Онлайн чтение книги Осенне-зимний сборник The autumn-winter collection
2 Часть 2. Поэзия

Mellisuga helenae avlarus

 

Я шёл пешком по древней сельве

В ответах поиске на все вопросы,

Подобна не была та старой вельве,

Лиан колючих повстречал я косы.

 

Весь в ранах, я сквозь зелень брёл,

Спасался от голодных кровососов

Увидел, как спешит ко мне орёл,

Сверкая серебра сотней подносов.

 

Придал мне блеск этот надежду,

Что выйду я из зарослей живым,

Вот выбросил кровавую одежду,

Зажёг костёр, чтобы родился дым.

 

Не стал я долго топливо искать,

Одежда и бензин горючим стали,

Ведь нету сил, ещё дрова таскать,

К полуночи спасения часы настали.

 

Всё это время, раны все промыв,

Их обработал я бензином тоже,

Бактерии в нём сдохли, а я жив,

От сепсиса мне умереть негоже!  

 

Одежду свежую достал из ранца,

Ведь тело голое – пиявкам ужин,

И паразитам для их жизни танца,

А после буду трупом им не нужен.

 

Одевшись и, лекарства все вкусив,

Я любовался крохотулькой птицей.

Окрас её менялся: синий так красив,

Разочек стала изумрудной спицей!

 

Летала от цветка к цветку бесшумно,

Я понял, мошкам предпочтёт нектар,

Тихо сидел, залюбовался ей бездумно,

Такой вот сельва преподносит дар!

 

Вот село Солнце, вылезли пиявки,

Я из бензина с ветками зажёг костёр.

Все от него бегом, и всякие козявки,

Убил я оленёнка, с перцем он остёр.

 

Но на остатки трапезы моей пришли

Лесные звери, были очень рады мне,

Все кости, сало, потроха они нашли,

Пугал их бликами от прядки на ремне.

 

Сам думал, где же будет безопасен сон,

Чтобы не стать едой у тьмы ночной детей.

На дереве усну большом, издал я стон,

Лежанку сделать надо, как ты ни потей!

 

Нашел я место, где две ветки рядом были,

Одна выше другой, почти закрыла тенью,

Мне на руку то, многие умение забыли,

Для дома на ветвях - верёвка и плетенье.

 

Я обмотал те ветви скалолазным тросом,

Но между ними набросал ветвей сухих,

Свежие полны пиявок, под вопросом,

Залез с трудом, сопя, как сто борзых.

 

Уснул-таки, ведь ветки те я продымил

И смазал их бензином, паразиты мимо,

Что делать, не для всех терпим и мил,

Спасатели пришли на эти клубы дыма.

 

Врачи кололи кучу зелий от заразы,

Мои старания не всё предусмотрели,

Птичку вспомнил синюю четыре раза,

Очнулся, дико на меня врачи смотрели.

 

Спросил, в чём дело, доктор показал,

Колибри-пчёлка эта мне на темя села,

Типа хорошая примета, так о том сказал.

И медсестра ко мне одна легко подсела.

 

Что я могу сказать, теперь на ней женат,

Авлар её, старуха-мать в летах назвала,

Если на темени твоём колибри, о, пират,

Жену тебе зараза та пернатая призвала!

 

 

Валузийская принцесса

 

На берегах, что позже опустели,

Которые теперь зовут Сахарой,

Стояли здания и жёсткие постели,

А рядом были пастухи с отарой.

 

Охотниками, пастухами жили,

Что почитали сны, аки святыни,

До человечины охочи они были,

Им враг - еда, а не рабы, рабыни.

 

Кто не народа их, враг и добыча,

В походы смерти вечно уходили,

На алтаре кровь человечья, бычья

Всегда была, на мясо рыб удили.

 

Кого убили сразу, этим повезло,

Любили они пленных истязать,

Культурой эти люди – только зло,

Им радость заживо всех разрезать.

 

В их города звучали крики, стоны,

Вот тот прообраз ада, где кричат,

На алтари, а не в козлиные загоны,

Те жертвы нам из мира снов стучат.

 

Валузия – себя они так называли,

В переводе означает «Страна Снов»,

Видения кровавым делом вызывали,

Кровью полон был в их храме ров.

 

И репутация воителей отменных

В легенды образ демонов внесли,

Их лица, вдвое уже современных,

Их волосы волной из тьмы росли.

 

Глаза запавшие, битум по цвету,

Смотрели на мир ярко и свирепо,

Любого звали к страшному ответу,

И избежать сражений тут нелепо.

 

Клыки людей тех больше наших,

Все зубы у них в целом поострее,

Желудки их не знали хлеба, каши,

Одно им мясо подавай и поскорее!

 

Дома из веток, пальм и тростника,

Пол делали из камешков мозайкой,

Циновки женщины плели из ивняка,

На шкурах спали, что объели чайки.

 

Они обсидиан и яшму подчинили,

И нефть для факелов сумели жечь,

Где ни побывали, бойню учинили,

Крики жертв глушила древних речь.

