Контент удален!

Ким Инхо ненавидел смотреться в зеркало. Не потому, что считал себя уродливым – по крайней мере, он старался не думать о себе в таком ключе – просто зеркало неизменно показывало ему человека, которого окружающие не воспринимали всерьёз. Высокого, болезненно худого омегу с узкими плечами, длинными руками и вечно сутулой спиной. Его каштановые волнистые волосы отросли настолько, что почти полностью закрывали глаза и уши, а очки в толстой чёрной оправе делали лицо невыразительным, скрывая даже те черты, которые при других обстоятельствах могли бы показаться привлекательными.

Одежда тоже не помогала. Инхо носил костюмы покойного дедушки. Тот был широкоплечим бетой. После его смерти осталось несколько добротных пиджаков и брюк, выбросить которые Инхо так и не смог. Они висели на нём мешковато, рукава приходилось подворачивать внутрь, а брюки из-за того, что он затягивал их ремнём, собирались складками на талии. Но купить новую одежду, возможности пока не было.

Инхо выглядел старше своих двадцати шести лет и совершенно не походил на омег, ради которых альфы, если верить многочисленным романтическим историям, теряли головы. Впрочем, в одном отношении Инхо действительно отличался от большинства омег. Он почти не имел запаха. Если не считать едва различимого, нейтрального аромата, который мог принадлежать любому человеку, его феромоны оставались практически незаметными. Ни сладости спелых фруктов, ни нежной цветочной ноты, ни пряного тепла, способного заставить альфу повернуть голову.

Порой Инхо подозревал, что его организм просто забыл, что у него есть феромоновые железы, которые обязаны работать. Впервые он задумался об этом в старшей школе, когда одноклассники устроили игру, угадывая вторичный пол друг друга с закрытыми глазами. Его приняли за бету. Потом это повторилось в университете. И позже – на медицинском осмотре перед трудоустройством, когда сотрудник кадрового отдела дважды перепроверил его документы и недоверчиво спросил:

– Вы уверены, что в анкете не допущена ошибка?

Увы. Инхо был омегой, и именно это обстоятельство однажды разрушило все его планы.

 

– К сожалению, мы не можем предложить вам должность разработчика.

Мужчина по ту сторону стола даже не поднял глаз от резюме. А ведь Инхо тщательно подготовился: распечатал диплом с отличием, составил портфолио приложений для топливных компаний и принёс результаты тестирования собственной системы оптимизации логистики. Он потратил четыре года на профильное образование. Ещё два – на самостоятельное изучение архитектуры корпоративных приложений, промышленной аналитики и программного обеспечения для энергетического сектора. Его дипломный проект даже получил высокую оценку приглашённых специалистов из одной крупной нефтегазовой корпорации. Но человек напротив разглядывал в медицинской карте Инхо строчку «вторичный пол – омега» дольше, чем все документы вместе взятые.

– Работа в инженерном отделе предполагает высокий уровень стрессоустойчивости, – объяснил он с вежливостью, от которой хотелось разбить что-нибудь тяжёлое. – Компания не может себе позволить, чтобы гормональные колебания сотрудников влияли на рабочий процесс.

– Я могу предоставить результаты психологического тестирования и медицинские заключения, – возразил Инхо.

– Дело не в ваших личных качествах, господин Ким. Просто, – он сделал паузу и вздохнул, – омегам лучше подходят должности, связанные с коммуникацией, документацией и организацией процессов.

Через три дня Инхо получил отказ. Через неделю – ещё один, а к концу третьего месяца он перестал их считать. Некоторые компании отказывали сразу, едва увидев медицинскую карту. Другие позволяли пройти техническое собеседование, после которого его кандидатуру отклоняли под предлогом отсутствия требуемых навыков. Однажды рекрутер даже посоветовал ему подумать о создании семьи, пока он ещё молод. Инхо тогда очень хотел спросить, каким образом создание семьи поможет ему оплачивать аренду квартиры. Вместо этого поблагодарил за уделённое время. Ким Инхо вообще был очень вежливым человеком.

