— Может, хватит уже пялиться?
Акакий отвернулся с таким видом, будто перед ним стоял голый человек. А Елизар, явившийся как раз к тому моменту, когда Илья решил примерить обновки, продолжил беспардонно разглядывать, как они сидят на исхудалом теле.
Брюнет раздражённо выдохнул и повернулся к ним спиной, разглядывая отражение в зеркале. Подергал ногами, проверяя, не жмут ли джинсы. Провёл пальцами по шерстяным носкам, которых у него никогда не было.
— Да что ты как этот? Стой смирно. — Старик схватил его за предплечья и развернул обратно. — Господи, кожа да кости... Акаха, ты что, не кормишь гостя совсем? Или тебе зарплату задерживают опять?
— Кормлю я, кормлю. Всё у меня нормально с деньгами. И не дёргай так, он ведь не кукла...
— Ты работаешь? — вклинился Илья, выпучив глаза. — Учился же...
— Учился я заочно, — пояснил Акакий.
Илья замер. На заочке, наверное, легче совмещать работу и обучение, но не поразиться его трудолюбию он не мог. Теперь вечная усталость на лице юноши обретала другой смысл.
— А... А где ты работаешь?
— На складе, комплектовщиком.
— Давай я туда же устроюсь.
Предложение застало Акакия врасплох. Он растерянно заморгал, не зная, что ответить.
— Там... Там нет мест.
— Тогда давай я буду помогать по дому.
— Да что ты, не надо... Отдыхай лучше.
— Да я и так целыми днями отдыхаю! Говори, что готовить завтра.
Пока парни продолжали торговаться из-за какой-то помощи, Елизар наблюдал за ними и не мог не подумать о том, что ведут они себя как новоиспечённая супружеская пара.
— Так, — вмешался он, когда настойчивость Ильи стала слишком назойливой. — Пусть помогает, раз хочет. Ты много на себя берёшь, балбес.
— Во, слышал? — Илья сбавил напор и легонько, с долей неловкости толкнул Акакия в плечо. — Приготовь мне на завтра список дел и того, что трогать нельзя.
Тот вздрогнул, скосив глаза на его руку, и не стал возражать.
— Л-ладно.
Илья заметил. Не мог не заметить, что на него снова смотрят как на человека, который может ударить, но не заострил на этом внимание — отошёл к пакету и уже в молчании нацепил последнюю пару носков, которая, как и остальные вещи, села идеально.