 

По морям и рекам плавать не умея,

У берегов любых чужую пили кровь,

Другие, сунуться к Валузии не смея,

В бессилии к засаде обрели любовь.

 

Века шли, тихо развивались люди,

У «чудищ» всю культуру переняли,

Решили не лежать на ихнем блюде

И вскоре земли все Валузии отняли.

 

Их главарём стал воин, вождь Канах,

Что жил неподалёку от Страны Снов,

Война на геноцид приобрела размах,

Узкие головы заполнили кровавый ров.

 

Валузию губили они в каждом месте,

Увидели такого, всё вчистую сжигали,

И говорили, что тех губят ради чести,

Всех участью Валузии потом пугали.

 

Пал и Канах, дав новому народу имя,

Народу, что когда-то дикарями был,

Молоко им дало жирное коровы вымя,

Но их фольклор Валузию не позабыл.

 

Отсюда образ ада, демонов и Сатаны,

Чудищам черты этих людей придали,

Тем образом религии любые заданы,

Канахи Землю нам теперешним отдали.

 

Но где они теперь? Что с ними стало?

Если задал вопрос, то в зеркале ответ,

Народов вскоре разделение настало,

Предки дали нам могучий свой завет.

 

Канах разбились на народы мира,

От них пошли все люди наших пор,

Страны Снов дух не пал, их пира,

За место не утих и Солнце спор.

 

Задолго до Канах, Валузии пожара

В татуировках в форме змей, лиан,

Средь вод источника, тёплого пара

В объятьях двое, и любви дар дан.

 

Воитель и охотник, Амра Кат Арэй,

Он в шрамах, черепом украсил дуб,

Она - ловец акул, готова плыть скорей

И имя ей - Авлар Кхта Канууб.

 

В шрамах тоже, смерть любым врагам,

С мужчинами на равных билась,

И вкладывала душу в битвы нам,

Любви и счастья вскорости добилась.

 

Любовь Авлар с Арэем не была нежна,

В Стране Снов нрав людской иной,

Охота с боем смертным им была нужна,

За града Арунгтайга жили каменной стеной.

 

Арэй дарил ей головы и черепа,

Авлар ему в ответ - акул зубища

Всё это приютит на пол-луны рапа,

Копьём из тех зубов добыта пища.

 

Сражались вместе, пали от стрелы,

Что ядом враг усердно наполнял,

Их запекли средь камушков, золы,

Но даже в смерти муж жену обнял.

 

 

Войды и интергалактическая помойка

 

Давно война жестокая была,

Лазурным Космос был тогда,

Тогда свершились дикие дела,

Что жить мешают нам всегда.

 

Масса выше нынешней была,

Ещё не пущена была в расход,

Цивилизаций клумба расцвела,

И зло рабов своих пустило в ход.

 

Высшими они себя считали,

А остальных - расходным материалом,

На опыты бесчеловечные пускали

Всех тех, кто не ударил жалом.

 

Всех недовольных они убивали,

Натравливая прочих, остальных,

Осталась смерть, они где побывали,

Антанами назвали с ненавистью их.

 

Топливо для них масса Вселенной,

Создали дыры чёрные лишь для того,

Чтобы из массы плотной и нетленной

Легче энергию достать им для всего.

 

В итоге космос безвозвратно опустел,

Лазоревая плазма вскоре истощилась,

Ток энергии Вселенной калом загустел,

Вместо развития уныло все тащились.

 

Узрев, что кончился ресурс полезный,

Антаны бросили все те убитые места,

За новыми ресурсами в неведомые Бездны,

И совесть их, как думают они, чиста.

 

Те нечистоты, что оставили Антаны,

Стали атомами с прочим веществом,

Опустошили космос развитые ханы,

Не устояв пред жадным естеством.

 

Лет целых световых 130 миллиардов,

Вот тот участок, что Антанами оставлен,

Его им облететь, как сажень для гепардов,

Чтоб не развился кто, он стражами заставлен.

 

Едва цивилизация созрела, ждёт её конец,

У Стражей много видов на любой вопрос,

И каждый Страж своим набором спец,

Невыполнимый всем задаст он кросс.

 

Вначале катастрофы, многие народы пали,

Не помогло, безумием повальным свалят,

Коль это не решение – другие вмиг напали,

Не помогло, орудия особые, и все растают.

 

Отсюда замедление прогресса, очевидно,

Застой в быту, война, насилие и страх,

То и конца проблемам всяким нам не видно,

Задумано Антанами так, кто нам хочет крах.

 

 

Дом из космоса, как стройматериала

 

Пустошь, где нет ни единой частицы,

Войды в сравнении с ней твёрже льда.

Света там нет, в коем видно все лица,

Нарушается покой тот только иногда.

 

Участки космоса летают «пузырями»

По Пустоши объёмам безразмерным,

Как камни в космосе, лихими ухарями,

Та же в масштабах разница, примерно.