Особенно когда ему хотелось кого-нибудь придушить. Поэтому, когда «Хван Энерджи» предложила ему место в секретариате генерального директора, Инхо согласился. Не потому, что мечтал всю жизнь перекладывать бумажки с одного стола на другой. Он хотел попасть внутрь компании. Освоиться, изучить структуру, разобраться в технических процессах и однажды доказать, что его диплом разработчика не фикция, а результат упорного труда.

«Хван Энерджи» была одним из крупнейших игроков на энергетическом рынке. Её инженерные подразделения разрабатывали программные комплексы для топливных терминалов, систем транспортировки и управления распределительными сетями. Для Инхо это было именно то место, где он хотел работать. Пусть пока ему приходилось подавать кофе. Главное – попасть внутрь. Остальное он придумает.

Так Инхо думал восемь месяцев назад и продолжал придерживаться этой стратегии по сей день, хотя временами она казалась ему не столько планом, сколько попыткой убедить себя, что жизнь не превратилась в бесконечную череду унизительных компромиссов. В секретариате работали семь женщин и один единственны мужчина, Ким Инхо. Впрочем, это не означало, что коллеги считали его альфой или бетой. Они прекрасно знали, что он – омега и воспринимали как нечто настолько незначительное, что порой забывали о его присутствии.

– Инхо, распечатай, пожалуйста, отчёт.

– Инхо, закажи воду для переговорной.

– Инхо, у генерального директора освободилось пятнадцать минут, нужно перенести встречу с юридическим отделом.

– Инхо, принеси зарядное устройство.

– Инхо, у нас опять застрял принтер.

Последнее было любимым поручением всего секретариата. Коллеги почему-то решили, что мужчина с дипломом разработчика обязан уметь чинить любую технику, включая кофемашины, принтеры и старые офисные кондиционеры. Инхо не спорил. Он действительно умел чинить большую часть из перечисленного. Иногда ему даже нравилось возиться с техникой. У неё в отличие от людей, неисправности имели конкретные причины. Если устройство не работало, можно было проверить соединения, просмотреть журналы ошибок, найти повреждённый компонент и устранить проблему. Никаких скрытых намёков, снисходительных улыбок и никакой необходимости доказывать, что ты не глупее человека, который смотрит на тебя свысока.

За восемь месяцев Инхо стал незаменимым сотрудником. Он сортировал входящую корреспонденцию, следил за календарём генерального директора Кан Минсона и устранял накладки в его расписании. А ещё контролировал доставку документов и улаживал мелкие хозяйственные вопросы. Знал, какой кофе предпочитает Кан Минсон, в какое время лучше не назначать ему встречи и какие отчёты тот предпочитает просматривать лично. Инхо никогда не допускал ошибок. По крайней мере тех, за которые могли отчитать. Каждый день он приходил на работу раньше остальных, а уходил позже всех.

Если коллега просила подменить её во время обеда, он соглашался. Если кто-то забывал важный документ, Инхо находил его копию. Если в расписании появлялось окно, Инхо заполнял его задачами, которые генеральный директор всё равно собирался позже поручить кому-нибудь из коллег. Он вполне мог претендовать на звание – безупречный секретарь и совершенно невидимый человек.

Иногда Инхо казалось, что, если однажды он не придёт на работу, его отсутствие заметят только тогда, когда в переговорной закончится вода или принтер зажуёт лист бумаги. Но даже это он считал достижением. Ведь восемь месяцев назад Ким Инхо был безработным омегой, специалистом с дипломом, который оказался никому не нужен. Теперь он работал в «Хван Энерджи». Пусть маленькая, но всё же победа.

