Онлайн чтение книги Теперь ты
23 Ниже нуля

Было уже около часа ночи, когда недовольный таксист высадил их в квартале Маленькая Гавана возле тускло освещенного ночного клуба, из которого доносилась громкая музыка. Возле входа стояло очень много людей, из-за темноты было плохо видно, какой они национальности, но, судя по ярко выраженному испанскому акценту, все они были в основном латиноамериканцами. Туки и Блэйм дотащили полусознательное тело Юкии до служебного входа, что располагался с другой стороны здания. Блэйм постоянно с опаской спрашивал Туки, что это за друзья, которые смогут им помочь, но тот не давал прямых ответов, поэтому юноше было сильно не по себе — могло произойти все что угодно. Ситуация полностью ушла из-под его контроля. Теперь его судьба находилась в руках совершенно незнакомого человека, и это было уже не в первый раз.

Ситуация сильно напоминала ему то, что произошло с ним в Лубумбаши. Как Оотуби спас его от безумных приспешников Мэри Ленг. Помогая ему бежать из гуманитарного лагеря, он посадил его на поезд до Конго, так как самолеты не летали из-за непогоды, а уезжать Блэйму надо было срочно, иначе его бы просто убили. По крайней мере, юноше так показалось после разговора с Мэри.

«Надеюсь, с ним все хорошо, и он не примкнул обратно к повстанцам, — думал Блэйм, стоя в темной подворотне, которую освещал маленький фонарь. — Если он это сделал, то, скорее всего, его уже нет в живых, так как местные власти стреляют на поражение в членов всех повстанческих группировок из-за того, что те обкрадывают колтановые рудники».

Поездку на поезде он никогда не забудет. Каждую минуту, когда состав начинало заносить, ему казалось, что поезд съедет с рельс, которые практически полностью ушли в землю, и их не меняли уже несколько десятилетий, из-за чего они сильно проржавели и искривились. Доехать тогда до Конго ему так и не удалось, так как поезд, переполненный местными жителями, которые умудрялись ехать даже на крыше, был выведен из строя в ближайшей от Лубумбаши деревне местными торговцами. Поезда не всегда останавливались в деревнях, лишь сбавляли скорость, чтобы не задавить людей, которые собирались прямо возле заросших высокими кустарниками рельс, чтобы успеть запрыгнуть в поезд на ходу. Единственным доступным транспортом для бедных людей, который позволяет перевозить огромные тюки с товарами, служили либо поезда, либо машины. Многие нелегальные торговцы вынуждены кочевать между населенными пунктами, чтобы сбывать товар. Но так как дороги размыло из-за непогоды, и машины увязали в красной грязи практически по самые крыши, им для перемещения приходилось пользоваться поездами — торговцы и вывели поезд из строя, и это было к лучшему, потому что благодаря этой незапланированной остановке Блэйму удалось добраться на чартерном самолете до Конго намного быстрее. Так ему бы пришлось ехать целую неделю, и он успел добраться до Лондона… до Юкии вовремя, прежде чем с ним случилось что-то непоправимое. Блэйм успел его перехватить из цепких рук семьи Драфтов, которые превратили Юкию в изъеденного героином неудачника.

Блэйм еще крепче прижал к себе Юкию, на его глаза навернулись слезы. Туки, заметив это, поторопился позвонить в дверь. Через некоторое время к ним вышел невысокого роста полноватый охранник, на живот которого была натянута белая грязная майка, и поинтересовался, чем может им помочь.

— Аенеас у себя? — грубо оборвал его Туки.

— Зачем он тебе?

— Передай ему, что пришел Туки.

Охранник насторожился и, ничего не отвечая, захлопнул перед самым его носом дверь.

— Черт!

— Что-то не так? — спросил его Блэйм, заметив, как тот сильно напрягся.

— Все в порядке, просто мы не самые близкие друзья… — неуверенно начал он, но ему не дал договорить охранник, который снова вышел к ним.

— Ты можешь заходить, — он указал на Туки. — А это кто? — мужчина мотнул головой в сторону Блэйма и бессознательного тела Юкии.

— Они со мной!

— А с ним что? Почему он без сознания?

— Помоги лучше затащить его внутрь, — начал пререкаться с ним Туки.

— Но Аен сказал…

— Я все объясню, как только увижусь с ним, а сейчас просто помоги нам! — уже взмолился он.

— Mierda! — выругался он на испанском языке, обхватывая большое тело Юкии за корпус и помогая Блэйму затащить его в клуб.

Они прошли по плохо освещаемому коридору, после чего охранник открыл дверь. Из комнаты тут же повалил терпкий дым сигарет. Сидящие за круглым столом мужчины и женщины играли в домино.

— Hola! — прокричал один из коренастых смуглокожих парней, вставая из-за стола и направляясь в сторону Туки с распростертыми объятиями.

Они обменялись парой фраз, смыла которых Блэйм не смог разобрать из-за языкового барьера.

— Мы можем поговорить с тобой в другом месте? — поинтересовался Туки у своего знакомого.

— У тебя серьезные проблемы! — с сильным акцентом выговорил он.

— Если бы твой приятель, который помог мне вывести из строя яхту, не сдал меня людям Мартинеса, то все бы было отлично!

— Asqueroso! — закатывая глаза, прошипел парень. — Его уже настигла кара, ты можешь быть спокоен.

— Аен?

— Я же просил тебя не называть меня так! — истерично взвизгнул тот, выводя их из душной, прокуренной комнаты.

Они прошли в менее людное помещение. Охранник помог уложить Юкию на диван. После того, как все расселись, в комнату зашла миловидная девушка в коротком платье и уселась на колени Аенеаса, поглаживая его волосатую грудь, которая виднелась через расстегнутую наполовину шелковую рубашку бордового цвета.

— Cojeda tu, tu asno perra[1]! — крикнул он ей и шлепнул по ягодицам. Девушка с визгом вскочила и выбежала из комнаты. — Так, давай к делу, — недовольно переводя свой взгляд с девушки на Туки, проговорил он. — Я так понимаю, ты хочешь уехать из города.