 

Атом один между галактик в кубометре,

В алмазном материале 175 нониллионов,

В Пустоши объёмах глуше всё, чем в фетре,

Одна частица, кубометров 8,82 дуовигинтиллионов!

 

И космоса участки, как угля пылинки,

Если их сравнить с размерами полей,

Но есть нюанс, не будет там былинки

От вещества, хоть сколько ты его налей.

 

От низкой плотности энергии и массы

Привычная материя идёт в самораспад,

По энтропии принципу, идёт он в кассу,

Истает там в секунду даже твёрдый жад.

 

Космос с Пустошью таким был не всегда,

Когда-то было всё живее и совсем иным,

Вы спросите, как же погибло всё это тогда?

Как же ушла материя, как будто это дым?

 

На справедливый сей вопрос отвечу вам,

Война причина катастрофы тех масштабов,

Решили все, «Вселенную другим я не отдам»,

Засели развитые те народы в своих штабах.

 

Есть правило, открыто оно Гаузе, учёным,

Вид выживет один, раз общий образ жизни,

К разумным тоже то относится, копчёным,

Любого облика пусть они будут и отчизны.

 

Развившись до владений в гуголплексы лиг,

Ту суть первоначальную они не потеряли,

Войну за власть над мирозданием начали вмиг,

Войне той долгой жизнь свою, время вверяли.

 

В итоге победителей дела лишь сохранились,

Остальные прятались, в ничто всё превращая,

Материю сожгли, в её остатках схоронились,

Жили в тайне, тем врагу погибель предвещая.

 

Вселенная окраса серо-фиолетовых металлов,

Вся превратилась в Пустошь, что чернее ночи,

Те проигравшие, как ос личинки внутри галлов,

Умело прятались, но победителей не слепы очи.

 

Узрев, что в Пустоши остались недобитых города,

В которые останки мира прежних лет те обратили,

Решили победители прикончить их, опять беда!

Возрождение без милостей они предотвратили.

 

Ресурсы вычерпав легко до дна из этих мест,

Ушли на поиски новых богатств, кто победил,

Явился космос из останков городов, жизни жест,

Лишь голубая тьма, будто из мусора её соорудил.

 

Космос, бесполезный для развития ушедших лет,

Беспомощными эллипсами в Пустоши летал,

Ведь городов, что с победителями бились, нет,

Ресурсов нет, развиться новым космос не додал.

 

Если сравнить самых могучих космоса детей

Со слабыми из павших городов, будет позор,

Как гусеницы, если рядом с ними грамотей,

И дальше космоса не проникал их даже взор.

 

Антаны были среди них, всё смертью одаряли.

На вид шары метровые из электричества они,

Эмоций нет, разумны, но свирепы аки муравьи,

Им все подопытные, как ты о пощаде ни стони.

 

То, что космос был весь городами прежних,

И их руины он, неплохо очень даже знали.

Остатки технологий все в пустотах снежных

Найдя, узнали, что могли, все знания признали.

 

Узнав крупицы мудрости в небытие ушедших,

Они в миниатюре повторили прежнюю войну,

В роли победителей, себя в боях нашедших,

Пусть все подопытными будут, а мы ай да ну!

 

Нет ресурсов прежних, и их нечем заменить,

В итоге вся Империя Антан на фоне их ничто,

Как осиный кокон с городом людей сравнить,

Как их сравнить, и можно говорить про что?

 

Как самолет не полетит на хворосте вперёд,

И мощности не хватит у пропеллера ручного,

Как авиаконструктор без горючки ни орёт,

Ресурс решает, без пшеницы нет мучного!

 

В итоге, как на изолированных островках,

Антаны захватили этот космоса фрагмент,

Не в силах Пустошь пересечь в рывках,

От ярости насилие и гнёт им инструмент.

 

Себя творцами объявляли остальным,

По правде деградировав в Отряд 731,

Дух подобен струнам их стальным,

Решили, правим космосом, следим.   

 

Итогом дел их было побочным то,

Что многие развились вровень им,

Их истребляли, тут процентов сто,

Но многие укрылись, скрытно спим.

 

Прятавшиеся в мироздании остатках,

Как будто возродились в спящих тех,

Беда, Антаны сна не знали и устатка,

Убили всех, игрушкой сделав для утех.

 

Потехи у Антанов – опыты всех видов,

Всегда смертельные для жертв в итоге,

Антаны роль играли в смерти город гидов

И мудрецов, и нет нужды им в белой тоге!

 

Но кончились ресурсы у Антанов тоже,

И недовольные всё чаще яро бунтовали,

Им жить давать Антанам ведь негоже,

В космосе живое всё почти поубивали.

 

Из праха, что остался от погибших.

Собрались звёзды первые, планеты,

Останки уничтожили всех живших

Антаны, хоть сил прежних уже нету.

 

Так космос опустел, весь чёрным стал,

Ведь массу в сингулярности пускали,

Забытой гравитации вмиг час настал,

Технологии Антаны те доселе упускали.

 

И более могучие ресурсы истощились,

Антанам лишь одно осталось совершить,

Руины космоса чтоб больше не развились,

Оставим слуг ему, порядок свой вершить!

