Контент удален!

Подходя к отелю в 19:47, Ким Инхо не заметил автомобиль своей коллеги Сон Хери, припаркованный у входа в отель. Также он не мог знать, что Ли Джун получил от неё сообщение: «Он приехал. Господи, Джун, ты должен это увидеть.» Следом пришла фотография. Джун открыл её, стоя у входа в бальный зал отеля «Гранд», и едва не поперхнулся шампанским. На снимке был Инхо. Точнее, длинное, тощее существо в чёрном костюме, который выглядел так, словно его одолжили у покойника. Белая рубашка застёгнута до самого горла, галстук затянут чуть ли не до удушья, волосы почти скрывают лицо, а толстые очки придают ему сходство со студентом, упоротым математикой.

– Нет, – выдохнул Джун.

Рядом стоял директор отдела стратегического развития, альфа лет пятидесяти с пустым бокалом и раскрасневшимся лицом.

– Что там?

Джун молча показал ему экран. Директор посмотрел на фотографию и громко расхохотался.

– Это лучший сотрудник секретариата генерального директора?

– И похоже, скоро он станет главным развлечением вечера, – сказал Джун, расплываясь в улыбке.

Затем набрал ответ Хери: «Потрясающе. Я думал, он хотя бы попытается выглядеть как омега.»

Хери ответила: «Он выглядит как бета, который собрался на похороны.»

Джун убрал телефон в карман. В этот момент к ним подошёл Кан Минсон, альфа, чьё присутствие ощущалось ещё задолго до того, как он успевал появиться в поле зрения. Высокий и широкоплечий, как и все альфы. Его феромоны напоминали кедровую древесину и дым. Запах сдержанный, но властный. Даже другие альфы невольно освобождали ему дорогу, отступая. Тёмные волосы Кан Минсона были аккуратно зачёсаны назад, а взгляд оставался холодным и оценивающим даже вне офиса.

– Господин Кан, – приветствовал его Джун.

– Он приехал? – сходу спросил генеральный директор.

– Да. Только что.

– И как он выглядит?

Джун снова открыл фотографию и показал Минсону, отчего его брови тут же поползли вверх.

– Это Инхо?

– Лично я не вижу другого кандидата на роль самого невзрачного омеги Южной Кореи.

– Вы уверены, что он омега? – вмешался директор отдела стратегического развития, допивая второй бокал шампанского.

– Абсолютно. Его личное дело проверяли при трудоустройстве.

Минсон какое-то время рассматривал фотографию на телефоне Ли Джуна, потом сказал:

– Любопытно.

Джун погасил экран и убрал телефон в карман.

– Вы ведь поставили на десять минут, господин генеральный директор? – всё ещё ухмыляясь, спросил Джун.

– Да. У Инхо нет опыта общения с сильными альфами. Возможно, он даже не представляет, как они пахнут, – Минсон взял с подноса официанта бокал и отпил шампанского. – Но феромоны не превращают людей в животных.

– Вы правы, господин Кан, – Джун тоже взял бокал. – Но некоторые омеги слишком остро реагируют на них. Особенно неопытные.

– Посмотрим, – пожал плечами Минсон и отсалютовал своим бокалом Джуну.

Генеральный директор повернулся к входу в зал, потому что именно в этот момент в него вошёл Инхо.

 

***

 

Он, разумеется, не опоздал. Инхо вообще не любил опаздывать. А это мероприятие ко всему прочему грозило увольнением за неявку. Инхо вышел из лифта на двадцать первом этаже, предъявил приглашение сотруднику службы безопасности и оказался перед входом в зал. Внутри играла живая музыка. Хрустальные люстры заливали помещение мягким золотистым светом. На полированных стенах отражались сотни огней. Официанты в безупречных белых перчатках бесшумно лавировали между гостями, а посреди зала стояли круглые столы с белоснежными скатертями и композициями из живых цветов. Вдоль окон тянулась панорама ночного города.

Инхо искренне бы всем восхитился, если бы не чувствовал себя человеком, который пришёл сюда исключительно ради того, чтобы не позволить нескольким высокомерным альфам превратить себя в посмешище. Он поправил очки и огляделся. Генерального директора не пришлось долго искать. Вокруг Кан Минсона сформировалось естественное пространство, в которое никто не рисковал вторгаться без необходимости. Люди обращались к нему с почтительными улыбками, а несколько директоров ждали своей очереди, чтобы обменяться рукопожатием. Рядом находился Ли Джун. Оба смотрели на Инхо и фальшиво улыбались. Мысленно он поставил им галочку. Отлично. Главные участники спектакля на месте. Инхо сделал шаг вперёд, снял с себя невидимый барьер и позволил разуму почувствовать всё, что происходило вокруг.