 

В четверг Инхо как обычно разбирал электронную корреспонденцию, когда в отделе секретариата появился Ли Джун. Исполнительный директор по связям с общественностью из тех альф, которых невозможно не заметить. Высокий, с идеальной фигурой и в костюме стоимостью больше, чем Инхо успел заработать за восемь месяцев. Он обладал аристократической внешностью, открытой улыбкой и тем самым природным обаянием, которое позволяло очаровывать журналистов, инвесторов и даже самых несговорчивых членов совета директоров. Разумеется, Инхо тоже знал, кто он такой, но лично не был знаком. Иногда они пересекались в коридорах, здоровались кивком, а однажды Ли Джун попросил отнести документы в отдел маркетинга. Этого было достаточно, чтобы Инхо составил о нём мнение. Ли Джун – человек, который привык всегда получать желаемое и, судя по выражению его лица, сейчас он собирался получить что-то от Инхо.

– Господин Инхо?

Инхо перестал печатать и поднял голову.

– Да?

– Хорошо, что вы на месте.

Ли Джун подошёл к его столу и положил перед ним кремовый конверт с золотым тиснением. На нём красовалась эмблема «Хван Энерджи».

– Приглашение на ежегодный гала-вечер корпорации, что-то вроде подведения итогов, – объявил он. – Генеральный директор Кан Минсон распорядился раздать их лучшим сотрудникам каждого подразделения. По одному человеку от отдела.

Инхо посмотрел на конверт.

– Простите, но, наверное, здесь ошибка.

– Какая ошибка? – спросил Ли Джун.

– Я работаю в секретариате, – он показал на табличку у себя на столе.

– Я умею читать, господин Ким Инхо.

– Но я не…

– Вы работаете без замечаний почти восемь месяцев, – перебил Джун. – И, насколько мне известно, обеспечиваете бесперебойную работу приёмной генерального директора. Разве этого недостаточно?

Инхо не нашёлся, что ответить. Впервые за долгое время кто-то из руководства произнёс о его работе что-то хорошее.

– Спасибо, – осторожно поблагодарил Инхо.

– Не за что. Только учтите: присутствие обязательно.

– Обязательно? – вскинулся Инхо.

– Отказ от участия приравнивается к прогулу. Имейте ввиду. Так распорядился господин Кан Минсон.

– Даже если…

– Даже если вы не любите светские мероприятия. Даже если у вас нет подходящего костюма или вы предпочитаете провести вечер дома с книгой. – Джун широко улыбнулся. – Хотя, полагаю, последнее вам не грозит. Вы ведь любите работать сверхурочно.

Инхо промолчал. Вообще-то он не любил работать сверхурочно. Он любил программировать, а это совершенно другое. Но объяснять разницу исполнительному директору он не стал.

– В любом случае, поздравляю, – продолжил Джун. – Приятного вечера.

Он развернулся и направился к выходу.

Уже у двери Джун обернулся.

– И ещё, господин Ким?

– Да?

– Постарайтесь выглядеть достойно. На мероприятии будут все руководители «Хван Энерджи».

Ли Джун ушёл, а Инхо несколько секунд смотрел ему вслед. Потом взял в руки приглашение. На плотной кремовой бумаге золотыми буквами было выведено название мероприятия, дата и место проведения: отель «Гранд», большой бальный зал, двадцать первый этаж. Он слышал об этом гала-вечере от сотрудников. Каждый год корпорация устраивала подобное мероприятие, на котором собирались директора, топ-менеджеры, крупные инвесторы и приглашённые представители деловых кругов. Внутри корпорации это считалось престижным событием. Для некоторых приглашение было почти равнозначно повышению. Они обсуждали текущие и будущие проекты, заключали сделки и презентовали новейшие разработки.

Инхо не ожидал, что когда-нибудь сам окажется среди приглашённых. Он открыл ящик стола и положил в него конверт. Затем добавил в календаре мероприятие. После чего вернулся к работе. До конца рабочего дня оставалось три часа, а в папке «Важно и срочно» лежало ещё одиннадцать писем. И совсем не было времени размышлять о том, почему исполнительный директор по связям с общественностью лично принёс ему приглашение.