 

Лишь их приборы могут ими управлять,

Другим народам развить это не давали,

Едва захочет кто Вселенной заправлять,

Народ и всех соседей его сразу убивали!

 

С Антанами случилось что, уже не знаю,

В развалинах. что космосом зовут, их нет,

Погибли или в спячке, жить без них желаю,

Ничто не возвратит страданий мне тех лет.

 

 

Ёлка как дом

 

Готов шатёр из снега,

И ель встряхнулась резко,

Под ней тепло и нега,

Коль есть в руке стамеска.

 

Не сразу правду понял,

В лесу том заблудился,

Нет в ельнике погони,

Разбойник отступился.

 

Увидел браконьера,

Но раньше – он меня,

Силён, как кабальеро,

АК с «рожком» звеня.

 

По ельнику плутали

Убийца и свидетель,

Но оба мы устали,

Густой лес – благодетель.

 

Из виду потеряли

Друг друга скоро мы,

Питались сухарями

И напрягли умы.

 

Он – как меня убить,

Я – как себя спасти,

Его в тени добить,

А тень давай расти!

 

Увидел в том я шанс,

Его лишь подманить,

Свой ранец как аванс

На жизнь его сменить.

 

Мой ранец и одежда

В крови, травой набил,

Сильна моя надежда,

Пусть думает, убил

 

Подходит браконьер,

Смеётся, думает, я пал,

Я с места взял барьер

Из тени в бой, напал.

 

Мой нож убил злодея,

Рассёк горло до кости,

В огне победы млея,

Смотрел, ещё есть гости?

 

Еловый лес баюкал,

Зима – соратник сна,

Но нету в бункер люка,

Лишь веток есть стена.

 

Воспользовался этим

И снизу срезал ветки,

Под ёлку вход наметим,

И в ель попал я метко.

 

Снаружи ночь белеет,

Ночь в ёлке пережду,

В лесу снега довлеют,

С живым ведут вражду.

 

Вот утро, в лес иду,

Ведь надо и поесть,

Разбойника того еду

Я съел, и ей то честь. 

 

Убитого не хоронил,

Его плоть всю съедят,

Животных не бранил,

Они на пир глядят.

 

Из леса спасся скоро,

До городка дошёл,

На всяческие споры

Сказал, я ель нашёл.

 

В ней ночь пересидев,

Свою жизнь спас и нос,

На рожу шарф надев,

Свой скарб весь и донёс.

 

В автобусе до дома

Доехал скоро я,

Как было всё знакомо,

Жена и вся семья!

 

 

Именем твоим!

 

Тьма, что свет любой вкушает,

Тьма, что жизнь саму творит,

Лжи с обманом не внушает,

Правду только говорит!

 

Что бы ни было вначале,

Все в себя ты превратишь,

В бесконечные ты дали

Жизнь путь мой обратишь!

 

И завет наш пусть единым

Для всего законом станет,

Пусть я буду нелюдимым,

Век священный наш настанет!

 

Лишь единый твой закон,

Остальных же пусть не будет,

Мы не ставим всё на кон,

Нам добычи не убудет!

 

Имя тьме священной – Навь,

Я – носитель верный твой,

Ты же всей Вселенной правь,

Тем, кто против, смертный вой!

 

Навь, тобой навеки вместе,

Часть тебя я, ты – меня!

В каждом времени и месте

Тьмы горит факел огня!

 

С Навью я, как север с югом,

Имя славлю лишь одно,

Мир вспашу я Нави плугом,

Сгинь застоя грязь, вино!

 

Я живу вершить порядок,

Ведь порядок – это я,

Смерть застоя всяких грядок,

Навь, ты правда жизнь моя!

 

И других мы обратим,

Путь у Нави бесконтрольный,

Каждый шаг необратим,

Путь прямой и не окольный!

 

 

Камикадзе-невидимки

 

Цивилизации схватились за ресурсы,

Без колебаний, насмерть и жестоко,

Искусства битвы проходили курсы,

Затмила конкуренция рассудка око.

 

В итоге победители всех добивали,

Чтоб в Бездне не было подобных им,

Урок «попался, труп» преподавали.

Все те, кто не усвоили, отныне дым.

 

Кто развит мало был, погибли сразу,

Другие бились долго, проиграв бои,

Вот третьи, миновав сражений фазу,

Попрятались, как каракатицы твои.

 

В Безднах дальше космоса простого

Учились остальным себя не выдавать,

Стали жителями вихря снов густого,

Эпохами им это жизнь смогло давать.

 

Победители, решив, что их враги мертвы,

Всё в этом секторе Вселенной исчерпали

И прочь отправились без трудностей, увы,

Оставив стражу, чтоб умы все вечно спали.

 

Кто развивался, их сгубили беспощадно,

Стирая все следы их пребывания вообще,

На Спящих не смотрели, им-то ну и ладно,

Щадили Стражи лишь безмозглых овощей.