Это было похоже на погружение в чан с ледяной водой. Для обычного человека феромоны являлись запахами, иногда приятными, иногда раздражающими. Для омег они могли быть сигналом опасности, влечения, безопасности или соперничества. Альфы же зачастую использовали их совершенно сознательно, не заморачиваясь, насколько сильно влияют на окружающих. Для Инхо феромоны были чем-то иным. Он воспринимал их как эмоциональный фон. За запахом дорогого табака скрывалось явное раздражение, за ароматом кедра – самоуверенность. За пряными нотами одного из директоров Инхо уловил тревогу, тщательно прикрытую показной весёлостью. Зал был переполнен людьми, каждый из которых и не думал прятать чувства, уверенный в том, что никто не сможет их прочитать. И всё это смешивалось в один огромный, шумный поток. Инхо слегка нахмурился. Какой же бардак царил вокруг. Он мог бы попытаться воздействовать на всех сразу, но это было бы глупо. Слишком много людей, эмоций и слишком велик риск потерять контроль над происходящим. Нет. Он пришёл не для того, чтобы устроить массовую истерику, хотя ему это под силу. Он пришёл на гала-вечер. Поэтому Инхо расправил плечи, поправил манжету и направился к столу регистрации.

– Добрый вечер, – произнёс сотрудник, сверяясь со списком. – Ваше имя?

– Инхо. Секретариат генерального директора.

Мужчина нашёл его фамилию и на мгновение замер. Затем посмотрел на Инхо с нескрываемым удивлением.

– Вы… из секретариата?

– Да.

– Понятно.

Нет, судя по выражению его лица, тот был явно растерян. Инхо получил карточку с номером стола и направился в зал. Он не заметил, как за его спиной двое сотрудников переглянулись. А ещё он заметил другое. Сначала один альфа обернулся, потом второй. Затем мужчина у барной стойки прервал разговор и посмотрел прямо на Инхо. Он мысленно вздохнул. Началось.

Первые три минуты прошли удивительно спокойно. Инхо быстро нашёл свой стол, сел на свободный стул и положил приглашение рядом с карточкой участника. Никто не пытался заговорить с ним, никто не задавал вопросов о его одежде, хотя буквально сверлили его взглядом. Правда, за соседним столом какая-то женщина дважды посмотрела на его лицо и что-то прошептала подруге. Он не расслышал.

Инхо изучал зал. Он заметил несколько крупных инвесторов – знал их по публикациям в сети – представителей совета директоров и руководителей технических подразделений. Последние представляли для него наибольший интерес. Ради этого Инхо и пришёл. В частности, его целью был директор инженерного департамента Пак Тэхён. Именно под руководством Пака разрабатывалась новая система мониторинга топливных терминалов, в которой Инхо обнаружил несколько потенциальных проблем ещё на этапе изучения открытой технической документации. Он даже написал подробный анализ возможных уязвимостей, но отправлять не стал. Инженерный отдел не принимал омег. Инхо посмотрел на Пака с неподдельным интересом. Если он сможет хотя бы пять минут поговорить с ним о системе…

– Господин Инхо!

Он повернул голову. Ли Джун приближался к его столу с двумя бокалами шампанского.

– Я рад, что вы пришли.

Ложь. Инхо видел её отчётливо.

– Спасибо за приглашение, директор Ли.

– Надеюсь, вам нравится вечер.

– Да, всё очень, – Инхо посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую, – красиво.

Джун бросил взгляд на его одежду.

– А костюм… оригинальный.

– Благодарю.

– Винтаж?

– Вы очень проницательны.

Инхо произнёс это совершенно серьёзно. Джун на секунду потерялся, очевидно не понимая, смеются над ним или нет.

– Ну что ж, – сказал он, ставя бокал перед Инхо. – За ваше первое корпоративное мероприятие!

Инхо посмотрел на шампанское.

– Спасибо. Я не пью алкоголь.

– Совсем?

– Совсем.

– Тогда, пожалуй, принесу вам что-нибудь безалкогольное?

– Не стоит беспокоиться. Здесь есть вода.

Джун улыбнулся и в его глазах мелькнуло раздражение. Едва заметное. Но Инхо почувствовал его так отчётливо, будто альфа выругался вслух. О, господин Ли. Мы только начали, ликовал в душе Инхо.

– Как пожелаете, – сказал Джун. – В любом случае, постарайтесь расслабиться. Сегодня вы среди коллег.

– Конечно, – Инхо учтиво кивнул.

– И не переживайте, если почувствуете себя неуютно.

Инхо поднял глаза.

– Неуютно?

– Вы же понимаете, – Ли Джун скривил рот в ухмылке, – здесь много сильных альф. Омегам может быть некомфортно, – Джун произнёс последнее слово с особым удовольствием.

– Спасибо за заботу, директор Ли. Я постараюсь не доставлять вам хлопот.

– Вот и прекрасно!

Джун ушёл. Инхо проводил его взглядом и посмотрел на часы. Прошло ровно три минуты, а альфы уже начинали нервничать. На шестой минуте к Инхо подошёл первый альфа. Это был директор отдела логистики, Ким Сонхван, мужчина с громким голосом, который хлопал подчинённых по плечу всякий раз, как сталкивался с ними. Его феромоны пахли терпким мускусом и свежей кожей.

– Так это вы наш знаменитый омега из секретариата?

Инхо поднял голову.

– Не знал, что стал знаменитым.

– Да ладно вам! – рассмеялся Ким и хлопнул его по плечу. – Джун уже всем рассказал, что вы сегодня наш почётный гость.

Как мило. Значит, подготовительная работа проведена.

– Очень любезно с его стороны.

Ким сел на соседний стул без приглашения.

– Скажите, Инхо, вы ведь действительно омега?

Вопрос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали несколько человек за соседними столами и достаточно бестактно. Инхо едва сдержался, чтобы не ответить грубо.

– Да.