Ответ – иногда такое случается – нашёлся совершенно случайно. Вечером Инхо задержался в офисе, чтобы завершить сверку расписания генерального директора на следующую неделю. Кан Минсон собирался отправиться в командировку, и требовалось согласовать несколько встреч с зарубежными партнёрами. Обычно Инхо не подслушивал чужие разговоры. Не потому, что считал себя образцом нравственности. Просто чужие разговоры редко содержали что-то интересное, а время слишком ценно, чтобы тратить его на пусты сплетни. Но в тот вечер он вышел из кабинета за распечатками и услышал знакомый голос из соседней комнаты.

– Нет, ты представляешь, что он придумал?

Это была Сон Хери, секретарь Ли Джуна. Миниатюрная девушка с каре и безупречным макияжем, которая всегда носила дорогие туфли и умела смеяться так, будто весь мир существовал исключительно для её развлечения. Инхо старался с ней не сближаться больше, чем этого требовала работа.

– Он действительно отдал приглашение Инхо? – спросила другая девушка, чей голос он не узнал.

– Именно! – Хери прыснула со смеху. – А ведь это я должна была пойти. Уже и платье выбрала!

Инхо остановился. Он не собирался слушать дальше. Правда. Но затем Хери произнесла его имя.

– Джун сказал, что будет гораздо интереснее, если на вечере появится наш тихий омега, Ким Инхо. Представляешь? Такой случай выпадает раз в жизни!

– Подожди. Ты хочешь сказать, что…

– Да! Они с генеральным директором поспорили, сколько минут омега продержится среди альф, прежде чем потеряет контроль и сбежит.

В комнате раздался новый взрыв смеха. Инхо стоял неподвижно, прижимая к груди папку с распечатками.

– Но его феромоны почти не пахнут, – заметила вторая секретарь. – Разве это сработает?

– Вот именно поэтому и интересно! Джун считает, что Инхо просто никогда не сталкивался с сильными альфами. На гала-вечере будут все руководители, включая самых влиятельных директоров. Там такие феромоны, что даже у опытных омег может голова закружиться.

– И что они сделают, если он действительно сорвётся?

– Ничего особенного. Просто посмотрят, как он будет пытаться сохранить лицо. Джун уверен, что омега начнёт нервничать уже через пять минут, а господин Кан поставил на десять.

– Боже, это ужасно! – воскликнула вторая коллега.

Однако её голос прозвучал вовсе не испуганно. Скорее, она боялась, что пропустит самое интересное.

– А я поставила на три, – призналась Хери. – Инхо такой странный. Такое ощущение, что он даже не понимает, как ведут себя настоящие омеги.

Снова смех. Инхо не сразу понял, что именно чувствует. Сначала было недоумение. Потом – холодная, медленно разрастающаяся пустота где-то под рёбрами, а за ней он ощутил нечто гораздо более неприятное. Обиду. Не ту мелкую досаду, которая возникает, когда кто-то наступает тебе на ногу или забывает вернуть одолженную ручку. Это была обида человека, который восемь месяцев изо всех сил старался не доставлять никому неудобств. Человека, который приходил в офис раньше всех, исправлял чужие ошибки, молча выполнял поручения и ни разу не позволил себе сказать, что ему надоело. Инхо не просил признания и уж тем более не требовал особого отношения, пытаясь доказать, что омеги лучше альф. Он просто хотел работать. И теперь выяснялось, что для руководителей он был не сотрудником, заслуживающим приглашения, а забавной зверушкой для вечернего развлечения. Инхо медленно опустил папку. Восемь месяцев. Тысячи писем, десятки отчётов, бесчисленные чашки кофе и исправленные накладки в расписании. И всё это время его не воспринимали всерьёз, а сейчас решили, что над ним можно посмеяться. Публично унизить.

– Представляю лицо омеги, когда на него начнут давить феромонами, – продолжала Хери. – Он же даже не умеет нормально выглядеть. Наденет очередной мешок своего дедули и будет стоять там, как пугало.

– Главное, чтобы не упал в обморок. Представляешь, если придётся вызывать неотложку?

– Тогда директор Джун точно выиграет пари!

