От грязной одежды тянуло кислым, и Илья, пользуясь тем, что Акакий бродит неизвестно где, занялся стиркой.
Стоя обнажённый, он направил поток горячего воздуха на нижнее бельё. Ждать, когда оно высохнет на сушилке вместе с остальным, он не мог — Акакий должен был вернуться примерно через час. Но Илья не успел: дела у того закончились быстрее, чем высохли трусы.
Илья обернулся, лишь когда боковым зрением заметил движение в дверном проёме.
Акакий остановился на пороге с окаменевшим лицом. Взгляд задержался на бледных ягодицах.
— Ты... твою мать... — Илья выключил фен, и в повисшей тишине его голос прозвучал слишком громко. — Я... я всё постирал! Больше нечего было надеть!
Акакий смущённо отвернулся. Плечи его задрожали, с губ сорвался сперва сдавленный смешок, перешедший в заливистый хохот.
Илья застыл от такой нежданной реакции. Его смех звучал так, что он сам едва не улыбнулся. Поймав себя на этом, тряхнул головой.
— Чего ржёшь, придурок?! — возмутился он, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь полотенца, но брать чужое было неприлично, а его собственное сушилось в другой комнате.
В конце концов он прижал к себе боксеры, безуспешно пытаясь прикрыться. Лицо покрылось ярко-красным.
— П-прости... — сквозь хохот вытолкнул Акакий и, прижав руку к губам, чтобы унять веселье, поспешил в спальню за чем-нибудь, что парень мог надеть на время.
Пришёл уже спокойнее, хотя румянец на его щеках не исчез. Он протянул халат, старательно отводя взгляд.
— Д-держи. Маловат, наверное... Но на пару часов сойдёт.
Илья выхватил предложенную вещь и тут же закутался в неё. Ткань оказалась мягкой, но коротковатой: рукава едва доходили до локтей, а подол — до середины бёдер. Чувствовал он себя глупо, но всё лучше, чем стоять голым посреди комнаты.
— Спасибо, — буркнул он, отводя взгляд. — Только... без комментариев. И забудь.
Акакий неловко улыбнулся.
— Уже забыл.