Онлайн чтение книги Теперь ты
27 Стыд

Нас отчаяние и скука разбили друг об друга,

И, обезглавленными

Мы, чокнутыми стали!

Сплетаясь в страсти безнадежной:

Телам тела мешали,

Словам - улыбки,

Поцелуям - губы,

Глазам - поток соленых слез,

Ногам - пьяная походка,

Шея - жирафу длинному.

Бежали, задыхаясь,

И каждый знал: «Я надышусь!»

Срывался в хриплое: «Люблю»,

Падал,

Разбивался -

Я догнать тебя пытался.

Только вот заметил ты

Бестолковую возню в узел связанных чернил

На скомканной моей рубашке?

А как птицами разлетались тени из-под ног,

Разбиваясь об окна наших снов?

Задыхаться, зная, я проснусь...

Задыхаться, зная, я надышусь...

Открой его!

Пусть станет нам темницей[1].

 

На этот раз, сидя в автобусе, Юкия не спал, и, когда они проезжали мимо района Мирамар в Гаване, он вдруг сказал, что это место сильно отличается от всего, что ему довелось увидеть на Кубе. Туки с важным видом экскурсовода заверил, что это самый дорогой район в городе, где живет, в основном, вся административная верхушка страны.

— Значит, снять здесь квартиру не выйдет?

— Полагаю, что нет, — смеясь, ответил ему юноша.

— Блэйм, — он толкнул парня, который сидел рядом, возле окна, в плечо. — Давай, показывай, сколько у тебя припасено на черный день!

Блэйм недовольно заворчал. Ему так и не удалось сомкнуть глаз прошлой ночью, и сейчас он пребывал в крайне скверном расположении духа.

— Да ладно тебе, ты же две недели работал не покладая рук!

— Мы снимем то, на что хватит денег, — огрызнулся он.

— Чего это с тобой? — Юкия снова недовольно толкнул его в плечо. — Не выспался что ли?

Блэйм ничего ему не ответил, продолжая надувать пухлые губы. Вскоре они вышли из автобуса в районе Старой Гаваны и весь оставшийся день искали себе комнату для съема. Правда, ближе к вечеру телефон Туки неожиданно зазвонил, после чего он стремительно покинул их, сказав, что это касается аренды помещения, в котором он собирается открыть школу танцев.

По дороге в Гавану Туки успел рассказать им, что в конце февраля будет проходить международный фестиваль кубинских сигар, и что он хочет успеть организовать на нем танцевальное выступление.

Блэйм отметил про себя, что Туки зря времени не теряет и просчитывает все на несколько шагов вперед. Блэйму это сильно нравилось в нем, хотя, судя по чванливому выражению лица Юкии, тот смотрел на него не больше, чем на надоедливое насекомое, от которого ему хотелось побыстрее избавиться.

Оставшись наедине впервые за долгое время, Юкия и Блэйм немного растерялись и испугались странного одиночества. Но быстро собрались с мыслями и продолжили плутать среди полуразрушенных домов колониальной эпохи различных стилей — барокко, неоклассицизма — и все это было приправлено традиционным кубинским колоритом. Все дома были двух- и трехэтажными, пропитанные испанским влиянием — со внутренними открытыми дворами с фонтанами, изящными балконами, украшенными узорчатыми решетками. Практически во всю высоту домов разросся густой зеленый плющ с красными цветами, по которому, как в книгах Майн Рида, не составляло труда залезть на веранду второго этажа прямо с улицы.

Они немного задержались на кафедральной площади, где располагался собор Святого Христофора (архитектурные отголоски первых испанских завоевателей). Здесь было очень много туристов в сопровождении гидов. Там и тут мелькали вспышки фотокамер.

— Как только мы найдем жилье, ты сразу пойдешь учиться, — нарушая затянувшееся молчание и перекрикивая громкую речь экскурсоводов, заявил Блэйм.

— А как же работа? — удивился Юкия. — На что мы будем жить?

— Туки предложил мне работу…

— Снова Туки, — недовольно перебил его Юкия.

— Перестань, он просто пытается нам помочь…

— Его слишком много! — возмутился тот, не давая Блэйму договорить.

«Я знаю, но пока у нас нет другого выхода», — сардонически думал Блэйм про себя, давая Юкие вдоволь выговориться.