Они снова рассмеялись. Инхо закрыл глаза. Ему очень хотелось войти в комнату, положить папку на стол и спросить, чем именно он заслужил такое отношение? Хотелось потребовать объяснений и напомнить, что он не давал никому права распоряжаться его достоинством ради развлечения. Но вместо этого он развернулся и бесшумно пошёл обратно к своему столу. Он не собирался устраивать сцену. Не сейчас.
Он умел ждать.

Дома Инхо долго сидел на краю кровати в маленькой квартирке с тесной кухней и узким балконом, на котором не помещалась даже сушилка для белья. В руках он держал приглашение. На стене над рабочим столом висела старая фотография дедушки. Единственного человека, который никогда не говорил ему, что он недостаточно хорош для омеги. Дедушка однажды сказал: «Люди любят придумывать правила, Инхо. Особенно те, кому страшно, что кто-то другой окажется лучше них. Не трать жизнь на то, чтобы просить разрешения быть собой». Тогда Инхо было шестнадцать. Он и предположить не мог, насколько эти слова окажутся важными.

– Они думают, что я слабый, – тихо произнёс он.

Разумеется, ему никто не ответил. Инхо вынул из кармана приглашение, положил на стол и снял очки. Без них мир расплылся, и золотые буквы на конверте превратились в нечёткие пятна. Он провёл ладонью по лицу, убирая волосы со лба, и несколько секунд сидел в темноте. Его действительно можно было принять за бету. И он знал это. Знал, что его феромоны почти не ощущаются. Знал, что его тело не производит впечатления хрупкой, привлекательной омеги, ради которой альфы готовы сражаться. Знал, что при встрече с сильным альфой он не поведёт себя так, как они ожидают. Но Ли Джун ошибался в одном. Инхо прекрасно понимал, что такое настоящий омега. И ещё лучше он понимал, что такое настоящий страх. Потому что именно страх заставлял людей издеваться над теми, кто казался слабее.

Инхо медленно поднял голову. Под густой чёлкой, в его обычно равнодушных глазах мелькнуло нечто такое, чего не увидел бы ни один человек, встретивший его в коридоре «Хван Энерджи». Улыбка. Тихая, незаметная и очень неприятная. У Инхо был секрет. Секрет, который он хранил с того дня, когда впервые понял, что отличается от других не только вторичным полом. Это произошло в шестнадцать лет. Он готовился к экзамену, сидя в библиотеке. Через несколько столов компания парней громко обсуждала преподавателя, который влепил кому-то неуд. Инхо пытался сосредоточиться на задании, но шум мешал. Инхо начал раздражаться, а потом его накрыло. Он вдруг почувствовал, будто внутри головы что-то щёлкнуло. Шум прекратился, а люди за соседним столом внезапно замолчали. Один из студентов нахмурился, второй откинулся на спинку стула, а третий неожиданно сказал:

– Может пойдём выпьем кофе?

Все согласились. Они собрали вещи и ушли. Инхо остался сидеть перед ноутбуком, совершенно ошеломлённый. Поначалу он решил, что это совпадение. Потом случилось ещё несколько странных эпизодов. Однокурсник, который собирался обвинить его в ошибке, которую Инхо не совершал, резко передумал.

Разозлившаяся на студентов преподавательница успокоилась, едва Инхо посмотрел ей в глаза. Незнакомый мужчина в автобусе, кричавший на пожилую женщину, неожиданно замолчал и отошёл в сторону, вспомнив о собственных манерах. Постепенно Инхо понял закономерность. Он мог воздействовать на эмоции других людей. Не читать мысли, не управлять чьим-то телом и не заставлять совершать то, чего человек делать не хотел. Он мог усиливать уже существующие чувства, подавлять или направлять их в другое русло. Тревогу – превращать в спокойствие. Раздражение – в равнодушие. Самоуверенность – в сомнение. А страх… Страх был особенно интересным.