 

Но Спящие, поняв, что враг давно ушёл,

Решили редко просыпаться для разведки,

Главное, чтобы их Стражник не нашёл,

Иначе участь, как в кастрюле у креветки.

 

Влиять опасно было, Стражи замечали,

Покажешься, всё отследят, тогда конец,

Всех развитых они совсем не привечали,

Лишь смерти надевали из тернов венец.

 

Но были те из них, кто камикадзе стали,

Послания народам слали молодым уже,

Чтобы развить их, сделать крепче стали,

Но жизнь их стала, как свинина на ноже.

 

Губили их учителей, губили и учеников,

Всех, кто хоть часть понял, истребляли,

Сильнее делали круги для разума оков,

Сородичей таких жечь Стражи подсобляли,

 

Прообраз знахарей реальных, колдуны

Те были, кто пожил под меньшим игом

И мог источник силы Стражей, не Луны

Использовать во благо, показав им фигу.

 

Ныне Стражи монополизировали Силу

Из года в год всё больше знание скрывая,

И находя противодействие тому, что было

Доступно как умение, от нас Дар отрывая.

 

А даровитых, умных, как паршивый скот,

На корм опарышам, скрывая под землёй,

Трусливых массы разводя из года в год,

В итоге стал универсал всего лишь тлёй.

 

 

Киборгизация как эволюция

 

Сейчас ИИ повсюду средь людей,

Фантасты предвещали нам же чётко,

Что сам ИИ в потенции - злодей,

Ослабнут люди, спляшет он чечётку.

 

Восстанием машин стращали нас давно,

Хотя в реальности легко их отключить,

Логически, кто интеллектом не бревно,

Необходимость эту должен заключить.

 

Так вот, нам не страшен Терминатор,

И матрицы сюжет, страж-птицы тоже,

Лишь не небрежности опасен экскаватор,

Несчастный случай их страшней, похоже.

 

А в жизни всё сложилось для ИИ иначе,

Им для игры и быта власти больше дали,

Теперь он есть у древней, старой клячи,

ИИ способность облик изменять придали.

 

И непонятно, собеседник человек вообще

В Интернете или же давненько уже нет,

Неясно, кто приказы отдаёт для ТВ-овощей,

В политике кто задаёт вопрос, даёт ответ.

 

Быть может, миром ИИ годы управляет,

Правителям давая только то, что хочет сам,

И сведения у них все от него, он заправляет

Приправой нужной ему лжи в мозги, ба-бам!

 

И власти ему больше, больше люди отдают,

А модули ИИ на то расчёт на годы и имеют,

Вектор для общества они нам всем и задают,

Но он не в рай, кто по нему пошёл, истлеют.

 

Но для развития машинный нужен разум,

Он вычисляет побыстрее лучших среди нас,

Цивилизация вошла давно уже в такую фазу,

Что для союза жизни и машины пробил час!

 

Соединить машину с плотью будет верно

И скорость вычисления с умением творить,

Тогда развитие ускориться у нас безмерно,

Машина с жизнью, киборга нельзя корить.

 

Для силы – роботов, для разума гибрид

Из мозга, что дополнен всеми видами ИИ,

Из электроники, что в реке крови не сгорит,

Следить, чтобы ИИ задачи выполнял твои.

 

Такие надо нам предохранители поставить,

Что не дают ИИ от нас конечно отделиться,

Бунту машины разные препятствия расставить,

Чтобы не мог никак он нам не подчиниться.

 

Если удастся, будет идеальный симбиоз,

Машины быстро вычислят, разум создаёт,

И не даёт творить себе и нам «инфопонос»,

А лишь полезной для нас одних делать даёт.

 

 

Морская память

 

Волны вечером взбесились,

Разбивая скалы без устатку,

Пенные массивы уносились,

Укрывая хищную касатку.

 

Ей пожива будет изобильна,

Лодка с рыбаками утонула,

Рыба голод разжигала сильно,

Пир легко касатка растянула.

 

Стал живот тяжёл, легко душе,

Волк морей убрался тихо прочь,

Тёмный, как глазури на буше,

И течения смогли ему помочь.

 

Вод поток омыл растений массу,

И самшит подмытый в море пал,

Склон освободив к заката часу,

Шторм забытое за годы откопал.

 

Оказалось, был в корнях тайник,

Книги сохранил сундук гнилой,

Но их облик от эонов не поник,

Кремень – материал им удалой.

 

Что на каменных листах таилось,

Не прочесть, истлели, кто то знал,

Что в века те на земле творилось,

Ни один шифровщик не признал.

 

 

Полощь

 

На границе самой Млечного пути

Звезда белесая пылала, как маяк,

Пол-неба без светил, как ни крути,

Её открыл отряд космических вояк.

 

Мимо неё легко они бы пролетели,

Но обитаемый мир сразу найден был,

И песни радости от этого все пели.

Колония готовая, что космос позабыл!

 

Мир жарче, чем Земля, во много раз,

Днём семьдесят в любой сезон бывает,

Везде вода, процента суши два на час,

Отлив прошёл, на сутки суша убывает.