Туки молча кивнул.

— А это кто такие? — спросил он у Туки, пристально оглядывая Блэйма, который сидел рядом с Юкией.

— Мои друзья.

— Ты повезешь их на Кубу?

— Да.

— К матери?! — прикрикнул он.

— У меня нет выбора! Если мы не уедем, Мартинес убьет и их.

Они снова начали ругаться на испанском языке. Блэйм мало что понимал. На его лбу от напряжения выступили капельки пота. После того, как они накричались, Аенеас резко подошел к Юкие и Блэйму:

— Вот этот, — он указал на бессознательное тело Юкии, — ничего такой.

Блэйм нахмурился, ему сильно не нравилось, как смотрит на них этот тип, но грубить он ему не стал.

— Это ведь он чуть не отправил Мартинеса на тот свет? — посмеиваясь, спросил он.

— Аенеас, просто скажи, как мы можем уехать на Кубу! — не выдержав, Туки подскочил к нему и схватил за руку.

— Да ладно тебе, я бы мог найти этому парню хорошее применение… и друг у него ничего.

— Они не имеют никакого отношения к твоему бизнесу и к Мартинесу тоже! Это мои друзья! Я привел их сюда под свою ответственность! — серьезно проговорил Туки. — Просто помоги убежать из города.

— Todo estara bien[2]! — Аенеас внимательно посмотрел в глаза Туки. — Через два часа от моего дока в Гавану отчаливает рыболовное судно…

— Abrigado! — не дав договорить, Туки со слезами на глазах бросился ему на шею.

Аенеас что-то недовольно заворчал, но отталкивать его не стал.

— Хотя, если спящая красавица придет в себя, — указывая на Юкию, проговорил он, — скажите ему, что может всегда вернуться в Маленькую Гавану, и я найду ему работу, — посмеиваясь, закончил мужчина.

— С… спасибо, — неуверенно выговорил Блэйм, который уже давно заметил кобуру с пистолетом под его полупрозрачной рубашкой и сидел, дергаясь, как на иголках.

Аенеас вышел из комнаты и скомандовал что-то на испанском языке нескольким охранникам, которые все это время стояли за дверью. Они зашли в комнату и помогли вытащить оттуда Юкию. Блэйму помог встать Туки, видя, что юноша совсем раскис и не может даже самостоятельно передвигаться.

— Какого черта вы вообще забыли в этом городе? — процедил сквозь зубы Туки, пока они садились в белый Минивен, на заднем сиденье которого между двумя охранниками Аенеаса уже сидел Юкия.

— Что тебя так удивляет? — недовольно отозвался Блэйм.

— Вы оба явно не привыкли к такому образу жизни, особенно ты, Блэйм. У меня создается впечатление, что ты из очень приличной семьи, явно не бродяга! — начал отчитывать его Туки, пока они ехали по сильно замусоренным улицам Маленькой Гаваны между одноэтажными постройками и частными жилыми домами, на окнах которых были решетки.

— Ну знаешь, я, когда познакомился с тобой, тоже не ожидал, что ты имеешь какое-то отношение к кубинской мафии…

— Что?

— Эти люди, — Блэйм намекнул на охрану Аенеаса, которая прятала под своими футболками автоматы. — Они явно не простые гражданские… Кто этот Ае… Аенасис вообще такой? — неуверенно поинтересовался Блэйм, с трудом выговаривая имя приятеля Туки.

Заметив, как Туки растерялся, он добавил:

— Хотя, знаешь, лучше не говори мне, — с серьезном видом проговорил Блэйм и развернулся к Юкие, который, судя по всему, начал приходить в себя.

«Вот, черт, только этого мне еще не хватало!» — испугался Блэйм при виде, как Юкия начал сводить брови вместе и морщить нос, возможно, от испытываемого дискомфорта, при этом его глаза были закрыты.

Снотворное, которое Блэйм ему вколол, было довольно-таки сильным, он не должен был так быстро прийти в себя. Юноша присмотрелся и увидел, что он лишь морщится во сне.

«Сопротивляешься, хочешь вырваться наружу из искусственной ловушки, — ухмыльнулся Блэйм. — Наверное, ты возненавидишь меня, но ты же должен понимать, что вел себя весьма необдуманно сегодня утром».

Вскоре они приехали к причалу, где их ждало старое рыболовное судно с несколькими матросами. Они как раз уже сматывали канаты и заводили моторы, когда Минивен подъехал к самому краю пирса. Из машины выскочили охранники Аенеаса, выволокли тело Юкии, точно он был тряпичной куклой, и занесли его на катер. Блэйм и Туки последовали за ними. Матросы начали громко возмущаться на испанском языке, но один из охранников пригрозил им автоматом, и те сразу смолкли, затем перешли уже на пониженные тона в своем споре.

Мужчины строго-настрого что-то им приказали, и матросы больше не пререкались с ними, смирившись с тремя новыми пассажирами, которых в срочном порядке нужно было доставить на Кубу. После этого сподручные Аенеаса вернулись обратно на пристань, сели в машину и уехали. Рыболовное судно тоже дало ход и начало выплывать из бухты в сторону Карибского моря.

Только когда их Минивен скрылся из поля зрения, на сердце у Блэйма отлегло.

— А сколько плыть до Кубы? — выходя из оцепенения, поинтересовался Блэйм у Туки после того, как удобно устроился на полу катера. Рядом с ним спал сидя Юкия.

— Примерно пять часов, — сухо ответил Туки, неотрывно глядя на темную воду океана. — Знаешь, Аенеас - мой родной брат.

Блэйм широко раскрыл от удивления глаза.

— Подожди, если он твой брат, почему он позволил Мартинесу издеваться над тобой? — недоумевал он. — А квартира, в которой ты жил… ты соврал, да? Это была квартира твоего брата?

— У них общий бизнес…

— Зачем ты работал на яхте у Мартинеса?

