Онлайн чтение книги Переплетение Судеб The intertwining of destinies
1 - 2

Идя в страхе, вздрагивая от каждого дуновения ветра и случайного шарканья собственной ногой, Рина заметила, что два дальних от неё вагона поезда стоят ровно. В этих двух уцелевших вагонах — пассажирском и вагоне машиниста — сбоку было целое стекло, и снаружи они выглядели более-менее чистыми. Она поняла, что это потому, что туда оползни не доставали, и что там безопасно. Рина медленно побежала туда. Но вдруг, едва живая от страха, она услышала странный металлический стук и грохот.

— А-а-а-а! Ва-а-а-а! — заголосила Рина от ужаса.

Она в панике обернулась, но, сообразив, что произошло, почувствовала себя глупо. Идя быстрым шагом, Рина не заметила стоящую у её ног табличку. Надпись на ней была уже нечитаемой. Подолами своего длинного пальто она задела заржавевший знак, а тот оказался настолько хрупким, что с грохотом упал даже от такого лёгкого толчка. Ничто не предвещало беды: никакого оползня не было.

Подойдя к вагонам, которые стояли в нормальном положении, Рина увидела, что в переднем, вагоне машиниста, горит тусклая жёлтая лампочка, доносится какой-то шорох и бормотание. Рина хоть и испугалась, но всё же отважилась подойти немного ближе. Остановившись напротив двери в обычный вагон с пятью купе, она начала издалека заглядывать в окно второго.

С её ракурса было видно верх стены и потолок поезда. Стена была ржавая и обшарпанная; видимо, когда-то она была покрыта белой краской, но теперь краска сохранилась лишь местами, а всё остальное было покрыто ржавчиной. Потолок был не более приятным: тоже сплошь ржавый, дополненный паутиной и пауками. В целом видимая Рине часть поезда выглядела настолько несимпатично, что при её виде становилось жутко.

«Может ли гореть лампочка сама по себе?» — думала Рина. Она считала, что в таких условиях сюда вряд ли кто-то даже решится просто зайти, не говоря уже о том, чтобы подумать, будто тут симпатичные апартаменты, и захотеть жить…

Вдруг её размышления прервало нечто странное: в окне показалась чья-то голова. Лица видно не было — только затылок существа, совсем не похожего на человека. Рина была готова расплакаться от страха. Голова оказалась железной и лишь немного напоминала человеческую. Это был какой-то старый, страшный робот. Несколько минут он ерзал на месте, затем повернулся боком к Рине и начал делать странные движения руками.

Она была готова бежать, но тело не слушалось, и Рина осталась стоять как вкопанная, глядя на страшного робота за стеклом. Уже тогда она заметила, что в его правой руке был складной нож, перемазанный чем-то тёмным, похожим на кровь. Этим же было перепачкано всё его тело: руки, немного голова и, скорее всего, вся остальная поверхность.

Весь робот был в ржавчине, царапинах и вмятинах — следы борьбы, возможно, с человеком, который, так же как Рина, шёл здесь один, совсем беззащитный… но вдруг наткнулся на робота-убийцу. «Я себе надумываю! Он просто чинит поезд!» — начала мысленно повторять Рина. Как вдруг она увидела, что робот наклонился куда-то, исчез из окна с ножом в руке. Послышался странный звук — будто бы кто-то что-то пилит ножиком, а затем глухой удар, словно что-то или кто-то упал…

Сразу Рине вспомнились многочисленные страшные случаи, о которых писали в газетах.

Собравшись с силами, она уже приготовилась бежать, как вдруг заметила в окне ещё одну макушку — но уже человеческую. На ней были рыжевато-красные волосы. Больше ничего не было видно: либо человек был невысок, либо сидел. Потом робот, кажется, передал что-то своему спутнику, и тот направился в соседний вагон.

Когда он переходил между вагонами, видно было только силуэт, и Рина не смогла рассмотреть человека. Но, услышав, что шаги направляются именно к ней, она захотела убежать. Однако от страха её ноги отказались повиноваться, и девушка стояла, онемев, ожидая, что вот-вот из вагона напротив выйдет кровожадный убийца. К огромному несчастью, Рина находилась прямо у входа в пассажирский вагон.

Каждый его шаг длился будто вечность. Рина готова была потерять сознание ещё до того, как он выйдет из поезда. Каждый звук шагов отдавался болью в сердце. Никогда ещё ей не было так страшно: мать всегда говорила, что самая мучительная смерть — в руках убийцы.

Вдруг дверь вагона распахнулась. Рина почти упала в обморок, но, взглянув на «убийцу», увидела перед собой обычного мальчика лет пятнадцати. У него были красновато-рыжие волосы и бирюзовые глаза. Одет он был в рваную чёрную футболку и хлопковый комбинезон; лицо и одежда перепачканы мазутом, на ткани виднелось множество заплаток.

На секунду отвернувшись от Рины, он громко выкрикнул:

— А надо резать синий или красный?