– Удивительно. Я бы никогда не догадался.

– Возможно, вы не самый догадливый человек?

Ким рассмеялся шутке.

– А феромоны у вас вообще есть?

Инхо чуть склонил голову.

– Разумеется.

– Просто я ничего не чувствую.

– Простыли? Может, стоило отлежаться дома?

За соседним столом кто-то поперхнулся напитком. Ким замолчал. Инхо спокойно отпил воды. Он не собирался вмешиваться в эмоции мужчины. Пока не собирался. Иногда люди сами справлялись с собственной глупостью, если им не мешать.

– У вас, оказывается, есть чувство юмора, – наконец выдавил Сонхван.

– У меня много достоинств, директор Ким.

– Например?

– О, я умею составлять расписания, устранять накладки в календарях и мастерски чинить офисные принтеры.

– И всё? – брови директора поползли вверх.

– А ещё разрабатываю программное обеспечение для топливных компаний.

Ким Сонхван посмотрел на него с выражением искреннего недоумения.

– Кто? Вы?

– Я, – Инхо коротко улыбнулся.

– Но разве омеги…

Он не закончил. Инхо перебил.

– Не беспокойтесь, директор Ким. Я тоже надеюсь, что однажды смогу понять, почему некоторые люди считают, что способность писать код зависит от вторичного пола.

На этот раз громкий смех раздался уже за тремя столами. Ким покраснел. Не от смущения, скорее от раздражения. Инхо почувствовал, как эмоция поднимается в Сонхване, словно горячая волна, и впервые за вечер позволил себе слегка коснуться чужого сознания. Он не собирался подавлять или усиливать. Просто направить. Инхо взял раздражение Кима и добавил к нему маленькую, едва заметную щепотку сомнения: «а что, если люди за столами действительно считают меня глупым, поэтому смеются?» Ким моргнул. Его улыбка стала натянутой. Он огляделся, словно внезапно обнаружил, что окружающие наблюдают за ним. Что, собственно, и происходило.

– Ну, – пробормотал он, поднимаясь, – рад знакомству.

– Взаимно, директор Ким. Буду счастлив снова пообщаться с вами, – Инхо поднялся и поклонился.

Мужчина ушёл. Инхо проводил его взглядом и мысленно отметил время. Шесть минут сорок секунд. Он ожидал, что эксперимент окажется сложнее. Пожалуй, стоило признать: пока всё шло даже лучше, чем он рассчитывал. В 20:05 Кан Минсон наконец решил лично проверить состояние своего подопытного. Он подошёл к столу Инхо в сопровождении Ли Джуна.

– Господин Инхо.

Он тут же встал.

– Господин Кан.

– Вам нравится вечер?

– Да, благодарю.

Минсон внимательно посмотрел на него. Наверное, он привык видеть людей в состоянии напряжения. Подчинённые обычно нервничали перед докладами. Директора старались угадать его настроение, а инвесторы тщательно подбирали слова, когда речь заходила о деньгах. Однако Инхо чувствовал себя спокойным. Его пульс не учащался настолько, чтобы это можно было заметить по дыханию, плечи оставались расслабленными, а взгляд не бегал по сторонам. Даже запаха тревоги не было. Минсон нахмурился.

– Вы не испытываете дискомфорта?

– Нет, господин Кан.

– Совсем?

– А должен?

Джун рядом с ним едва заметно улыбнулся.

– Возможно, вы просто ещё не привыкли к обстановке, – сказал он. – Подождём немного.

Инхо посмотрел на него.

– Конечно.

Минсон скрестил руки на груди.

– Вы знаете, почему получили приглашение?

– Мне сказали, что меня выбрали, – Инхо посмотрел на Джуна. – Как лучшего сотрудника секретариата.

– И вы считаете, что заслужили его? – спокойно спросил Минсон.

Инхо почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Вот оно. Настоящая причина, по которой генеральный директор согласился участвовать в этой затее. Не просто шутка или желание посмотреть, как омега потеряет самообладание. Минсон хотел проверить, насколько Инхо знает своё место. Считает ли он, что достоин находиться среди руководителей, что может стоять наравне с ними.

– Я считаю, что хорошо выполняю свою работу, господин Кан, – уверенно ответил Инхо. – Если приглашение было выдано на основании того, как я справляюсь со своими обязанностями секретаря, то да. Я считаю, что заслужил его.

Джун хмыкнул. Минсон несколько секунд помолчал.

– Вы довольно уверены в себе, – сказал он.

– Просто стараюсь быть объективным.

– Хорошее качество.

Генеральный директор чуть склонил голову на бок.

– Надеюсь, вы сумеете сохранить это качество до конца вечера, – сказал он, развернулся и ушёл.

Джун, напротив, задержался.

– Вы молодец, Инхо, – произнёс он с улыбкой. – Пока держитесь достойно.

– Пока?

Джун прищурился и пристально посмотрел на него. И вдруг Инхо понял, что альфа не просто ждёт его реакции. Он испытывает нетерпение, хочет, чтобы Инхо сломался. Чтобы оказался слабым, растерянным, неспособным контролировать себя омегой. Почему? Из-за пари? Из-за скуки? Или потому, что Джуну не нравилась сама мысль о том, что омега может оказаться сильнее, чем выглядит? Инхо не знал. Но ему захотелось узнать. И поэтому, когда Джун уже собирался уйти, Инхо тихо произнёс:

– Директор Ли?