— Слушай, не все так просто в моей жизни, ладно, — нервно ответил Туки. — Если он мой брат — это не значит, что он не подвергал мою жизнь опасности. Мы с ним прошли через такую бедность на Кубе, что ты себе представить не можешь. Некоторое время я занимался проституцией на Ямайке, чтобы мы с ним выжили. Не думаю, что тебе будут интересны подробности моего прошлого.

Блэйм не знал, что ему ответить — все, что рассказал ему Туки, повергло его в глубочайший шок.

— Знаешь, я ведь хотел тогда помочь тебе вызволить Юкию из тюрьмы, — с сожалением проговорил Туки. — У брата есть деньги, но он бы заставил тебя вернуть долг.

— Я бы вернул! — Блэйм понял, о чем он говорит, и прикинул, что тогда бы они избежали встречи с Алексом, и тот бы не рассказал о Хадидже и вообще не наговорил бы столько гадостей, от которых было по-прежнему не по себе.

— Ты не понимаешь! — с горечью крикнул Туки, вцепившись в борт катера. — Он бы заставил тебя заниматься проституцией!

— Так вот какую работу он предлагал?

— Да.

— Твой брат - сутенер?

— В какой-то степени.

— Мартинес знает, что ты его брат?

— Да все он знает, чертов старик! Теперь у Аенеаса тоже будут проблемы из-за меня. Нарубил я дров…

— Ты отомстил за свою честь и спас меня, — уже серьезным тоном проговорил Блэйм, вставая и подходя к нему. — Если бы не ты, я бы погиб на той яхте.

— Что теперь? — будто в упрек себе спросил Туки.

— Не знаю, — неуверенно ответил Блэйм.

— Вы можете пожить на Кубе, пока не решите, куда ехать дальше.

«Мы объехали полсвета и так и не нашли своего места, и похоже, что окончательно потерялись», — подумал про себя Блэйм.

— А что будет с ним? — заметив, что пауза между ними затянулась, Туки решил перевести тему разговора на Юкию.

— Пока он спит, — Блэйм неожиданно снял со своих плеч рюкзак, достал оттуда ампулы со снотворным и выбросил их за борт.

— Что ты делаешь?! Я ведь не смогу больше достать… — воскликнул от неожиданности Туки.

— Я поступил с ним подло. Мне кажется, он возненавидит меня, когда придет в себя.

— Нет, Блэйм, ему явно нужна была разрядка. Ты не видел его в те дни, пока спал — он был похож на настоящее дикое животное. Я думал позвонить Аенеасу, чтобы он усмирил его. Таким же он был сегодня утром! У этого парня какие-то отклонения… Он странный. Мне некомфортно рядом с ним. Как ты вообще с ним живешь?

Блэйм не нашелся, что ему ответить на это, потому что Туки бы не понял человека, который смог встречаться с убийцей своего отца, наплевав на все моральные принципы. Ему показалось, что если он расскажет ему всю правду, то парень самолично выбросит их обоих за борт из-за чувства отвращения.

Молчание нарушили тихие постанывания Юкии. Блэйм кинулся к нему, не понимая, что с ним происходит.

— Он, наверное, пить хочет, — предположил Туки.

— Точно! Я ведь его не кормил и не поил весь день! — стукнул себя по лбу Блэйм.

Туки ушел к матросам, которые все это время занимались своими делами и не обращали на пассажиров никакого внимания. Вскоре он вернулся с бутылкой воды. Блэйм открыл ее и влил немного в чуть приоткрытый рот Юкии, но вся вода вытекла наружу. Тогда ему пришлось самому немного отхлебнуть, после чего он приник к его губам и насильно влил воду. Туки засмущался и отвернулся.

— Скажи, эти люди, — посмотрев в сторону сильно загорелых невысоких мужчин-латиноамериканцев, которые сматывали рыболовные сети на палубе. — Кто они? — вытирая рот, поинтересовался Блэйм, когда убедился, что немного жидкости все же попало в горло Юкии и тот сглотнул.

— Контрабандисты, притворяющиеся рыбаками.

— Что?! — удивился Блэйм, расползаясь в улыбке.

— Торговля людьми здесь — нередкое явление, — прошептал ему Туки.

— И часто они перевозят людей для твоего брата?

— Я думаю, да, им за это неплохо платят.

— А как же полиция?!

Туки громко фыркнул, намекая на глупую наивность Блэйма.

— Кому есть дело до бедной страны вроде той, в которую мы сейчас с тобой плывем. Все мечтают уехать из Кубы в Америку.

— И ты тоже мечтал?

— Нет, — твердо ответил Туки. — Я всегда хотел открыть свою школу танцев и преподавать сальсу.

Блэйм прыснул со смеху.

— Я уверен, что тебе ничего не мешает это сделать.

— Не думаю, что маме это понравится. Она у меня консервативная.

— А моя мама работает в библиотеке, — неожиданно Блэйм разразился на всю палубу звучным смехом.

Туки тоже начал посмеиваться.

Далеко на горизонте уже показалась тоненькая полоска багряного зарева, и парень предложил Блэйму немного вздремнуть, так как плыть им предстояло еще очень долго.

Блэйм сам от себя не ожидал, что так легко и надолго сможет провалиться в сон, сидя на крайне неудобной палубе катера. Проспав около трех часов, он резко раскрыл глаза от прикосновения к своей коже чего-то огненного, словно лезвие накаленного добела металла. Это был Юкия, который навалился на него. Вся его кожа горела. Щеки и лоб покрылись испариной. Его лихорадило.

— Юкия! — крикнул Блэйм и устремился к нему. — Очнись, ты слышишь меня! — тряся его за плечи, продолжал неистово кричать он.

Блэйм поднял шум, пытаясь добудиться Юкию, и привлек к себе внимание контрабандистов. Они подошли к нему и поинтересовались на ломаном английском, что произошло.

— У него сильный жар! — волнуясь, объяснил им Блэйм.

