Контент удален!

Предрождественская суета всегда заставляет нервничать. Каждый год обещаю себе подумать о подарках заранее, но покупаю в последний момент и совсем не то, что планировал. Вот и сейчас, стоя в огромном торговом центре, пялюсь на яркие вывески, в надежде найти что-нибудь особенное в первом попавшемся магазине, на худой конец во втором. Но по опыту знаю, придётся попотеть час или два, толкаясь между людьми и стеллажами прежде, чем найду подарок.

Спустя полтора часа безуспешных поисков, я решил сделать перерыв и отдохнуть в уютном кафе. Удачно подрезав у влюблённой парочки столик – пришлось бежать наперегонки с рыжим верзилой через весь зал – я заказал фисташковый раф и лимонный чизкейк. С невероятным удовольствием развалился в кресле, вытянул ноги и принялся рассматривать витрины напротив.  Внимание привлек небольшой бутик со светящимся циферблатом. Я не заметил как за два укуса проглотил пирог и опустошил стакан с кофе. Расплатившись, выскочил из кафе и рванул в магазин. Рассматривая витрины с часами, мой взгляд остановился на простой, но очень элегантной модели с карамельным кожаным ремешком. Не раздумывая, оплатил и уже собирался свалить из торгового центра, как заметил знакомую фигуру с огромным фирменным пакетом в руках, выходящую из магазина брендовых костюмов.

В этот момент стройные ряды мурашек прошлись по мне маршем от пяток до затылка, оставляя липкий след на коже вдоль позвоночника. Неужели, Алан купил его для меня? Не помню, чтоб просил костюм на Рождество, тем более такой дорогой или он купил его себе? Я прислонился спиной к стене и тут же словил недовольный взгляд продавщицы. Она стояла, выпятив грудь, и постукивала по витрине стеклянного прилавка накладным ногтем указательного пальца.

Я подумал, если мы столкнёмся, то испорчу Алану сюрприз, поэтому начал оглядываться в поисках другого выхода. Как вдруг заметил молодую высокую девушку лет двадцати, которая вышла из соседнего бутика и направилась к Алану. Она двигалась неспеша, давая возможность окружающим рассмотреть себя. Идеальная стрижка каре на прямых каштановых волосах выглядела в тысячу раз лучше моих светло-русых кудрей, хаотично рассыпанных по плечам. Её крупный рот, в сравнении с остальными чертами лица, смотрелся вызывающе. Резко очерченные скулы добавляли грубой рельефности, а черные брови выделяли яркие голубые глаза так, что даже на расстоянии можно безошибочно определить их цвет. Незнакомка подошла к Алану, взяла под руку и, привстав на носочки, поцеловала в губы.

Я никогда не путешествовал на поездах, но думаю, именно так чувствует себя человек в плену громадины, летящей под откос. Алан и его спутница шли под руку, улыбаясь друг другу, а мой состав даже не начал тормозить. Я просто стоял в ожидании неизбежной кончины, до боли сжимая коробку с часами. Вокруг всё грохотало, крушилось и летело в тартарары, а я не решался дёрнуть стоп-кран.

– Что-нибудь ещё для вас? – низкий голос продавщицы прозвучал возле уха.

Я несколько секунд смотрел на неё, не понимая, чего она от меня хочет? Перед глазами стоял Алан и девушка рядом с ним.

– Нет, спасибо, – выдавил я наконец чересчур пискляво, тут же прокашлялся и добавил уже уверенней, – я уже ухожу.

Забросив в рюкзак только что купленный подарок, полез за телефоном. Вытащить сразу не получилось, пальцы зацепились за край кармана. Ругая себя за неуклюжесть, открыл избранные контакты и нажал на имя Алана. Гудки, казалось, идут вечность. Я сильнее сжал телефон и зачем-то оглянулся через плечо. Алан ответил после пятого.

– Привет, ты дома? – спросил я слишком быстро.

– Нет, у меня встреча.

– Может, пообедаем вместе? Когда ты освободишься?

Три секунды! Именно столько понадобилось Алану, чтоб принять решение.

– Прости, не получится. Возникли проблемы с азиатским филиалом, отец просил разобраться с поставками, – он звучал как обычно, спокойно и уверенно, – придётся заехать в офис и поработать.

– Понятно. Что приготовить на ужин?

Сам не понимаю, зачем продолжал разыгрывать никому не нужный спектакль? Вряд ли разговор о еде мог избавить от накатившей тревоги.

– Поешь один, – на том конце повисла неприятная пауза. – Я поздно вернусь.

– Но, – я не успел добавить ни слова, Алан отключился первым.

Бах! Мой поезд врезался в скалу и сплющился, сминая всех внутри вагона. Не думал, что эмоции способны захлестнуть и заставить флегму вроде меня действовать импульсивно. Я сорвался с места и побежал за ними. С трудом протискиваясь сквозь толпу, буквально распихивая людей локтями, я лихорадочно перебирал варианты, пытаясь угадать, куда они могли отправиться? Догнать их на парковке, пока они садятся в машину, вряд ли успею, но могу поймать на выезде.

Я подлетел к лифту и принялся безостановочно давить на кнопку, пока он не приехал, и двери не открылись. Оказавшись внутри, нажал на первый этаж и только тогда обратил внимание, что на панели горят ещё четыре светящихся кружка. Люди неспеша переступали порог, поправляли сумки, придерживали створки дверей друг для друга, а я сжимал пальцы, лишь бы не сорваться и не накричать, чтоб поторопились.