– Да?

– Можно задать вам один вопрос?

– Конечно.

– Вы действительно считаете, что я не способен здесь находиться?

Джун замер. Всего на долю секунды, но Инхо заметил.

– Что за глупости? – рассмеялся альфа. – Конечно, способны.

– Тогда почему вы так переживаете за моё самочувствие?

Улыбка Джуна стала чуть шире.

– Потому что я забочусь о сотрудниках.

– Понятно, – Инхо кивнул. – Это очень благородно с вашей стороны.

И впервые за вечер Ли Джун не нашёлся, что ответить. К 20:15 Инхо успел познакомиться с четырьмя директорами, двумя заместителями генерального директора и одним инвестором, который принял его за молодого специалиста из юридического отдела. Никто не мог понять, почему этот странный омега не демонстрирует ожидаемой реакции. В зале действительно было много сильных альф. Некоторые из них обладали настолько выраженными феромонами, что другие омеги старались держаться подальше. Несколько женщин уже вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Один молодой сотрудник из финансового отдела попросил принести ему воды и признался, что у него кружится голова. Но Инхо сидел за своим столом и спокойно ел закуски с совершенно невозмутимым выражением лица.

Ли Джун снова посмотрел на Инхо как раз в тот момент, когда Инхо разговаривал с Паком Тэхёном, директором инженерного департамента. С человеком, к которому Джун пытался попасть на совещание уже две недели. Инхо знал это, потому что лично пытался записать его к нему на приём. А теперь Тэхён сидел рядом с Инхо и внимательно слушал, что тот говорит. Новая волна раздражения, отправленная Джуном, ударила в Инхо.

На самом деле для Инхо разговор с Паком Тэхёном был первым приятным событием за весь вечер.

– Вы сказали, что система использует слишком жёсткий порог обнаружения аномалий? – переспросил директор инженерного департамента.

– Да, – ответил Инхо. – Это повышает количество ложных срабатываний при резких изменениях давления. Особенно если алгоритм обучался на данных, собранных в стабильных условиях.

Пак нахмурился.

– Мы учитывали этот фактор.

– Конечно. Судя по доступному описанию, вы использовали статическую модель для нескольких типов терминалов, но если распределение данных отличается от исходного, точность может снижаться.

– Откуда вы знаете?

Инхо замер. Вот он. Тот самый вопрос, который ему задавали снова и снова. Откуда ты знаешь? Будто знания появляются у людей исключительно после того, как им разрешат их получить.

– Я изучал техническую документацию, – спокойно ответил он. – А ещё разработал небольшой прототип системы, которая использует адаптивную корректировку порогов на основании текущих показателей.

Пак отложил вилку.

– Вы разработчик?

– Всё верно. По образованию.

– И где работаете?

Инхо сделал паузу.

– В секретариате генерального директора.

Пак посмотрел на него. Затем медленно перевёл взгляд на его костюм, очки и небрежно падающие на лицо волосы.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

– Почему не в инженерном отделе?

Инхо улыбнулся.

– Хороший вопрос, директор Пак.

– У вас есть портфолио?

– Есть.

– Можете прислать?

Инхо почувствовал, как сердце пропускает удар.

– Вы хотите его посмотреть?

– Разумеется. Если вы действительно разработали то, о чём говорите, мне интересно.

Инхо едва удержался, чтобы не улыбнуться слишком широко. Восемь месяцев. Восемь месяцев он ждал возможности поговорить с человеком, который хотя бы на минуту забудет о его вторичном поле и спросит о его работе.

– Я отправлю вам материалы в понедельник, – сказал он.

– Отлично. Я собираюсь просмотреть несколько проектов перед совещанием по модернизации.

– Хорошо.

Пак протянул ему визитку.

– Напишите мне напрямую.

Инхо осторожно взял её двумя руками. Он смотрел на маленькую карточку с именем и контактными данными и чувствовал нечто настолько тёплое, что на секунду забыл о происходящем вокруг. Его наконец услышали. И именно в этот момент за спиной раздался голос:

– О чём это вы так увлечённо беседуете?

Снова Ли Джун. Разумеется. Как Инхо мог о нём забыть? Пак Тэхён поднял глаза.

– Обсуждаем некоторые технические вопросы.

– С Инхо? – на лице Джуна отразилось недоумение.

– Да. Он, оказывается, разбирается в разработке программного обеспечения.

Джун посмотрел на Инхо с улыбкой, которая совершенно не затронула глаз.

– Не знал, что у нас в секретариате работают такие таланты.

– Теперь знаете, – кивнул директор Пак.

Инхо опустил взгляд на визитку, пряча улыбку, и Джун это заметил, отчего окончательно потерял хорошее настроение.

 

***

 

Кан Минсон наблюдал за происходящим из другого конца зала. Вряд ли ему было жаль Инхо. Нет. Скорее он просто не любил ситуации, которые не мог объяснить. Омега должен был испытывать хотя бы лёгкое беспокойство. Даже если его собственные феромоны слабые, окружающая обстановка всё равно оказывала сильное давление. Но Инхо не выдал ни одного заметного признака стресса. Более того, он сумел заинтересовать Пака Тэхёна. Наверняка многие сочли это странным.