Рыбаки разводили руками и качали головой, намекая на то, что ничем не могут помочь. На шум с капитанского мостика прибежал Туки. Блэйм наскоро объяснил ему, что, возможно, это все из-за действия препарата, который он вколол ему вчера.

— Судя по всему, у него началась лихорадка, видимо не переносимость, он может умереть! — у Блэйма началась настоящая истерика, и его уже было не остановить, он продолжал кричать и дергать Юкию за плечи, пытаясь безрезультатно разбудить.

Вскоре он начал плакать и что-то бессвязно бубнить. Туки пришлось дать ему пощечину, чтобы привести в себя.

— Блэйм, мы вызовем ему скорую, как только приплывем в Гавану, возьми себя в руки!

— Как долго… сколько еще плыть?! — сквозь слезы кричал юноша.

Туки беспокойным взглядом окинул загорелые лица рыбаков и спросил их на испанском, как долго еще плыть. Берег Кубы уже показался на горизонте, плыть оставалось около часа. Туки бросился на мостик к капитану и попросил его связаться по рации с береговой охраной и предупредить их, чтобы вызвали скорую.

Видя, как сильно переживает Блэйм, продолжая дергать Юкию за руки и тряся за плечи, рыбаки сжалились и предложили ему смочить тело парня холодной водой, чтобы хотя бы немного остудить. Блэйм сразу же согласился. Рыбаки набрали в ведра воды и начали поливать Юкию. Блэйм прикладывал к его пылающему лицу мокрую тряпку и беспрестанно причитал, что все это случилось по его вине.

Туки уже даже не пытался его успокоить, так как понял, что у парня нервный срыв. Все, чего он хотел, так это быстрее доплыть до берега, поэтому постоянно бегал к капитану и просил его увеличить скорость судна.

Когда они уже причаливали к берегу, тело Юкии начало синеть и сводить судорогой. Им повезло, что скорая машина уже ждала на причале.

Сердце у Юкии билось очень часто. Врачи испугались, что оно не выдержит и остановится. Они что-то быстро говорили на испанском языке. Совершенно бледный Блэйм, тело которого стало ватным, отказывался верить в происходящее и в то, что не прошло и двух месяцев, как Юкия снова очутился в машине скорой помощи, и лишь застывшим взглядом наблюдал за происходящим ужасом. Пока они ехали, врачи поставили Юкие капельницу. Препараты, которые они ему ввели, смогли остановить частое сердцебиение и нормализовать его.

В больнице Юкие еле согласились выделить кровать в общей палате, так как она была переполнена. К тому времени, как его разместили, температура уже начала спадать. Врачи что-то недовольно спросили у Блэйма по-испански, но он лишь мотнул головой, тихо выдавив из себя, что не понимает их. Юноша постоянно шмыгал носом и вытирал заплаканные глаза, сделавшись похожим на беспомощного маленького мальчика, поэтому с врачами пришлось объясняться Туки.

Молодым людям пришлось пробыть в больнице около суток, прежде чем Юкия пришел в себя. Из-за чувства стыда и обиды от того, что сделал, Блэйм не решился войти в палату и посмотреть ему в глаза, поэтому отправил вместо себя Туки. Но через пять минут Туки вышел из палаты и сказал, чтобы тот взял наконец себя в руки, потому что он не намерен отыгрывать роль посла.

Потупив взгляд, как провинившийся ребенок, Блэйм неуверенной походкой зашел в палату, где лежали еще около десяти человек. Условия содержания пациентов в больнице были ужасными: по палате летали мухи, было очень душно, так как кондиционеры работали с перебоями. Люди, сильно кашляя, лежали с подсоединенными капельницами на кроватях.

Юкия встретил его пронзительным взглядом, но в нем читалось не презрение, а скорее облегчение от того, что он увидел Блэйма, но говорить с ним он не стал и поспешил перевести взгляд на Туки, который как раз в это время объяснял ему, каким образом они очутились на Кубе.

Блэйма обдало с макушки до самых пят каким-то странным чувством. От негодования у него даже волосы на затылке встали дыбом. Скорее всего, это была ревность, но он постарался взять себя в руки, потому что совсем недавно уже была подобная ситуация, и Блэйму не хотелось, чтобы все это вылилось в очередной приступ истерики.

«За последнее время я уже всем доказал, какой я никчемный и что могу лишь сопли на кулак наматывать во время стрессовых ситуаций», — краснея, думал он, остановившись возле кровати, на которой лежал Юкия.

— …так что отсюда тебе будет крайне проблематично добраться до Саудовской Аравии, — саркастически закончил Туки.

Юкия молча опустил глаза и уставился на свои руки, лежащие поверх простыни, которой он был укрыт. Несмотря на жару, его сильно знобило и трясло, казалось, что ему было холодно.

— Если вы, парни, не возражаете, то временно поживете в доме у моей мамы. Он находится недалеко от Гаваны, — заявил Туки, заметив, что напряженное молчание слегка затянулось. — Врачи сказали, что угрозы для жизни нет, поэтому Юкия может выписаться из больницы уже завтра. Мы сядем на автобус и доедем прямо до деревни…

— Ладно, — Блэйм не выдержал того, что Юкия полностью его игнорирует, и стукнул ладонью по кровати. — Отлично! Так и сделаем!

Он резко развернулся и вышел из палаты, Туки поспешил последовать за ним, оставив Юкию в полном одиночестве.

— Возьми себя в руки, Блэйм!

— Что, теперь ты за него?

— Ему плохо, разве ты не видишь. Он придет в себя, и вы все обсудите, — парень попытался рассуждать благоразумно.

Блэйм сузил глаза и с недоверием посмотрел на Туки. До конца дня они не разговаривали. Когда Юкия заснул, Туки удалось вытащить Блэйма из больницы, чтобы накормить в ближайшей забегаловке, возле которой собралось много смуглых кубинцев. Все они сидели за деревянными столами и играли в домино, а пышногрудая официантка разносила на подносе прохладное пиво, вальяжно лавируя между столами.