— С каких это пор ты стал во всем на него полагаться? Он что, нравится тебе? Ну, может быть, мне тогда оставить вас вдвоем на этом райском острове, а я пока поеду, помогу своей жене…

Его истерику прервала похоронная процессия, неожиданно вырулившая из-за угла на площадь. Это заставило Юкию неожиданно замолчать. Он диким взглядом вцепился в гроб, который несли несколько кубинцев. Перед гробом шел целый духовой оркестр, а позади — длинная толпа родственников, которые громко оплакивали мертвеца. Шум от процессии заполонил собой всю площадь, заставив большинство туристов, которые тоже не ожидали подобного расклада событий, шарахнуться в стороны, а кого-то — в ужасе побежать прочь с площади.

Гроб был открытым, поэтому можно было разглядеть покойника — пожилого мужчину-кубинца. Сейчас, после отпевания, его несли на кладбище для захоронения.

— Забвенный, — вырвалось изо рта Юкии.

Блэйм вспомнил, что совсем недавно Юкия похоронил свою мать, и, возможно, эта процессия навеяла на него тяжелые воспоминания. Ничего не говоря, он схватил бледного Юкию за руку и потащил прочь с площади, с которой доносился колокольный звон прямо из башен кафедрального собора. Хоронили кого-то важного, раз даже собор, который уже давно стал музеем, издал для покойного тяжелозвонный глас.

Блэйм заметил, что Юкия заплакал, и им пришлось остановиться в узком проулке между зданиями. Парень совсем раскис, опустился на асфальт и закрыл лицо руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

Как Блэйм и думал, увиденное действительно напомнило Юкие о недавней утрате. Им так и не представилось возможности поговорить о смерти Хэрит. Блэйм уже давно понял, что Юкия болезненно реагирует на все, что связано с матерью, и всячески избегает разговоров о ней. Поэтому сейчас, стоя рядом с ним, он мог только молча наблюдать.

Он вспомнил себя, как два года назад точно также убивался при любом упоминании об отце. Самым страшным и, возможно, абсурдным во всей этой ситуации было то, что при виде того, как страдает Юкия, у него разрывалось сердце, хотя он должен был бы его ненавидеть, и никто бы его в этом не упрекнул. Но юноше было тяжело при виде его страданий и вдвойне тяжело от того, что он разделяет его горе.

Блэйм присел рядом с ним и обнял, положив голову Юкии себе на грудь и уткнувшись лицом в его черные волосы.

«Мы оба с тобой сиротки», — с усмешкой подумал он.

Юкия сильно стиснул его в объятиях, так что у Блэйма перехватило дыхание. Ему не составило труда догадаться о его недвусмысленных намерениях, поэтому Блэйм отстранился и встал.

— Пошли, — поправляя спавшие с бедер джинсы, сказал он. — Если и эту ночь я проведу на улице, как бездомная собака, то я точно улечу обратно в Лондон. По крайней мере, там для меня всегда готова бесплатная теплая кровать, — сварливо закончил он.

Юкия, посмеиваясь, протянул руку, чтобы тот помог ему встать.

— Не думаю, что ты сможешь надолго задержаться в своем уютном домике…

— Это еще почему? — перебил его Блэйм.

— Некому будет тебя согревать по ночам, — томно протянул Юкия.

— Да что-то в последнее время ты не особо стараешься это делать.

— Как?! — удивился Юкия и быстро стер слезы со своих длинных ресниц. — Ты же сам сказал, чтобы я больше не приближался к тебе!

Блэйм покраснел и молча направился по извилистой улочке в сторону жилых кварталов, о которых ему рассказал Туки.

— Что, у тебя уже ломка? — не отставал Юкия, издевательски шепча ему в самую макушку.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой это, — отнекивался Блэйм.

Весь оставшийся день они скитались по узким, запутанным улочкам Старой Гаваны.

Блэйму приходилось обороняться от бесконечных нападок со стороны Юкии. То он специально наступал ему на ногу, то толкал в спину, то начинал махать перед ним кулаками, напрашиваясь на драку. Поиски жилья сделались невыносимыми из-за непредсказуемого поведения Юкии: тому не нравился запах канализации рядом с домом — он тут же говорил об этом владельцу. Или дом был каким-то накренившимся, с сильно облупленной штукатуркой, и тут Юкия тоже не упускал возможность вставить свое финальное слово и придраться к мелочам, тем самым обидев арендодателей, хотя цена для такого жилья была вполне себе приемлемой. Блэйму было трудно объясняться с кубинцами на незнакомом языке, а Юкия вел себя, как последний идиот. Казалось, что в него вселился бес, поэтому помощи от него никакой не было, хотя он явно понимал испанский язык лучше Блэйма.

На улице уже стемнело, когда Блэйму позвонил Туки и поинтересовался, как продвигаются поиски жилья. Блэйм не стал ему жаловаться на то, что не может найти ничего подходящего из-за ребяческого поведения своего спутника, поэтому сказал лишь, что поиски продвигаются медленно. После чего они договорились встретиться в баре «Хемингуэй» в одиннадцать вечера.