– Господин Кан, – сказал Джун, появившись рядом. – Возможно, нам стоит попробовать другой подход?

Минсон развернулся к Ли Джуну.

– Какой?

– Вы могли бы пригласить Инхо к себе. В кабинете, например. Без лишних людей.

– Зачем? – Минсон сдвинул брови к переносице.

Джун замялся.

– Чтобы проверить, не использует ли он блокаторы. Или какие-нибудь препараты.

Минсон понизил голос, едва сдерживая гнев.

– Вы предлагаете мне увести сотрудника в кабинет, чтобы выяснить, принимает ли он лекарства, потому что он не оправдал ваших ожиданий?

– Я не это имел в виду.

– Тогда что именно вы имели в виду, господин Ли?

Джун замолчал. Генеральный директор поставил бокал на поднос проходившего мимо официанта.

– Ли Джун, я согласился на ваше пари, потому что считал его безобидной шуткой. Но если вы собираетесь превращать корпоративный вечер в публичное унижение сотрудника, то рекомендую вам остановиться.

Джун побледнел.

– Господин Кан, я…

– И ещё одно. Вы уверены, что Инхо не в курсе вашего розыгрыша?

Джун замер. Минсон посмотрел на него с лёгким любопытством.

– Потому что, если он знает, у него может возникнуть вполне закономерный вопрос: почему руководители корпорации тратят время на обсуждение того, способен ли он выдержать феромоны альф вместо того, чтобы заниматься работой.

Джун сглотнул.

– Я уверен, что он ничего не знает.

– Хорошо.

Минсон поправил узел галстука.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, – ответил он и направился к Инхо, оставив Джуна стоять на месте.

 

***

 

Инхо заметил генерального директора ещё до того, как тот подошёл к столу. И сразу понял: что-то изменилось. Не в поведении Минсона, в его эмоциях. Раньше генеральный директор испытывал лёгкое любопытство, смешанное с самоуверенностью. Теперь к ним добавилось раздражение, которое он тщательно скрывал. Но под раздражением обнаружилось кое-что ещё, сомнение. Инхо не удержался от мысленной усмешки. Вот так уже интереснее.

– Господин Инхо, – произнёс Минсон.

– Господин Кан.

– Я слышал, вы обсуждали с директором Паком технические вопросы.

– Да.

– Вы действительно занимаетесь разработкой приложений для топливных компаний?

– Да, господин Кан. Это моя специальность.

– И почему же вы работаете в секретариате?

Несколько человек, стоявших поблизости, начали прислушиваться к разговору.

– Потому что компании неохотно принимают омег в инженерные отделы, – ответил он.

Минсон не сразу отреагировал.

– Вы считаете, что это связано с вашим вторичным полом?

– Я не считаю, – Инхо пожал плечами. – Я это знаю, господин генеральный директор.

Тишина вокруг стала заметнее. Инхо продолжил, всё так же вежливо:

– На собеседованиях меня спрашивали о гормональной стабильности чаще, чем о профессиональных навыках. Некоторые работодатели прямо говорили, что омеги не подходят для технической работы. Поэтому я решил устроиться в «Хван Энерджи» на любую доступную должность, чтобы получить возможность доказать свою компетентность, – он на секунду замолчал. – Я не ожидал особого отношения, господин Кан. Я лишь надеялся, что однажды мне позволят заниматься тем, чему я учился.

Минсон не сводил с него глаз. Инхо чувствовал, как вокруг постепенно меняется атмосфера. Любопытство. Неловкость. А ещё Инхо почувствовал стыд нескольких человек, которые прекрасно понимали, что речь идёт о проблеме, существовавшей в компании годами.

Раздражение генерального директора становилось всё сильнее, но теперь оно было направлено не на Инхо. Возможно, на самого себя. Инхо не удержался. Он едва заметно коснулся сознания Минсона. Не стал усиливать стыд или создавать чувство вины. Он просто убрал ту тонкую эмоциональную завесу, которой генеральный директор обычно прикрывал неприятные мысли и позволил ему почувствовать собственную неловкость в полной мере. Чтобы Минсон осознал, что вокруг них стояли люди, и они слышали их с Инхо разговор. А он, генеральный директор одной из крупнейших корпораций страны, только что участвовал в пари о том, как быстро омега потеряет самообладание под воздействием феромонов. Омега, который восемь месяцев безупречно выполнял работу. Минсон слегка сжал челюсти.

– Я понимаю, – сказал он наконец.

Инхо склонил голову.

– Благодарю, господин Кан.

– Я бы хотел лично ознакомиться с вашим портфолио.

Инхо на секунду замер.

– Разумеется.

– Передайте его мне в понедельник.

– Хорошо.

Минсон помолчал. Затем добавил:

– И, господин Инхо, я прошу прощения, если сегодняшнее мероприятие доставило вам неудобства.

Вокруг стало совсем тихо. Ли Джун, стоявший неподалёку, едва не выронил бокал. Инхо посмотрел на генерального директора. Он мог бы заставить его извиниться ещё раз.
Мог бы усилить чувство вины, заставить Минсона публично признать, что пари было его идеей. Мог бы сделать так, чтобы он запомнил этот вечер на всю жизнь. Но Инхо не хотел управлять чужими решениями. Не хотел заставлять людей говорить то, чего они не считали нужным говорить. Ему было достаточно одного. Впервые за восемь месяцев генеральный директор «Хван Энерджи» разговаривал с ним как с человеком, а не как с представителем вторичного пола.