У Блэйма совершенно не было аппетита. Когда Юкия был в таком состоянии, его ничего не волновало, даже его собственные мысли. Его злило то, что Юкия мог быть таким эгоистом.

«Из-за него меня чуть не осквернили мужчины, приняв за дешевую проститутку. Из-за него я очутился в этом Богом забытом месте без средств к существованию. Из-за него вся моя жизнь превратилась черт знает во что. Из-за него мой от…», — он оборвал себя на полуслове, понимая, что если продолжит думать в том же векторе, то точно сорвется и убежит куда глаза глядят.

— А где именно находится дом твоей матери? — прервал затянувшееся молчание Блэйм, перекрикивая громкий смех нетрезвых мужчин и музыку, — кажется, ты говорил, что твой дом находится возле сахарной плантации, — попытался уточнить он.

— Да, все верно, — скромно ответил тот, явно стесняясь места, в которое им предстояло ехать.

— Все в порядке, Туки, — поняв это, Блэйм поторопился его успокоить. — Тебе нечего стыдиться. Я знаю, что Куба не самая благополучная страна, и некоторые регионы нуждаются в гуманитарной помощи.

— Откуда ты знаешь? — удивился Туки, явно не ожидавший подобного ответа от совсем еще юного парня.

— Мои родители занимаются благотворительностью в Конго, — ответил он. — Я не понаслышке знаю, что такое настоящие бедность и лишения.

Туки с трудом понял, что ему сказал Блэйм. Раньше он никогда не сталкивался с людьми, которые имели бы отношение к благотворительным фондам, поэтому не знал, как поддержать с ним разговор. К тому же, он не владел английским языком в совершенстве и некоторых слов элементарно не знал. Про себя ему оставалось лишь восхищаться Блэймом и гадать о том, чего еще он не знает про него и Юкию.

Они уже хотели уходить, когда Блэйм вдруг не выдержал и направился в сторону мужчин, которые играли в домино. Сначала ему показалось, что они играют в шашки, но он ошибся. С того самого момента, как Блэйм увидел их игру, его съедало любопытство, так как он любил различного рода азартные игры. Заметив, с каким интересом Блэйм наблюдает за игрой, один из мужчин предложил ему присоединиться. Юноша раскраснелся и начал отнекиваться, но было уже поздно, и его усадили за стол.

— Туки, скажи им, что я не умею играть! — взмолился Блэйм, не зная, что ответить мужчине напротив, громко что-то объясняющему ему.

После того, как Туки сказал, что Блэйм не умеет играть в домино, мужчины громко рассмеялись и начали на пальцах объяснять Блэйму несложные правила игры, выставляя кости в единую цепочку. От интереса щеки и глаза Блэйма загорелись еще сильнее. Трое мужчин, с которыми Блэйму предстояло сыграть, снова загоготали, затем они смешали перевернутые на столе костяшки и разобрали по семь каждый. Блэйм тоже забрал со стола свои семь штук и разложил их на специальной металлической подставке. Как оказалось, у него был дубль, поэтому ему надо было ходить первым.

Он проиграл с мужчинами практически до самого утра. Игра так сильно увлекла парня, что, пока Туки не начал дергать его за плечо, беспокоясь, что скоро приедет автобус, а им еще надо забрать Юкию из больницы, он не хотел замечать ничего вокруг. С трудом распрощавшись со своими новыми приятелями, Блэйм нехотя отправился в больницу, ему не хотелось встречаться с Юкией и смотреть тому в глаза. Он чувствовал себя сильно виноватым за то, что сделал, и всячески пытался отсрочить их следующую встречу.

Юкия еще спал, когда Блэйм тихо подошел к нему. Он пристально всмотрелся в его умиротворенное лицо, в очередной раз удивляясь его красоте. Не выдержав, Блэйм нагнулся к нему и поцеловал в губы. Юкия недовольно поморщился из-за раздражения, не желая просыпаться.

— Юкия, вставай! — Блэйм сел на край кровати рядом с ним. — Нам нужно ехать, — прошептал он, отворачиваясь.

Юкия открыл глаза и посмотрел ему в затылок.

— Я знаю, ты злишься на меня, но у меня не было выбора, — не поворачиваясь к нему, сказал Блэйм.

Юкия молча привстал в кровати, притрагиваясь лицом к его плечу.

— Я всего лишь пытался помочь тебе, — не выдержав, Блэйм вскочил с кровати. — Вставай немедленно, мы с Туки ждем тебя снаружи! — после чего, весь раскрасневшийся, он выскочил из палаты.

Покачиваясь, Юкия вышел из больницы. Яркое солнце мгновенно ударило ему в глаза, под которыми были черные синяки. Он попросил у Туки солнцезащитные очки.

Вскоре они сели в автобус и, проехав немного по городу мимо современных многоэтажных жилых домов, чередующихся с низкими постройками, затерявшимися во времени по своей архитектуре где-то в 70-х годах прошлого века, выехали на загородную узкую дорогу. Они ехали между густыми зарослями тропических лесов, богатых вечнозелеными деревьями и листопадными растениями. Вдали можно было разглядеть целые горные массивы, покрытые непроходимыми лесами. Часто им встречались поселения, расположенные прямо вдоль дорог. Попадалось и немало полуразрушенных заводов и амбаров.

Про себя Блэйм отметил, что даже в столице было очень много домов, которые нуждались в реставрации. У многих были выбиты стекла, и внешний фасад зданий наполовину обвалился. Видимо, правительство не занималось реконструкцией исторического центра города из-за отсутствия бюджета. Как он слышал, на Кубе практически никто не платит налогов, так как мало кто работает: люди живут лишь пособиями на еду в виде талонов.

Вчера они с Туки прошли мимо продуктовых магазинов, и юноша заметил, что полки многих из них были пустыми. Даже машины встречались преимущественно из прошлого столетия. Блэйм плохо разбирался в марках машин, которые ехали им навстречу, но кажется, это были старые советские машины.