Инхо мог заставить человека ощутить его настолько остро, что тот начинал сомневаться в каждом своём решении. Мог превратить едва заметное беспокойство в панический ужас. Мог заставить высокомерного альфу вдруг почувствовать себя маленьким, беспомощным и совершенно беззащитным. И всё это – без единого движения. Без запаха феромонов и прикосновений. Потому что Инхо был псиоником. Причём весьма искусным.

Он не знал, почему у него появилась эта способность. Не понимал, была ли она связана с его вторичным полом или существовала совершенно независимо от него. Медицинское обследование, которое Инхо проходил ежегодно с первого дня, как проявился омегой, не обнаружило ничего необычного. Попытки найти научные публикации о подобных случаях привели лишь к нескольким сомнительным форумам и одной старой статье, которую впоследствии удалили. И он решил молчать. Никому не рассказывал. Ни друзьям, ни преподавателям, ни родственникам. Даже дедушке. Потому что Инхо прекрасно понимал: в мире, где омег считали эмоционально нестабильными, признание в том, что он способен влиять на эмоции окружающих, не принесло бы ничего хорошего. Инхо объявили бы опасным. А опасных омег не нанимали даже секретарями. И вот теперь несколько самодовольных альф собирались устроить ему испытание, уверенные, что он не продержится и пяти минут под давлением их феромонов.

Инхо надел очки. Затем открыл ноутбук. На экране загорелся интерфейс приложения, которое он разрабатывал в свободное время. Это был прототип аналитической системы для топливных терминалов – проект, который мог бы стать его пропуском в инженерный отдел, если бы у него когда-нибудь появилась возможность продемонстрировать его нужным людям. И кажется, сами того не подозревая, они преподнесли на блюдечке то, чего он так страстно желал.

– Хорошо, господин Ли, – негромко произнёс Инхо. – Хотите посмотреть, на что способен омега?

Его пальцы легли на клавиатуру.

– Я устрою вам эксклюзивное шоу.

В пятницу вечером Инхо стоял перед зеркалом в своей квартире. На кровати лежали два костюма из гардероба покойного дедушки, один из которых был немного менее мешковатым, чем другой. Рядом лежала белая рубашка, которую Инхо купил на распродаже ещё в университете. На спинке стула висел галстук, подаренный коллегой на день рождения. Он собирался пойти в этом не потому, что не мог себе позволить новый костюм. Просто Инхо решил, что тратить месячную зарплату на то, чтобы понравиться людям, которые заранее решили над ним посмеяться, нерационально. Пусть видят то, что хотят – невзрачного, неуклюжего и неинтересного омегу. Пусть думают, что он не способен выдержать присутствие нескольких влиятельных альф. Инхо надел рубашку, застегнул пуговицы и завязал галстук. Затем посмотрел на себя в зеркало. Высокий, худой, в слишком широком костюме. Волосы, падая на лоб, скрывали зелёные глаза, а очки делали лицо почти неразличимым. Ни дать, ни взять – огородное пугало. Идеально.

– Надеюсь, вы хорошо подготовились, – сказал он и ухмыльнулся, глядя на отражение в зеркале.

Впервые за восемь месяцев Инхо с нетерпением ждал встречи с руководством «Хван Энерджи». Потому что в этот вечер он собирался преподать им небольшой урок, пусть и не слишком болезненный. В конце концов, Ким Инхо был вежливым человеком. Он просто хотел, чтобы каждый из тех, кто решил сделать его объектом шутки, испытал хотя бы толику того, что Инхо чувствовал все эти годы. Не унижение. Не боль. А понимание того, насколько страшно бывает оказаться беспомощным перед чужой волей.

Когда Инхо закончил одеваться, он вдруг осознал, что впервые в жизни совершенно не боится того, что ждёт его впереди. Пусть сегодня на гала-вечере соберутся самые влиятельные альфы, а их феромоны будут настолько сильными, что воздух станет тяжёлым. Пусть Ли Джун и Кан Минсон с нетерпением ждут момента, когда он сломается. У Инхо был собственный план. И он собирался начать с самого простого. Позволит поверить, что победа у них в руках, а затем посмотрит, как долго продержатся они сами.