– Оно пришлось по вкусу самому мэру и его супруге. Они специально просили меня прийти в нем на сегодняшнюю встречу.

– И несомненно, ему не доставит удовольствия возиться со столькими застежками, когда он будет снимать его с тебя, пока его глупая неумеха жена будет занята гостями – саркастически заметил супруг.

– Конечно. Он бывший боксер, и к тому же ужасно пылкий.

– К несчастью, без копейки за душой.

– Он считает, что я красавица, – усмехнулась Лариса, и в тоне ее послышалось едва скрываемое раздражение.

– Он прав. – Ироническим взглядом Антон Платонов скользнул по ее прелестному алебастрово-белому лицу, слегка выпуклым зеленым глазам и полным алым губам, затем по ее пышным, волнующе подрагивающим грудям, отчетливо выделявшимся в глубоком вырезе черного бархатного платья. – Ты красивая, аморальная, жадная.., шлюха...

Повернувшись, он направился к двери, но вдруг остановился. В его ледяном тоне послышалась неумолимая властность:

– Перед уходом зайди к нашему сыну и пожелай ему доброй ночи. Костя слишком мал, чтобы понимать, что ты собой представляешь, и тоскует, когда тебя нет. А я в ближайший час отбываю по делам в Питер.

– Костя! – возмущенно зашипела женщина. – Ты только о нем и думаешь…

Не удосужившись возразить ей, Платонов направился к двери, и ярость Ларисы удвоилась.

– Когда ты приедешь из Питера ты меня уже здесь не застанешь! – пригрозила она.

– Дай-то Бог, – не останавливаясь, резюмировал муж.

– Мерзавец! – бросила она ему вдогонку, едва подавляя ярость. – Я расскажу всему свету, кто ты такой, а потом брошу тебя. И никогда не вернусь. Никогда!

Взявшись за ручку двери, Антон повернулся; на его лице застыло жесткое, презрительное выражение.

– Вернешься, – усмехнулся он. – Вернешься, как только останешься без копейки в кармане.

Дверь за ним закрылась, и Лариса в ярости поджала губы.

– Я никогда не вернусь, Антон, – громко объявила она опустевшей комнате, – потому что никогда не останусь без денег. Ты обеспечишь меня всем, чего я ни пожелаю...