Так как было раннее утро, в автобусе ехало мало людей. Юкия устроился на задних сидениях, развалившись на них. Не обращая внимания на Блэйма с Туки, он продолжал спать, прикрыв одной рукой лицо и тяжело дыша из-за духоты. Блэйм открыл люк в крыше автобуса и все окна, чтобы ветер проникал внутрь. Но солнце все равно сильно пекло в металлическую крышу автобуса.

Через некоторое время они резко начали ехать в гору, и наконец при съезде, прямо возле подножия небольшой горы, перед ними раскинулась зеленая равнина, усеянная полями сахарного тростника. Даже издалека можно было разглядеть трудящихся с самого раннего утра людей. Над полями возвышалась огромная мансарда.

— Это дом владельца сахарного тростника, — уточнил Туки, заметив с каким удивлением Блэйм рассматривает роскошный дом. — А вот и моя деревня! — вскрикнул он, когда за следующим поворотом начали вырисовываться контуры одноэтажных ветхих строений с редкими заборами, утопающих в густой растительности преимущественно папоротниковых и пальмовых деревьев.

Автобус остановился возле полуразрушенной остановки. Блэйм растолкал Юкию и сказал, что им пора выходить. Они оказались на небольшом участке, застроенном деревянными домами, некоторые, правда, были из кирпича, но это встречалось крайне редко, так же, как и постройки из газобетона. Поплутав по извилистым немноголюдным улочкам, парни остановились возле небольшого деревянного дома с металлической сеткой вместо забора. По двору бегали куры.

Туки молча открыл калитку и зашел внутрь, приглашая гостей и постоянно намекая на то, чтобы те не стеснялись и чувствовали себя как дома. Не успели они зайти, как залаял, громко хлопнув тонкой сетчатой дверью, выскочивший из дома пес и бросился к Туки. Судя по всему, собака узнала хозяина и прыгала вокруг него, требуя внимания. Туки любя похлопал его по спине.

На крыльцо, вытирая мокрые руки о передник, вышла женщина средних лет, сильно похожая на Туки. Она была взволнована появлением незваных гостей, но ее лицо расплылось в улыбке, как только она увидела сына. Протянув к нему руки, она со слезами на глазах подбежала и принялась целовать его в щеки, что-то причитая на испанском. Туки сильно смутился и раскраснелся, но отстраняться от нее не стал. Затем женщина с подозрением посмотрела на двух парней за его спиной и поинтересовалась, кто это такие.

После короткой фразы, которую произнес Туки, она тоже протянула к ним руки, расцеловала и начала приглашать в дом. Сильно смущенные, Юкия и Блэйм последовали за ней.

— Мама не понимает английского языка, — предупредил их Туки.

Внутри дома было просторно и прохладно. Прихожая была ромбообразной формы и вся была уставлена горшками из-под цветов. Мебели было немного: несколько плетеных стульев, обеденный стол, небольшой диван и старинный шкаф, где хранилась столовая посуда. На полочках, которые были прибиты к стенам бирюзового цвета, стояли многочисленные деревянные статуэтки, чередующиеся с фотокарточками, ракушками и другими сувенирами. На окнах висели легкие занавески, а с потолка свисал белый матовый плафон.

На одной из фотографий Блэйм мельком заметил Аенеаса, стоящего с автоматом в черно-зеленой боевой раскраске посреди джунглей.

— Много лет назад мой брат служил в партизанском подразделении «Черные Осы», — с гордостью сказал Туки, заметив, что Блэйм рассматривает фотографию.

— В партизанском подразделении? — удивился юноша.

— Его основной дисциплиной являлась тактика ведения боевых действий в джунглях, а также обучение способам выживания в сложных условиях скрытого проникновения на территорию противника. Он виртуозно владеет всеми видами оружия.

— Я думал, такое существует только в боевиках, — тихо рассмеялся Блэйм.

— По тому, какой Аен сейчас, трудно сказать, что он вообще когда-то держал в руках оружие и служил в кубинской армии, — с ноткой огорчения в голосе проговорил тот.

Блэйм хотел еще расспросить Туки об Аенеасе, но тот, не желая обсуждать его при матери, предложил им сесть. Женщина хлопотала, бегая из одной комнаты в другую то за стаканами, то за водой.

— Как зовут твою маму? — поинтересовался Блэйм.

— Карла, — ответил Туки.

— То есть мы можем обращаться к ней…

— Донна Карла, — уточнил Туки.

— Ах, нам точно придется учить испанский язык, если надумаем остаться здесь, — выдохнул Блэйм, который чувствовал себя не в своей тарелке.

— Не переживай так, — попытался успокоить его Туки. — А вот Юкие надо бы отдохнуть после дороги, — он обратил внимание Блэйма на полусознательное состояние парня, который еле удерживал себя на месте, чтобы не свалиться.

Блэйм подхватил его под плечи:

— Юкия, тебе все еще плохо?

— Не знаю, как-то не по себе, — пробубнил он. — Голова сильно кружится.

Туки вскочил с дивана и подбежал к матери, о чем-то быстро ей говоря.

— Пойдем, уложим его, мама сейчас приготовит для него комнату, — сказал он Блэйму, подходя к Юкие и помогая ему, придерживая с другой стороны.

— Черт, не нужно было колоть ему то снотворное, — Блэйм продолжал истязать себя за совершенную ошибку.

Юкия хрипло рассмеялся, пока они вели его в спальню, где женщина уже разобрала специально для него кровать.

— Спасибо, — прошептал Юкия, пока Туки и Блэйм укладывали его на кровать и накрывали легкой простыней.

Блэйм подбежал к окнам и задернул плотными шторами.

— Мама спрашивает, что с ним? — беспокойно обратился Туки к Блэйму после того, как женщина спросила о чем-то сына на испанском языке.

— Скажи, что у него лихорадка, — виновато отозвался Блэйм, глядя в светлые немного усталые глаза женщины. — Он поспит, и ему станет лучше.