Когда лифт наконец добрался до нужного этажа и двери разошлись, я судорожно втянул носом воздух. Вдох получился коротким и рваным. Грудь сильно сдавило. Перед глазами назойливыми мухами заплясали тёмные точки, а в ушах медленно начал нарастать глухой шум. Он перекрыл звон лифта, шаги и голоса. В итоге не осталось ничего, кроме стука в голове и моего сбившегося дыхания. На ватных ногах я вышел из кабины, качнулся и, сдерживая подступившую тошноту, сполз по стене на пол. Я подтянул колени к груди, обхватил их руками и опустил голову. Понемногу дыхание выравнивалось. Шум в ушах тоже начал уходить, возвращая привычные звуки торговому центру. Не знаю, сколько я так просидел – минут пять, а может, дольше, – пока возле меня не остановился охранник.

– Мистер, вам плохо?

Молодой парень в униформе наклонился, пытаясь выяснить, нужна ли мне медицинская помощь или я просто очередной придурок под кайфом.

– Он живой? – спросила пожилая дама у него за спиной.

– Да, мэм.

– Простите, мне стало плохо в лифте, – я посмотрел на него. – Клаустрофобия, – пришлось сочинять на ходу.

Молодой охранник протянул руку и помог подняться. Люди, толпившиеся вокруг, потеряли интерес и начали расходиться. Он проводил меня к выходу и посоветовал показаться врачу. Оказавшись на улице, я почувствовал озноб. Ветер трепал волосы, то кидая, то убирая их с лица, а я – в лёгкой куртке нараспашку – брёл по аллее в сторону ближайшего метро, словно зомби. В конце концов, ветер добился своего и глаза неприятно защипало.

Алан вернулся поздно, точнее, под утро. Я не вышел его встретить, как обычно делал, когда он задерживался. Притворился спящим, а он не стал будить. До боли в желудке мне хотелось верить, что та девушка, с которой я видел его в торговом центре, просто знакомая и мы обязательно встретим наше десятое Рождество, как обычно. Вместе.

Он проснулся ближе к обеду. К тому времени, я успел сходить в ближайшую пекарню за эклерами и приготовить для Алана его любимый смузи с клубникой.

– Пахнет вкусно, – он сел за стол, не удостоив меня взгляда.

– Успел? – спросил я, разливая смузи по стаканам.

– Что именно, – Алан взял эклер, откусил почти половину и принялся листать биржевые новости.

– Решить вопрос с поставками.

– Какими? – Алан набил рот пирожным и запил смузи, – а, ну да.

– Она кажется милой, – я не стал брать эклер, кусок в горло не лез, – и глаза красивые.

Со стороны могло показаться, будто бы я принял упаковку антидепрессантов. Но правда в том, что за ночь внутри меня что-то перегорело и как ни старайся, эмоции не включить. А может всегда таким был – серым, скучным и унылым. Наверное почти любой на моём месте взорвался бы и устроил скандал.

Алан ответил не сразу. Сначала он доел эклер.

– Полагаю, ты нас видел? – допил чёртов смузи и, наконец, встретился со мной взглядом. – Мика предложила поехать с ней на Рождество в Европу, в Альпы. Собирается большая компания.

– Присоединишься к ним позже, – голос предательски дрогнул, – это же Рождество! Алан, мы всегда встречали его в этой квартире. Вдвоём.  

– Кстати, о квартире… я собираюсь съехать.

Чёртов поезд! Кто меня снова в него засунул? С каждым стуком колёс, скорость стремительно растёт, а я по-прежнему смотрю на стоп-кран, не решаясь дёрнуть.

– Я планировал вечером обсудить это, но раз ты начал разговор сейчас, не вижу смысла откладывать. На неделе пришлю грузчиков, забрать вещи. Мою часть арендной платы можешь не возвращать. Квартира в твоём распоряжение до февраля.

– И как давно вы встречаетесь? – не удержался я от вопроса.

Облизнув губы, Алан убрал с губы остатки заварного крема, запустил в волосы руку и, разделяя пальцами длинную чёлку на пряди, зачесал назад.

– Ты правда хочешь знать? – спросил так, словно заранее устал выслушивать ответ.

– Мне кажется, я имею на это право? – я сделал глоток смузи, который на вкус оказался не слаще болотной тины.

– Кейси, я правда ценю нашу дружбу. Но мы выросли, изменились. Пришло время двигаться дальше. По отдельности.

– Чушь! – я вскочил со стула, – это ты изменился, лично я остался прежним.

Да остановите уже кто-нибудь этот долбанный поезд! Алан вздохнул и тоже встал.

– Мне жаль, – скомкал салфетку, бросил на стол и направился в гардеробную.

– Ты уходишь? – голос сорвался в фальцет. – Вот так запросто бросаешь, не объяснившись?

Алан повернулся и схватил меня за плечи.

– Что именно ты просишь, чтоб я объяснил, Кейси?! Я влюбился, понимаешь? Это теперь преступление?

Он тряс за плечи так, будто ждал, что с меня вот-вот начнут сыпаться яблоки.

– Кейси, мы всё ещё можем остаться друзьями, решать тебе.

Он ушёл, оставив ключ от квартиры на кухонной столешнице. Неужели это – конец? Один за другим вагоны посыпались в пропасть.