– Никаких неудобств, господин Кан, – ответил Инхо. – Я прекрасно провожу вечер.

И улыбнулся совершенно искренне. Что, по какой-то причине, заставило Минсона почувствовать себя ещё хуже.

 

***

 

В 20:34 Ли Джун обнаружил, что проиграл пари. Не потому, что Инхо продержался дольше десяти минут. Он продержался уже сорок две минуты. Не потому, что не потерял самообладание. Он выглядел спокойнее половины присутствующих. И даже не потому, что генеральный директор попросил у него прощения. Нет. Джун понял, что проиграл, когда увидел, как Пак Тэхён достал телефон и записал что-то в заметки после разговора с Инхо.

Директор инженерного департамента собирался связаться с ним. По-настоящему. Не ради шутки и не из любопытства, а потому, что посчитал его специалистом. И это было куда хуже, чем проигранное пари. Если Инхо действительно окажется полезным, то Джун не только унизил сотрудника, которого теперь могло заметить руководство, но и поставил себя в крайне неловкое положение. Он стиснул зубы и набрал номер Хери. Секретарь ответила после первого гудка.

– Да?

– Найди мне всё, что есть об Инхо.

– Всё?

– Его резюме, диплом, проекты, оценки, любые документы, которые помогут понять, кто он такой.

Хери на другом конце провода задумалась.

– Зачем?

– Потому что я хочу знать, с кем мы имеем дело.

 

 

Он снова посмотрел на Инхо. Тот стоял у стола с Паком Тэхёном и обсуждал что-то, судя по всему, чрезвычайно интересное. И вдруг поднял голову. Их взгляды встретились. Инхо ему улыбнулся. Джун почувствовал холодок вдоль позвоночника.
На секунду показалось, что омега знает про пари. Не просто догадывается, а именно знает о том, как они хотели увидеть его унижение, и теперь наблюдает с выражением человека, который только что одержал победу. Джун резко отвернулся. Глупости. Инхо не мог знать. Он ведь ничего не слышал. Верно?

 

***

 

В 21:00 ведущий объявил о начале официальной части вечера. На сцену поднялся Кан Минсон, поблагодарил сотрудников за работу, упомянул достижения корпорации и объявил о нескольких предстоящих проектах. Инхо слушал внимательно. В частности, его заинтересовало упоминание новой системы цифрового управления топливными терминалами. Минсон говорил о повышении эффективности, сокращении расходов и модернизации инфраструктуры, но Инхо сразу заметил одну деталь: в презентации использовались показатели, которые не вполне соответствовали техническим данным из открытых отчётов. Он нахмурился. Странно. На экране появился график прогнозируемой эффективности. Инхо посмотрел на него ещё раз. Затем достал телефон и открыл сохранённый файл. Да. Он не ошибся. В расчётах имелась проблема, не катастрофическая, конечно, но существенная. При определённых условиях новая система могла давать ложные прогнозы, которые приводили бы к неэффективному распределению ресурсов. Инхо почувствовал, как внутри поднимается знакомое возбуждение. Интеллектуальное. То самое чувство, которое возникало, когда он видел задачу и понимал, что способен найти решение.

Он обратился к Паку Тэхёну. Инхо специально старался держаться поближе к техническому директору.

– Директор Пак, – тихо позвал он.

– Да?

– Можно задать вам вопрос по презентации?

– Конечно.

Инхо показал ему экран телефона. Пак Тэхён несколько секунд смотрел на цифры. Потом выпрямился.

– Где вы это нашли?

– В открытой технической документации на сайте компании. Я сопоставил показатели с данными из предыдущего отчёта. Пак снова посмотрел на экран. Его лицо стало серьёзным.

– Вы уверены?

– Я могу ошибаться. Но, если использовалась та же модель прогнозирования, то при изменении входных параметров система может давать отклонение выше заявленного.

Пак молчал. Затем достал телефон.

– Пришлите мне это прямо сейчас.

Инхо отправил файл. Тэхён прочитал сообщение, поднял голову и посмотрел на сцену. Кан Минсон как раз заканчивал выступление.

– Господин Инхо, – тихо сказал Пак. – Вы понимаете, что это может быть серьёзной проблемой?

– Поэтому я и решил сообщить вам.

– Вы должны были сделать это раньше.

Инхо опустил взгляд.

– Я всего лишь секретарь.

Пак замолчал. Потом медленно кивнул.

– Да. Понимаю. Оставайтесь здесь.

– Куда вы?

– Мне нужно кое-что проверить.

Пак Тэхён направился к сцене. Инхо проводил его взглядом. Потом посмотрел на Минсона, который уже спускался в зал, и впервые за вечер ощутил нечто похожее на тревогу. Потому что он только что сделал то, чего избегал все восемь месяцев. Вмешался. Не в эмоции людей. В работу корпорации, и последствия могли оказаться гораздо серьёзнее, чем любой розыгрыш. Через десять минут Кан Минсон подошёл к нему. На этот раз без Ли Джуна.

– Директор Пак показал мне ваше сообщение. Вы утверждаете, что в расчётах системы мониторинга есть ошибка.

– Я утверждаю, что есть вероятность ошибки. Для окончательного вывода нужно проверить исходные данные.