Туки перевел его слова матери. Она все поняла, схватила обоих парней за руки и вывела из комнаты, тихо прикрыв двери. Усадив их на диван, она убежала на кухню готовить обед.

— У тебя очень гостеприимная мама! — удивился Блэйм. — Моя бы и близко на порог не пустила двух незнакомых парней.

— Ах, это! Ей не привыкать. Аенеас постоянно своих дружков сюда таскал, когда я был еще совсем маленьким, — с ноткой ностальгии в голосе проговорил Туки.

— А как же твой отец?

— Он, — Туки задумался на мгновение. — Его уже нет в живых.

— Прости, мне не стоило…

— Нет, все в порядке, — Туки забеспокоился и поспешил встать. — Сиди здесь, а я пойду помогу матери.

— Может, мне тоже чем-то помочь вам? Мне как-то неловко просто сидеть здесь!

— Нет, все в порядке! — снова успокоил его Туки. — Ты лучше сходи к Юкие, проследи за тем, как бы ему не стало хуже.

«Мог бы и сам догадаться, — ругал себя Блэйм, заходя в комнату, где спал Юкия. — Почему я так сильно стал во всем зависеть от этого парня и ждать, когда он мне скажет, что делать дальше?»

 Юкия спал, видимо, действие сильного снотворного, которое он ввел ему позавчера, еще не до конца выветрилось из его организма. Юноша подошел к кровати, чтобы убедиться в том, что Юкия дышит, и с ним все хорошо. С минуту он внимательно всматривался в смуглое умиротворенное лицо парня. Блэйм дотронулся до его головы и провел по волосам рукой, на его глаза навернулись слезы. Ему было невыносимо чувство осознания своей вины перед тем, что сердце Юкии чуть не остановилось из-за него. Юкия пошевелился, и Блэйм поспешил убрать руку от него, боясь разбудить. Он быстро вышел из комнаты. Слезы душили его.

Он не хотел показываться в заплаканном виде перед матерью Туки, поэтому выбежал из дома во двор. На улице было очень душно, и вскоре горячий воздух обжег его легкие. Дышать ему стало нечем, и, задыхаясь, он рухнул на деревянную скамейку возле дома. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, он оглядел двор.

Из-за сильной засухи земля здесь была потрескавшейся и тоже имела красный оттенок, такой же, как и в Африке. Во дворе росли апельсиновые и лаймовые деревья. Чуть поодаль находилось какое-то строение, напоминающее полуразвалившийся сарай, деревянная ладья с водой, из которой пили воду несколько черных поросят. Возле забора стояла собачья конура, в которой спала, подергивая ушами, хозяйская собака, клички которой Блэйм не знал.

Блэйм закрыл лицо руками: ему с трудом верилось в действительность происходящего.

На крыльцо неожиданно вышел с ведром в руках Туки:

— Пойдем со мной, — позвал он.

Блэйм молча встал и последовал за ним к сараю. Туки ловко отпер массивную дверь и прошел внутрь по соломенному полу. К удивлению Блэйма, внутри стояла корова. Туки сел на табуретку рядом с ее выменем и начал доить. Блэйм прыснул со смеху и покраснел, наблюдая за тем, как он дергает за вымя коровы и как оттуда с шумом выплескивается белая жидкость.

— Что, никогда раньше не видел, как это делается?

— Нет, — смутился Блэйм.

— Как-нибудь научу тебя ее доить, — посмеиваясь, проговорил Туки.

— Аха-ха-ха, я ей не доверяю.

— В смысле?

— А вдруг она меня лягнет? — испуганно выкрикнул Блэйм.

— Поэтому это она должна тебе доверять, а не наоборот, — укоризненно заметил тот.

— Я вижу, ты в этом деле настоящий профессионал! — задыхаясь от смеха, выдохнул Блэйм.

— Хмм, — промычал Туки, вставая с полным ведром парного молока. — Я как-то участвовал в конкурсе по доению и занял первое место.

Блэйм снова громко рассмеялся.

— Хочешь попробовать? — Туки подошел к нему и предложил выпить молока.

— Давай чуть позже, — морща нос, отказал ему юноша.

Туки понимающе усмехнулся.

— Пошли есть, мама уже накрыла на стол, — направляясь в дом, сказал он. — А Юкия?

— Пускай спит, — виновато отозвался Блэйм.

— Какие у вас с ним отношения, Блэйм? — не выдержав, Туки развернулся к нему и резко спросил. — Что вас связывает?

— Это очень грустная история, боюсь, ты не поймешь.

— Но, может, ты хотя бы попытаешься мне объяснить…

Но ему не дали договорить несколько загорелых темноволосых парней в грязной и порванной одежде, проходящих по улице мимо дома Туки.

— Hola, аmigo[3]! — прокричал один из них.

— Dónde está Eneas[4]? — тут же спросил другой.

Туки вздрогнул от их громкого крика, и немного молока выплеснулось из ведра на землю. Он тихо поприветствовал их, после чего вручил ведро Блэйму и попросил его зайти в дом, а сам направился в их сторону.

«У тебя тоже есть секреты», — ухмыльнулся про себя Блэйм, провожая его взглядом.

После сытного обеда Блэйм чуть не заснул прямо за столом. Заметив это, донна Карла любезно предоставила ему небольшую комнатку для гостей, где уже была расправлена кровать. Блэйм в блаженстве упал на мягкую чистую постель и забылся крепким сном.

Он проспал почти двенадцать часов, и где-то в пять утра его разбудил звонкий крик петуха прямо под его окном. Блэйм вскочил в кровати, не сразу поняв, что происходит. С колотящимся сердцем он огляделся по сторонам, пока наконец не вспомнил, где он.

От него сильно пахло давно немытым телом, поэтому он решил принять душ. Походив по дому в поисках ванной комнаты, он ее не обнаружил. Так как все еще спали и ему было не у кого спросить, он вышел на улицу, думая, что, может, ванная комната расположена в отдельном строении.

