Ужин прошёл шумно.

Кто-то нахваливал рагу, кто-то просил добавки. Кто-то смеялся так громко, что соседи, наверное, уже услышали.

МинСу почти не ел. Он чувствовал на себе взгляд.

— Парни, вы гении, — сказала одна из девушек. 

— Нам нужно вас чаще отправлять готовить.

ДжэХён только улыбнулся.

После ужина началась привычная суета. Кто-то собирал тарелки. Кто-то нёс их на кухню. Кто-то лениво вытирал стол.

— Я помою, — тихо сказал ДжэХён, забирая у МинСу тарелку.

— Я помогу, — почти сразу ответил МинСу.

На кухне было теплее, чем в гостиной. Вода шумела. Пена медленно стекала по его пальцам.

Они стояли слишком близко. Слишком тихо.

— Сонбэ… — начал ДжэХён.

Но с улицы раздался крик:

— Эй! Вы где там? Идите к нам!

Когда они вышли во двор, вечер уже окончательно опустился на море.

Кто-то развёл небольшой костёр. Огонь трещал, отбрасывая тёплый свет на лица. Одна из девушек размахивала бенгальскими огнями. Кто-то пытался зажечь маленький фейерверк.

Смех.
Запах дыма.
Соль в воздухе.

МинСу сел на деревянную лавку.
ДжэХён — рядом.

— Ну что, — хлопнул в ладони президент клуба, — раз уж мы все здесь… давайте сыграем?

— Во что? — раздалось из темноты.

Он улыбнулся.

— Правда или действие.

Они расселись вокруг костра.

Огонь трещал.

Искры поднимались в тёмное небо.

— Ладно, начинаем, — сказал президент клуба. — Правда или действие?

Сначала всё было смешно.

— Кто когда-нибудь врал родителям?
— Кто целовался в школе?
— Кто влюблялся в преподавателя?

Смех.
Свист.
Подшучивания.

МинСу почти расслабился.

Почти.

— ДжэХён, твоя очередь, — сказал кто-то. — Правда или действие?

Он посмотрел на огонь.

— Правда.

— Тебе сейчас кто-то нравится?

Всё будто стало тише.

Но только для МинСу.

— Нравится, — спокойно ответил ДжэХён.

— Оооо! Кто? Из нашего университета?

Он немного улыбнулся.

— Можно сказать и так.

— Старше или младше?

Пауза.

Огонь отражается в его глазах.

— Старше.

Кто-то присвистнул.

— И что тебе в нём нравится?

ДжэХён не смотрит на него открыто.
Не выдаёт.

Он просто говорит:

— Он делает вид, что не понимает очевидного.
Но всегда возвращается, даже если мог бы уйти.
И он… очень плохо скрывает, когда волнуется.

Смех.

— Это звучит как дорама!

— Ты влюбился в драму!

Все смеются.

Но МинСу не смеётся.

Потому что:

он вспомнил кухню.
вспомнил море.
вспомнил «оставайся».

Сердце начинает биться слишком быстро.

Кто-то уже крутит бутылку дальше.

И игра продолжается.

Но для МинСу она закончилась.

Он чувствует на себе взгляд.

И не поднимает глаза.

Потому что боится, что если поднимет — всё станет слишком настоящим.

После ДжэХёна бутылка покатилась дальше.
Кто-то смеялся.
Кто-то спорил.
Кто-то уже спорил о правилах.

Игра продолжалась.

Но МинСу почти ничего не слышал.

«Он делает вид, что не понимает очевидного…»

Слова застряли где-то под рёбрами.

Костёр трещал.
Бенгальские огни догорали один за другим.
Чей-то смех звучал слишком громко.

— МинСу, ты завис, — кто-то толкнул его в плечо. — Твоя очередь!

Он моргнул.

— Правда.

— Ты когда-нибудь влюблялся так, чтобы по-настоящему?

Смех. Свист.

МинСу на секунду поднял глаза.

И встретился взглядом с ДжэХёном.

Всего мгновение.

— Да, — спокойно ответил он.

— Оооо!

— И кто она?

Пауза.

МинСу отвёл взгляд.

— Это уже другой вопрос.

Все засмеялись.
Кто-то сказал: «Ушёл красиво!»

И бутылка снова закрутилась.

Но теперь между ними было что-то другое.

Не игра.

Не случайность.

А знание.

Позже, когда огонь стал тише, а разговоры — ленивее, МинСу встал первым.

— Я пойду спать.

— Уже? — удивился кто-то.

— Устал.

Он не смотрел на ДжэХёна.

Только почувствовал, как взгляд следует за ним.

В комнате было темно.
Окно приоткрыто.
Море снова шумело.

МинСу сел на край кровати.

Сердце всё ещё билось слишком быстро.

«Он делает вид, что не понимает очевидного…»

Он закрыл глаза.

И впервые за всё время испугался не чужих чувств.

А своих.