Клетка для мотылька

Впервые после многих лет странной опустошенности и существования по заданному алгоритму мне захотелось творить глупости, что я успешно и делал, как заметил Джи Ен. И главная глупость была сделана утром, когда я отвез маму Наби в больницу, а сам вернулся в ее дом, где больше никого не было, кроме нас двоих.

— Что-то случилось? — не дождавшись хоть каких-либо слов объяснений от принца, я сама задала вопрос.

— Да, — он сидел передо мной в позе, точно повторяющей мою, — ты случилась.

А внутри меня все-таки были не бабочки… Это влюбленность застилала разум поэтическими эпитетами, но в реальности все, а особенно под ребрами, скручивало судорогой, и если что-то и порхало, ударяясь о сердце и спирая воздух в легких, то оно сгорело и опало пеплом.

Если бы у меня сейчас спросили: «Куда же ты летишь, мотылек?», я бы, не раздумывая, ответила: «В пропасть». И у этой пропасти есть имя — Ву И Фань.

Если раньше я думала о влюбленности, как о болоте, представляя, что на его дне или тебя ждет сама любовь, укрывающая подобно илу, или конец, то сейчас мне в голову пришла мысль: любовь в нашем мире в любом случае конец. Как бы ее ни описывали, как бы ни изображали, в конечном счете, она становится клеткой, держащей сердца вместе. И я — маленький мотылек, заплутавший в снежную бурю, слишком поздно спохватилась, что теплые ладони, казавшиеся мне безопасными и спасением в непогоду, резво захлопнулись, потревожив пыльцу на нежных крыльях. А самое страшное — я не хотела даже пытаться улететь…

Читать далее