— А может быть, втайне от меня, наш милый карлито согревает тебя по ночам? — съехидничал Юкия, но заметив, как злобно сверкнули глаза Блэйма, поспешил добавить: — И что это за название такое «Хемингуэй», совсем как писателя звали…

— Я понятия не имею, — тяжело выдыхая, проговорил Блэйм. — Хватит тебе уже придираться ко всяким мелочам. Это не важно, ясно?

— Ясно, — передразнил Юкия, косо поглядывая в его сторону.

Они уже некоторое время шли молча по темным и грязным улицам города в сторону бара, когда Юкия вдруг сказал:

— Тебе все равно придется положить конец этой дружбе.

— Что? — Блэйм остановился и внимательно посмотрел ему в глаза, которые в сгущающихся сумерках стали похожи на переливающиеся обсидиан.

— У него к тебе будет все больше и больше вопросов и…

— И? — перебил его Блэйм, явно не понимая, к чему он клонит.

— Боюсь, что не все ответы ему понравятся.

— Ты просто одержимый! — Блэйм не выдержал  и сорвался на крик. — Я не твоя собственность, и мы живем не на необитаемом острове. Как бы ты этого не хотел, но я буду общаться с людьми. Я буду вынужден это делать, иначе мы просто погибнем!

— Блэйм, ты не понимаешь…

— Чего я не понимаю?!

— Чем ближе ты становишься к нему, тем больше его будут интересовать ответы на самые сокровенные вопросы: о том, кто ты, кто я и что нас с тобой связывает.

— А разве это не очевидно?

— Я переживаю за тебя, — прошептал Юкия. — Ты убегаешь от правды не только перед самим собой, но и перед лицом совершенно посторонних людей…

— То есть ко всему прочему теперь ты считаешь меня лицемером? — в недоумении спросил его Блэйм. — Давай, назови хоть раз вещи своими именами — значит, по-твоему, я ханжа?!

— Я не хочу ссориться с тобой, — он протянул к нему руки, но Блэйм в ярости оттолкнул его.

Он быстро перешел на другую сторону узкой улицы, Юкия едва поспевал за ним. Затем Блэйм резко остановился, по сильно выпирающим острым лопаткам под его тонкой кожей на спине можно было увидеть, как он сильно напрягся:

— Если бы я не принял всю правду, которая нас с тобой связывает, меня бы сейчас не было рядом с тобой.

— Это очевидно, что ты не можешь свободно говорить об этом…

— А кто? — он развернулся к нему с глазами полными слез. — Кто другой сможет говорить о таком спокойно?

— Я не другой человек, Блэйм. Я тот самый человек, который испортил тебе всю жизнь. Не обманывай себя!

— И ты полагаешь, что я не смогу со спокойной душой рассказать об этом кому бы то ни было, боясь, что меня осудят за это? — горделиво запрокинув голову, спросил он. — Что человек, которого я люблю, — убийца?

— А ты думаешь, это не самое страшное, что может быть?

На улице совсем стемнело, и двое парней стали похожи на две безликие, черные тени. Стало так тихо, что был слышен топот ног по мощенной камнем соседней улице. А из окон жилых домов доносился звук включенных телевизоров.

— Если тебе будет так угодно, то я буду хоть до конца своих дней убегать от правды, и пускай это окончательно сведет меня с ума, — процедил Блэйм сквозь зубы. — Доволен?

— Нет.

— Вот и прекрасно.

Блэйм снова резко развернулся и быстро зашагал вдоль улицы. Юкия медленно шел следом, не сводя с него глаз, потом он резко ускорил шаг и нагнал его.

В бешеном порыве он обхватил его вокруг талии, затащил в один из крошечных подъездов и грубо прижал к отсыревшей стене с облупленной краской. По краям острые кусочки краски напоминали скорлупу и больно впивались в спину.

— Не смей! — прошипел Блэйм сквозь слезы.

Но Юкия и не думал слушать. Он силой поцеловал его, за что получил укус в губы, так что они даже закровоточили.

— Я не позволю тебе так обращаться со мной! — истерично выкрикнул раскрасневшийся Блэйм.

Но его сопротивление еще сильнее раззадорило Юкию. Поморщившись, он слегка ударил его по щеке, затем внимательно посмотрел в глаза, ожидая реакции. Блэйм тоже замолчал, рассматривая его. Вдруг суровое выражение лица Юкии сменилось чуть заметной улыбкой. По всему его виду было видно, что он еле сдерживает смех. Блэйм же продолжал смотреть на него глазами надзирателя, что окончательно развеселило последнего, и он разразился безудержным смехом.