Минсон смотрел на него несколько секунд.

– Вы понимаете, что эта система обошлась корпорации в значительную сумму?

– Да, господин Кан.

– И что её разработкой занимались специалисты с многолетним опытом?

– Да.

– И всё же вы решили поставить под сомнение их работу на основании открытых материалов?

Инхо медленно вдохнул. Снова та же стена, которую он встречал на каждом собеседовании. Неважно, что он говорит. Неважно, насколько точны его расчёты. Сначала он должен доказать, что имеет право говорить.

– Я не ставлю под сомнение их квалификацию, господин Кан, – произнёс он. – Я предлагаю проверить данные. Если я ошибся, то принесу извинения и больше не буду поднимать этот вопрос. Но если ошибка существует, лучше обнаружить её до внедрения системы.

Минсон не ответил сразу. В его взгляде появилось что-то новое. Осторожность.

– Вы всегда так разговариваете с руководством?

Инхо задумался.

– Только когда считаю, что могу быть полезен.

Минсон едва заметно усмехнулся.

– Понятно.

– В понедельник в девять утра вы явитесь в мой кабинет.

Инхо почувствовал, как сердце упало куда-то в желудок.

– Да, господин Кан.

– Принесите своё портфолио, все расчёты и материалы, на основании которых сделали выводы.

– Хорошо.

– И подготовьтесь объяснить мне, почему секретарь генерального директора разбирается в технических вопросах лучше, чем некоторые специалисты, которым корпорация платит огромные деньги.

Инхо не смог сдержать улыбку.

– Я постараюсь, господин генеральный директор.

Минсон посмотрел на него с выражением человека, который только что обнаружил в собственном кабинете незнакомую дверь.

– Надеюсь.

Он развернулся и ушёл. Руки Инхо слегка дрожали, но не от страха. От возбуждения. Восемь месяцев он ждал подобного шанса. И вот теперь у него была встреча с генеральным директором, обещание разговора с директором инженерного департамента и возможность наконец-то доказать, что он способен заниматься тем, чему учился. Всё это произошло за один вечер. На гала-вечере, который должен был стать его публичным унижением. Инхо посмотрел на часы. Почти половина десятого. Он выдержал испытание.
Нет. Он даже не заметил, как оно закончилось. Но теперь, когда первая часть его плана увенчалась успехом, возникла новая проблема. Он должен был решить, что делать с Ли Джуном и Кан Минсоном. Потому что Инхо прекрасно понимал: люди, которые однажды решили сделать из него посмешище, не обязательно оставят его в покое после того, как он докажет свою полезность. Особенно если выяснится, что он не так прост, как они думали.

В 21:35 Инхо вышел на террасу. Ему требовалось несколько минут тишины. Ветер приятно холодил лицо. Инхо снял очки и откинул волосы со лба. Город расстилался под ним бесконечным морем огней. Он облокотился на перила и закрыл глаза. Внутри всё ещё гудели чужие эмоции. Любопытство, раздражение, зависть, тревога. И где-то внизу, среди сотен людей, находились два человека, чьи эмоции он запомнил особенно хорошо. Ли Джун и Кан Минсон. Один боялся потерять лицо, другой – обнаружить, что ошибался. Инхо мог бы сделать так, чтобы оба почувствовали настоящий ужас. Мог бы заставить Джуна усомниться в каждом своём решении. Мог бы превратить спокойствие Минсона в мучительное беспокойство, но он не собирался этого делать. По крайней мере пока. Он слишком долго мечтал о возможности работать инженером, чтобы теперь рисковать всем ради мести. Ему нужно было доказать свою компетентность и получить доступ к техническим проектам. Он хотел заставить руководство оценивать его по результатам. А уже потом… Инхо усмехнулся. Потом он решит, заслуживают ли эти люди прощения.

 

***

 

– Значит, вот где вы прячетесь.

Инхо открыл глаза. Кан Минсон появился без Ли Джуна и привычной толпы людей, которая всегда окружала его. Только он сам и его тяжёлые, властные феромоны, которые в ночной прохладе ощущались особенно отчётливо. Инхо выпрямился.

– Я не прячусь, господин Кан. Просто хотел подышать свежим воздухом.

Минсон подошёл ближе, но остановился на расстоянии нескольких шагов. Некоторое время они молчали. Затем Минсон спросил:

– Скажите мне честно, Инхо. Вы действительно ничего не почувствовали сегодня вечером?

Инхо посмотрел на него с удивлением.

– А что именно я должен был почувствовать?

– Вы прекрасно знаете, о чём я говорю.

– Нет, господин Кан. Боюсь, что не знаю.

Минсон внимательно изучал его лицо. Теперь, когда волосы омеги не закрывали глаза, а очки лежали в кармане, Инхо выглядел совсем иначе. Всё ещё худой, всё ещё слишком бледный, всё ещё в нелепом костюме, но его взгляд был ясным и удивительно спокойным. В нём не ощущалось ни покорности, ни страха. Только ожидание. И это почему-то раздражало Минсона сильнее, чем любая дерзость.

– Я говорю о феромонах, – наконец произнёс он.

– Ах, о них. Нет, господин Кан. Ничего особенного.

– Даже от меня?

Инхо медленно втянул носом воздух. Потом замотал головой и тихо рассмеялся.