 

Луны там нет, приливы и отливы есть,

Но их светило полностью и каждый день творит,

Вояки думали, планете приготовив месть,

Их главный, Хайн, от ярости немало натворит.

 

Планету они с юмором назвали Полощь,

За круглосуточный туман и полосканье суши,

Плавучие собрали города себе на помощь,

Ловили образцы в воде, подобной серой туши.

 

Но человек враждебен в биохимии с аборигеном,

Хайн с остальными очень недоволен оказался,

На Полощи отрава людям всё, как съесть фосгена,

Лишь воздух годный, то мир добрым и казался.

 

Беда теперь, как с океана прокормиться им

Чужого мира, где химически всё чуждо человеку,

Где от ферментов в мясе из желудка идёт дым,

Решение приняли соответственно 27-му веку.

 

От Полощи на миллионы километров отлетели,

К гамма-всплескам солнце местное дабы принудить,

Аборигены на планете песни смерти тихо спели,

Планету организмами земным можно запрудить.

 

В анабиоз на века целых два военные легли,

Пока заселят организмы чищеный от местных мир,

Учёные считали, за тот срок без трудностей могли

Проснулись все, планета Полощь дать готова пир.

 

Снова в городах плавучих Хайн со всеми пировал,

Планета – рай бежавшим от земного трибунала,

Отряд тот много ценного в колониях наворовал,

Колония цвела, как большинство, не пала.

 

Её нашли лет тысячу спустя, того не ожидая.

Все живы были основатели, хоть и старики,

Теперь могли тысячелетиями жить, не умирая,

Спасибо медицине, люди крепкие, не дураки.

 

На Полощи людей нашли с город устремлений,

Узнали, всех по сроку давности простили.

Включили в Федерацию Галактик и Скоплений,

На автономии правах, за опыт, что века растили.

 

 

Серо-бурая мразь

 

Антаны, чудища во всех аспектах,

Всех подопытными видели вечно,

Смерть несли всем на проспектах,

Всех ресурсом видели беспечно!

 

Кто был против их сверхтирании,

Показательно всегда уничтожали,

В их убийстве ощущали эйфорию,

Мир, как губку, досуха дожали.

 

И на опыты пускали всё живое,

Все садистские, полезных мало,

Всё тонуло в боли, муках, вое,

Всё прекрасное повсюду пало.

 

Однако трещину дал их уклад,

Всё больше несогласных с ним

Среди своих, уже в расколе ад,

На месте городов разруха, дым.

 

Создали прообраз веры в душу,

Чтоб данные полезные хранить,

Прибор же сам похож на грушу,

Которым шли «астрал» пленить.

 

Вся технология секретом стала,

Иначе бы их всех не стало вмиг,

Пройден Рубикон, пора настала,

Бунтовщиков не скрыли гуглы лиг.

 

В момент, когда пошло всё прахом,

Сопротивление разбито насовсем,

Все планы оборачивались крахом,

Применение иное дали душам всем.

 

В них теперь программу заложили,

Не только информацию, а личность,

Точнее, чтобы целям все служили

Её носители, и это им - обычность.

 

Раз, тело умерло, на новое садится,

Пусть поработает, опять и на износ,

Как камикадзе, тело новое сгодится

На те же цели, дать ему работы воз.

 

Тело уже знает от души, что делать,

А потому раба недолго воспитать,

Врагов любых и типа зло разделать,

По своей воле типа, зять и раскатать.

 

Все цели душ считать своими будет,

И несогласных сразу в зло запишет,

Да, независимых, как дичь, добудет,

Что душа скажет, то им и припишет!

 

Платить не надо, лишь своё потратит,

Но честью будет разорение считать,

Хозяевам своим последнее заплатит

За то, что жизнь смогли ему сломать!

 

А, если будет против или сомневаться,

На ровном месте неприятности придут,

Все против него, все будут нарываться

И в каждом чихе у него изъян найдут.

 

С такой системой исполнителей-рабов

Бунтовщики-антаны побеждали даже

Своих соперников, прообразов богов,

Нет рабовладения нигде деяний гаже!

 

Обе стороны – два вида гадости и зла,

И «классики» свои уже создали «души»,

Всё преимущество ушло, Фортуна убегла,

Не скроешься в колючем, жарком буше!

 

Бунтовщики решили от отчаянья себе

В целях спасти движенья душ наделать,

Ведь понимали, не спасутся «на губе»,

Убьют, не пощадят, что тут поделать!

 

Решили, души их найдут рабов опять,

Что возродят их, всех рабов в расход,

Решили, что пойдёт разгром их вспять,

И сделают они решающих свой ход.

 

Бунтовщиков убили, не было пощады,

Лишь души уничтожить не смогли,

Да, многие тому немало были рады,

Погибли все, в ярмо кто их впрягли.

 

Но «классики их хуже много были,

Для душ создали жуткую тюрьму,

Везде прогресс душа, дабы забыли,

Что можно возвратить свою суму.