В окне вагона замигал красный свет. Услышав слово «резать» и увидев в руке мальчика тот же самый нож, Рина почувствовала, как у неё в висках похолодело, щёки онемели, и она уставилась вперёд. Тем временем мальчик снова повернулся к девушке и, заметив её, сказал:

— Ой, здравствуй! Ты наша гостья? Ты волонтёр?

У Рины внутри всё сжалось, но она еле выдавила из себя:

— Н-нет… А вы кто?

Желудок скрутило, мышцы свело, к горлу подступил комок.

— Что с вами? Вам нехорошо? Подождите, я сейчас принесу воды или… надо нести аптечку! — Мальчик поспешно убежал в поезд.

Схватившись за живот и согнувшись, Рина отбежала пару шагов от входа, упёрлась руками в пол и перестала сдерживаться: её желудок выплеснул всё содержимое прямо на рельсы.

Тяжело дыша, она отползла в сторону, открыла сумку, достала носовой платок и, вытерев лицо, попыталась успокоиться.

К этому моменту из поезда вышел мальчик со стаканом воды. Ну как стаканом — железной кружкой — и настойкой полыни и ромашки. (Настой полыни хорошо останавливает рвоту, а настой ромашки успокаивает желудок.)

— Тебе немного лучше? Пить будешь?

Мальчик присел рядом на корточки и, открутив крышку-стаканчик у бутылки с ромашкой — ещё и с делениями по граммам, — налил туда немного и протянул девушке. Рина, помедлив секунду, всё-таки взяла крышку и, поморщившись, выпила.

Через несколько минут, когда мальчик отнёс всё обратно, а Рине полегчало, она встала и сказала:

— Извините за доставленные неудобства...

Мальчик покачал головой:

— Ничего страшного!

— Кстати, меня зовут Рина, мне семнадцать лет. А твоё имя можно узнать?

— А почему нет? Конечно! Меня зовут Шиджи, мне тоже семнадцать. Очень приятно! — Он протянул Рине руку, и она её пожала. Девушка немного успокоилась, узнав, что перед ней сверстник.

— Очень приятно. А ты живёшь в этом поезде? — Рина показала пальцем на состав.

— Да, я живу в этом поезде, параллельно чиня его. А что, ты хочешь, чтобы я тебя подвёз до станции?– Н-ну, смотря куда он едет. А он никуда не поворачивает?

– Не-ет, здесь нет поворотов, и он идёт до последней станции.

Постояв немного в раздумьях, Шиджи вдруг, будто вспомнив что-то, посмотрел на нож в руке и пошёл к передней части поезда. Рина снова растерялась.

– Там в поезде есть несколько купе, так что места хватит и для тебя, – сказал Шиджи.

Рина понимающе кивнула, но, вспомнив странную сцену, увиденную раньше, спросила:

– Тогда я бы хотела поехать с тобой, но… а что там за робот в поезде?

Пока они разговаривали, Шиджи обошёл весь поезд вокруг, а потом снова взялся за нож. Подойдя ближе, Рина увидела, как он что-то ковыряет им. Он бросил на неё быстрый взгляд и сказал:

– Робот? А, это мой братец Керо. Сейчас познакомлю!

Шиджи отряхнулся от пыли, поднялся на бетонную платформу, служившую дорогой для пешеходов, и поманил Рину за собой.

Когда они зашли в вагон, Рина чуть в обморок не упала. Все стены были сплошь ржавые, что её не удивило, но вдобавок на полу валялись сотни мелких деталей, железок, бумажек и как минимум пять больших инструментов. Всё это тоже было в ржавчине и мазуте. Впрочем, такого беспорядка можно было ожидать уже по одному внешнему виду Шиджи. Он был одет в рваную чёрную футболку и выцветший болотного цвета комбинезон с пёстрыми заплатками. Его рыжевато-красные волосы не выглядели грязными, но всё же требовали лучшего ухода, чем простое мытьё и завязывание передних прядей в хвостик. Все руки, ноги и даже лицо мальчика были перепачканы мазутом и ржавчиной. Как оказалось, и нож у него был измазан мазутом, а вовсе не кровью.

Несмотря на эту простоту, Рина вела внутренний бой со своей решимостью и доверием.

*«А не слишком ли быстро я ему доверилась? Всё-таки он незнакомец, которого я толком не знаю… Но если бы он был убийцей, то не помог бы, когда мне было плохо, а воспользовался случаем, когда я едва держалась на ногах и не могла защищаться, и просто вонзил бы нож мне в живот. Логично? Логично. Но что, если он пожалел меня, а робот не станет жалеть — как и того человека… Но какая им выгода убивать людей? Никакой! Хотя… если только они не сдают их на органы… Бр-р-р. Но тогда зачем было оставлять меня в живых? И уж точно они не стали бы вести меня в вагон машиниста, если там только что убили человека. Значит, мне просто показалось… наверное».