– Простите. Я не хотел вас обидеть.

– Вы не ответили на вопрос.

– А вы уверены, что хотите услышать ответ?

 

***

 

Когда Минсон замолчал, Инхо почувствовал, как внутри альфы впервые за вечер появляется нечто, чего раньше не было. Неуверенность. Крошечная трещина в броне человека, который привык, что весь мир подчиняется его решениям. Инхо мог бы расширить её. Мог бы усилить сомнение, заставить Минсона потерять самообладание и почувствовать себя таким же беспомощным, каким сам Инхо ощущал себя на протяжении восьми месяцев, но вместо этого он просто надел очки. Аккуратно зачесал волосы обратно на лоб и вернул себе привычный облик незаметного секретаря.

– Доброй ночи, господин Кан. Спасибо за приглашение.

Он прошёл мимо генерального директора и направился к дверям. Минсон остался стоять на террасе.

Когда Инхо вернулся в зал, Ли Джун ждал его у выхода.

– Инхо, – произнёс он.

– Директор Ли.

– Нам нужно поговорить.

– Ладно.

Джун огляделся.

– Наедине.

Инхо посмотрел на часы.

– Боюсь, мне пора домой. Завтра у меня личные дела.

– Это важно.

– Тогда, возможно, вы сможете назначить встречу через секретариат.

Джун сжал челюсти.

– Не издевайтесь.

Инхо остановился. Несколько секунд он смотрел на альфу, а потом вдруг понял, что Джун действительно злится. Не потому, что Инхо отказался от разговора. Джун боялся, что его поведение станет известно другим руководителям. Боялся, что нелепая шутка обернётся неприятностями для его карьеры. И этот страх был настолько сильным, что Инхо почти физически ощущал его.

– Директор Ли, – мягко произнёс он. – Вы ведь хотели, чтобы я сегодня хорошо провёл время?

Джун побледнел.

– Что?

– Вы сами сказали, что заботитесь о сотрудниках.

Инхо улыбнулся.

– Так что не волнуйтесь. Я действительно прекрасно провёл вечер.

Он сделал паузу.

– Более того, благодаря вам я наконец-то получил возможность поговорить с директором инженерного департамента и генеральным директором о своей специальности.

Джун смотрел на него так, словно перед ним внезапно появился совершенно незнакомый человек.

– Я не понимаю…

– Ничего страшного. Вам и не нужно всё понимать, – Инхо поправил полы безразмерного пиджака.

– Доброй ночи, директор Ли, – попрощался он и ушёл, не позволив себе ни единого лишнего жеста.

А за его спиной Ли Джун стоял посреди роскошного зала и чувствовал себя человеком, над которым смеются. Хотя никто не смеялся. Инхо ликовал.

В такси он снова снял очки и откинулся на спинку сиденья. Его телефон завибрировал. Новое сообщение. Неизвестный номер. «Господин Инхо, это Пак Тэхён. Я просмотрел отправленные вами материалы. У меня есть несколько вопросов. Можем встретиться в понедельник до совещания?» Инхо перечитал сообщение дважды. Затем улыбнулся.

– Ну здравствуй, инженерный отдел.

Он набрал ответ. «Разумеется, директор Пак. Буду рад встрече.» Отправил. Телефон завибрировал снова. На этот раз сообщение пришло с внутреннего корпоративного номера. Кан Минсон. «Жду завтра в 9:00. Не опаздывайте.» Инхо посмотрел на экран. Затем перевёл взгляд на ночной город за окном.

– Ну конечно, – пробормотал он. – Даже в субботу нельзя спокойно поспать.

Он убрал телефон в карман и закрыл глаза. Впервые за восемь месяцев его будущее перестало выглядеть тупиком. Впереди была встреча с генеральным директором, разговор с директором инженерного департамента и шанс, который он не собирался упускать. Но была и другая проблема. Инхо не мог не заметить, что Кан Минсон вёл себя странно. Слишком внимательно смотрел и много спрашивал, отчаянно пытаясь понять, почему омега, который почти не пахнет, не реагирует на его феромоны. Это могло стать опасным. Особенно если генеральный директор начнёт задавать правильные вопросы. Инхо прикрыл глаза. Ничего. Я справлюсь. Он справлялся восемь месяцев. Справится и теперь. В конце концов, у него был секрет, который никто не должен узнать. Инхо собирался хранить его до тех пор, пока сам не решит иначе.

Однако он не знал одного. Оставшись на террасе после его ухода, Кан Минсон не сразу вернулся в зал. Он стоял у перил, глядя на город, и пытался понять, почему разговор с обычным секретарём оставил у него такое странное ощущение. Он не почувствовал привычного запаха омеги. Не заметил ни малейшего признака подчинения, но на несколько секунд, когда Инхо посмотрел ему прямо в глаза, Минсон испытал нечто совершенно неожиданное. Ему показалось, что он стоит перед человеком, который знает о нём гораздо больше, чем должен. Человеком, который способен увидеть его насквозь. Минсон нахмурился.

– Кто же ты такой, Инхо? – ветер унёс вопрос в ночную темноту.

А далеко внизу такси остановилось на красный свет. Инхо открыл глаза и посмотрел в окно. На его лице всё ещё блуждала заметная улыбка. Он не знал, что именно почувствовал генеральный директор. Но знал, что впервые за весь вечер тот испугался.