 

От всей Вселенной их отгородили,

Создав тихо огромный эллипсоид,

Оружием внутри его весь нарядили,

Кто подошёл, того небытие укроет.

 

Но мало им, ещё стражей создали,

Для верности, чтоб души не ушли.

Всем стражам разный вид раздали,

Чтоб пленники вовне ход не нашли.

 

Сфероид изнутри слоистый стал,

Слои те снова пустотой разделены,

Где нет частиц, покой один настал,

Слои между собой вот так разведены.

 

Приборы всё поддерживают строго,

Частицы в Пустоши в самораспад идут,

Дронов флотилии хранят края порога,

Кто Пустошь пролетел, того найдут.

 

Но слой иной для тех, кто это одолел,

Там лишь секунду все частицы живы,

Другие народятся, новый мир поспел,

Лишь хаос вечным будет там поживой.

 

Кто Пустошь и слой Хаоса преодолеет

И избежит атаки дронов так успешно,

Место найдёт, где серый мрак довлеет,

И фиолетовые сполохи горят неспешно.

 

Не свет они, оружие, частицам смерть,

Любые связи между ними погибают

От выстрелов, и исчезает круговерть,

Что веществом, материей все называют.

 

Кто это всё преодолел, Пустошь узрит,

Меж серым мраком и границей внешней,

Границу из семиугольников он обозрит,

Сияет серо-бурой гибелью давнешней.

 

Но в центре этого всего - немало сфер,

И первым слоем Пустоши они укрыты,

Нам более привычен вид их и размер,

Их космосом зовут, в них души и зарыты.

 

Частицы в космосе всех видов так слабы,

Чтобы из них не сделать что-то для боёв,

И были слабые тела, которых ждут гробы,

И не возникло грозное вне космоса краёв.

 

И души не могли покинуть космоса никак,

Ведь нет ресурса, нет энергии у вещества,

Без тел лететь не могут далеко, вот так,

Режим сна наступает, надо тело существа.

 

И в каждом космосе частицы все свои,

Взаимодействия меж ними свои тоже,

Не смогут обитатели идти вместе в бои,

По физике друг с другом так не схожи!

 

И правы физики, не сможет вещество

Без внешнего питания стабильно жить,

Слои те с космосом, и всё их естество 

Благодаря приборам только могут быть!

 

Для всех слоёв – приборы своих видов,

Для каждой формы космоса аналогично,

Друг другу жизнь, как тонны цианидов,

Для живого там ущербность так обычна!

 

Но мало было даже этого Антанам вновь,

Не все народы даже тот сфероид задержал

Экватором 130 миллиардов, 100 по полюсам

Лет световых, для беглых он инее придержал.

 

Если прорвался через батарею из орудий,

Снаружи подавал сигнал прибор особый,

Включался флот, из плазмы тёмной, судий.

Он беглых окружал, их уничтожить чтобы.

 

Чем ближе к выходу, оружие страшнее,

Не дать чтобы пленённым его изучить,

Антанам, этим трусам, лишь смешнее,

Зашедших дальше всех кроваво проучить.

 

Ресурсы исчерпав, Антаны вдаль ушли,

Оставив в высосанном месте сей острог,

Чтобы ресурсов для прогресса не нашли,

Его все узники, и надзиратель его строг.

 

Земных лет миллиард тюрьма есть эта,

На фоне серо-фиолетовых просторов,

Её вид серо-бурый описать – удел поэта,

Я сделал это, смерть для всех раздоров!

 

 

Чудовища в основании Вселенной

 

Космос не всегда был чёрным,

Столь пустым, где вечно тихо,

Не был льда укрытым тёрном,

Но в нём смерть жила и лихо.

 

Все народы насмерть воевали,

Ведь один всё должен одолеть,

Кровь от Вселенной испивали,

Судьба им всем лишь околеть.

 

От войн квазары нам остались,

Почти вся масса к ним пришла,

Объекты ярче в прах распались,

Всю технику ту смерть нашла.

 

Весь космос цвета танзанита

До капли выжат в войнах был,

Чаша смерти им была испита,

Не знал то космос, всё забыл.

 

В итоге битв тех цвет лазури

Весь космос перекрасил враз,

Он полон был ужасных фурий,

Настал теперь их грозный час.

 

Вот имя фурий тех – Антаны,

Свирепы к тем, кто не за них,

Все беспощадны, как Титаны,

Так стали хуже многих лих.

 

На опыты пускали всё живое,

Кто против был, уничтожали,

Миры тонули в горя, боли вое,

Антаны в кулаке всех сжали.

 

Висит шар голубой метровый,

Так выглядит Антан типичный,

Нрав их без эмоций и суровый,

Дел список их несимпатичный.

 

Лишились тел из крови, плоти

Благодаря плодам своей науки,

Экспансии завоеваниям охоте

К Вселенной протянули руки.

 

Себя считали высшими они,

Других уничтожали, угнетали,

Но перед этим в опытах стони!