Рассвет еще только загорался за массивными пиками гор, покрытых густыми лесами. Вот-вот над их вершинами должно было показаться солнце. Пространство было подернуто чуть прозрачной дымкой. Несмотря на ранее утро на улице было уже не продохнуть из-за духоты. Над кустарниками и грядками роились мошки. За ветхим забором Блэйм увидел соседский дом — ветхое деревянное строение, окрашенное в ярко бирюзовый цвет.

Блэйм про себя отметил, что кубинцы любят пестрые, яркие тона в архитектуре. В Гаване он тоже видел много домов, окрашенных в розовые, бирюзовые и зеленые цвета.

Вскоре юноша заметил во дворе душевую кабину с водяным баком на крыше, спрятанную за апельсиновыми деревьями. Это был солнечный душ.

Блэйм с облегчением выдохнул и направился к душу, на ходу стаскивая с себя грязную футболку. Он смело разделся догола и зашел внутрь кабины. Юноша заметил, что у душа не было боковой панели — поэтому того, кто моется, можно было при желании разглядывать со всех сторон. Он немного замешкался, разбираясь с подачей воды. Наконец-то сверху, из ржавой лейки, на него полилась чуть теплая приятная струя.

Пока Блэйм намыливал голову, он не сразу заметил, что во дворе находится Юкия. Увидев его стоящим прямо напротив себя, парень чуть не вскрикнул от неожиданности. Юкия пристально разглядывал его. Блэйм поспешил выключить воду и вытереть голову, затем обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из кабины.

— И давно ты тут стоишь?

— Где мы?

— В доме у Туки.

— Что это за деревня? — Юкия явно был не в духе и еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик. — Почему здесь нет никакого транспорта?!

— А ты хотел уехать?

— Да, хотел, — ответил он. — Правда, я ни одной души не увидел и понятия не имею, куда идти… — он резко подошел к Блэйму и схватил за предплечья. — Куда ты завез меня?! — прокричал он, тряхнув его, как тряпичную куклу.

Блэйм на мгновение оторопел от его совершенно дикого блеска в глазах. Он попытался выкрутиться, но Юкия скрутил его и повалил на землю.

— Нет, отвали! — прокричал он, пока Юкия силой удерживал его под собой.

— Ну ты же хочешь меня! — злобно зашипел Юкия. — Так сильно, что увез меня в Богом забытую дыру, чтобы я гнил здесь рядом с тобой.

— Ты не в себе! — прокричал Блэйм.

Юкия попытался поцеловать его.

— Нет, прошу тебя, — Блэйм начал задыхаться, чувствуя слабость от его близости. — Остановись…

Но тот навалился на него всем телом, прижимаясь к мокрому животу. У Блэйма перехватило дыхание. Он ответил на его грубый поцелуй и застонал от удовольствия. Но Юкия вдруг резко отстранился от него со слезами на глазах:

— Тебе просто нужен секс… — прошептал он срывающимся голосом. — Ты спасаешь меня раз за разом только ради постели!

— Заткнись, Юкия! — сильно возбужденный Блэйм вскочил на ноги и спешно зашагал обратно к душевой кабине, чтобы одеться.

Он быстро натянул на свое сильно исхудавшее тело джинсы и футболку. Из его рта постоянно вырывались различного рода проклятия.

— Мне нужно спасти Хадиджу! Я обещал, что помогу… — продолжая плакать, взмолился он и с болезненным стоном упал на колени. — М-м-м…

— Что с тобой? — с криком кинулся к нему Блэйм.

Он схватился его за плечи и приподнял — Юкия держался за грудь.

— Посмотри на себя, — Блэйм тоже заплакал. — Куда ты пойдешь в таком состоянии? Ты ведь еле на ногах стоишь!

— Даже, если мне станет лучше — ты все равно меня никуда не отпустишь, — процедил он сквозь зубы.

— Вернись в кровать…

— Нет…

— Прошу тебя, — умолял его Блэйм, стоя на коленях рядом с ним, обхватив его за голову и прижимая к себе. — Тебе станет лучше, и мы обо все поговорим.

— Мне холодно…

— Пойдем в дом.

— Нет, я снова усну!

— Тебе нужно спать, Юкия — так ты быстрее поправишься.

— Не хочу оставаться один.

— Я полежу с тобой.

Юноше удалось уговорить его вернуться обратно в дом. Он уложил его в постель и лег рядом с ним, крепко прижимаясь лицом к его груди.

— Я вызову скорую, если тебе станет еще хуже…

— Если мне станет хуже, тебе придется снова позвонить Алексу и больше не мучиться со мной…

— Этого никогда не произойдет!

— Я болен Блэйм, и не отрицай этот факт. Я просто гублю тебе жизнь! Моя никчемность убивает нас, я больше не в силах это терпеть…

Блэйм уже не мог слушать его, поэтому с силой поцеловал в губы. Юкия заплакал, но отталкивать от себя не стал.

— Я люблю тебя, — шептал Блэйм Юкие в губы. — Люблю тебя сильнее всего на этом свете. Я никому не позволю причинить тебе вред, даже если мне придется подставить собственную шкуру и принять на себя все удары.

Юкия что-то бессвязно промычал в знак протеста, потому что уже наполовину спал и был не в силах ответить ему на столь громкое заявление.

Лежа рядом с ним, Блэйм не сводил с него глаз, внимательно рассматривая его красивое, чуть осунувшееся лицо. Пока Юкия из-под полуопущенных век, обрамленных густыми черными ресницами, молча наблюдал за ним, постепенно скатываясь в туманный омут сна, Блэйм нежно трогал пальцами его потрескавшиеся пухлые губы, чередуя прикосновения поцелуями.

Убедившись в том, что Юкия крепко спит, Блэйм осторожно выбрался из кровати и поторопился выйти из комнаты. Ему было очень тяжело на душе. Он прекрасно осознавал, что удерживает его силой. Но в еще больший ужас его приводила мысль о том, что Юкия сбежит от него и отдаст себя на растерзание безумным старикам в лице отца и шейха.