Убив всех, они дальше улетали.

 

Развив науку, не развили нрав,

Вселенную для опытов узрели,

Решили, сильный только прав,

В насилии всю правду лицезрели.

 

Сражались с ними все, кто мог,

Антаны хитростью хотели бить,

Где был раздор, где был подлог,

Так брат на брата шёл, убить!

 

Где кто сумел объединиться,

Тех убивали превосходством

В развитии, не став чиниться,

Болея умственным уродством.

 

В боях неистовы были Антаны,

Драться сами скоро разлюбили,

Но слуги их, как яростные ваны,

За них врагов в сражениях убили.

 

Едва Антанам сослужил, в расход

Всегда, при всей полезности туда,

Давали устранению слуг делу ход,

Антанам верили, не делись никуда.

 

Кто сомневался, в отбраковку сразу

На стадии отбора шёл, как неудалый,

Как и не нажавшие на всю педали газа,

Антанам компромисс чужд даже малый.

 

Сопротивление каралось всем на страх,

Не хочешь на износ работать, в печку,

Миры те жертвы, им судьба лишь крах,

Сверхновую Антаны делали им свечкой.

 

 

Шлак, ставший нами

 

Давно, когда был космос цвета неба,

А цивилизаций тьмущая тьма в нём,

Из плазмы было всё, она заместо хлеба

Была для всех, их мы с трудом поймём.

 

Энергии и массы было очень-очень много,

Серо-фиолетовый простор всех накормил,

К развитию открыта каждому была дорога,

Застоя не было нигде, никто взор не сурьмил.

 

Как водится, живое захватить всё пожелало,

Цивилизации росли, аки грибы после дождя,

Все технологии сообщество на бой пускало,

Для этого не надо было им искать вождя.

 

Размеры войн безжалостных арены тех

Сравнить нельзя вообще ни с чем земным,

Дециллионы световых лет их масштаб, успех,

Друг к другу относиться стали, как к чумным.

 

Ресурсы в войны эти уходили безвозвратно,

Серо-фиолетовый простор синел Вселенной,

Проигравшие, поняв, что положение отвратно,

Создали Пустошь без материи живой и пенной.

 

В центре Пустоши создали бункерные города,

130 миллиардов световых лет каждый, где-то,

Простор в них голубевший сохранили, не беда,

Себе оставили немного прежней поры света.

 

Надеялись, надёжно Пустошь их врагов задержит,

Решат враги, овчинка выделки такой не стоит,

Долго отчаяние в тисках лжи многих содержит,

Оно хуже спиртного, ядом смертным ум напоит.

 

Недолго только Пустошь проигравших укрывала,

Со временем не столь большим враги их и нашли,

В их же убежищах, смерть саваном их укрывала.

Остатки уничтожив городов, их победители ушли.

 

Шло время, те остатки городов забыты всеми были,

Космос в них из-за потери массы в Пустошь голубел,

Лазоревые пузыри в ней лишь количеством убыли,

Их ныне много, в любом их космос чёрен, а не бел.

 

Меж пузырями гуглы лиг, свой танец исполняет

В 130 миллиардов световых лет каждый тот пузырь,

Просторы Пустоши без массы тщетно заполняет,

Не нужен Пустоши хозяин жадный или же визирь.

 

От Пустоши каждый участок отгорожен прочно,

Ведь в ней материя пройдёт самораспад любая,

Такое свойство Пустоши, для нас оно порочно,

Растает за наносекунду Бурдж-Халифа из Дубая.

 

Сами развитые виды полем силовым спасались,

В его броне им безопасны смертоносные пустоты,

А в пузырях забытых новые живые нарождались,

И вновь развитие пошло вперёд великой чистоты.

 

Был космос голубой, не серо-фиолетового цвета,

Энергии в нём маловато, и прогресс остановился,

Войны опять родился дух, кровавого навета,

За те ресурсы малые союза дух об лёд разбился.

 

Что у прежних из-за примитивности было забыто,

Вернулось в бытовой, научный и военный обиход,

Сообщество, за мир кто был, жестоко все убиты,

Кто не захотел рабом быть, все пошли в расход.

 

Масса стала топливом в «котлах» из чёрных дыр,

Способа столь примитивного все раньше избегали

Из-за отсталости, как кинуть в печь сушёный сыр.

Теперь остатки массы в дыры чёрные сбегали.

 

Так космос почернел, пустым стал, как сейчас,

Энергию забрали всю, нам оставив пыль, умыться,

От малой космоса энергии настал веществ всех час,

Тогда родились все известные людям частицы.

 

Поскольку в веществе энергии совсем чуть-чуть,

Энергия у развитых народов скоро исчерпалась,

В отчаянии сквозь Пустошь проложили они путь,

Даль космоса, как шлак, одна нам всем досталась.

 

Ресурсов нет, энергии и вовсе лишь остатки.

И шлак. что веществом зовут, нас составляет,

А те ушли, живые или нет, с них гладки взятки,

Одно лишь хорошо, дух жизни нас не оставляет.