— У тебя приступ неожиданного веселья? — удивился он внезапной перемене настроения Юкии, пытаясь отстраниться.

— Я забыл слова! Хотел сказать и забыл…

Их движения были похожи на странный танец, в котором, вместо грации, было что-то отчаянное и пугающее, похожее на поведение двух пьяных людей. Руки запутались в сдерживающих движениях.  Выражения лиц были неясными — они то ли смеялись, то ли плакали. Наконец, положив руки на плечи Блэйма, Юкия немного подался вперед и, продолжая смеяться, уронил голову ему на грудь:

— «Но остались в глазах приоткрытых твоих

Две волны. Их море тебе подарило»[2].

— выдавил он, пытаясь казаться серьезным. Но, когда, он оторвал голову от груди Блэйма и поднял лицо, чтобы вновь взглянуть ему в глаза, то не выдержал и снова рассмеялся.

— Сумасшедший, — проговорил Блэйм, отворачиваясь. Ему было одновременно и смешно, и страшно наблюдать за его дурачеством и испытывать при этом сильнейшее возбуждение.

Продолжая виснуть на нем и переминаясь с ноги на ногу, будто вот-вот потеряет равновесие и упадет, Юкия все еще продолжал смеяться, стараясь вспомнить строки какого-то стихотворения:

— «Две волны остались в глазах твоих,

Чтобы я утонул, погружаясь в них»[3].

На мгновение Блэйм замер. Их глаза, которые все это время настойчиво избегали друг друга, встретились в пристальном взгляде. Воспользовавшись его замешательством, Юкия незаметно просунул руки ему под футболку и обнял худощавое тело, сквозь кожу которого заметно проступали ребра.

От прикосновения горячих ладоней у Блэйма сильно забилось сердце, чувствуя, что стоит, будто на углях, он обхватил Юкию за шею и прижался к его губам, настойчиво требуя, чтобы тот раскрыл их. Они слились в истерзанном, рваном поцелуе, больше похожем на опустошенный и уже испитый источник. 

— Это просто невыносимо — я не могу сопротивляться тебе! — отрываясь от губ Юкии, задыхаясь, прошептал он, чуть касаясь тонкими пальцами его разгоряченного тела.

— Вот черт, — прошипел Юкия.

Блэйм вопросительно посмотрел на него из-под полуопущенных век.

— Я войду в тебя!

— Нет, Юкия… не здесь… — ужаснулся Блэйм.

Но Юкия не дал ему договорить, он резко развернул парня спиной и прижал животом к стене, а сам припал к нему сзади и начал покрывать его тело поцелуями.

— Нет, нет, нет… — пытался руками остановить его Блэйм. — А если кто-то зайдет сюда…

— Я больше не контролирую себя, — прошептал Юкия, прижимаясь носом к его затылку и морщась, будто от приступа невыносимой боли.

— Это я виноват в том, что сдерживал нас так долго, — упираясь в стену руками и опуская шею, точно покорившаяся своему наезднику дикая лошадь, чуть слышно пробормотал он слипшимися губами.

От запаха душистых цветов, которые росли на лозе, растянувшейся по всей стене старого здания, звенела голова. Движения Юкии были страстными и дикими. Он двигался очень быстро, и пару раз Блэйм вскрикивал от боли. Спине тоже было больно упираться в каменную стену. Кожа стала липкой, ему было жарко, Блэйм чувствовал себя некомфортно и грязно — и это возбуждало еще сильнее. Он ничего не мог сделать: этот акт, граничащий с изнасилованием, вскоре начал доставлять ему удовольствие.

Блэйм слышал, как где-то звонит телефон. Скорее всего, это был Туки.

Весь подъезд наполнился их прерывистым дыханием.

— Юкия, остановись, — прошептал Блэйм, срывающимся голосом, но тот лишь оглушил его глубоким поцелуем.

Блэйм не знал, сколько прошло времени. Кажется, он отключился, прежде чем Юкия наконец оторвался от него и, глубоко дыша, уселся на лестничные ступени, которые располагались сбоку от них. Юноша, пошатываясь, встал. Он тут же заметил, как вдоль его ног заструилась липкая жидкость. Юкия тоже это заметил и протянул к нему руки, чтобы помочь вытереться, но Блэйм оттолкнул его.

— Сколько раз ты в меня кончил, придурок?! — прошипел недовольно Блэйм, чем поверг Юкию в истеричный смех.

— Как же хорошо, — вырвалось у него. — Сердце бьется, как сумасшедшее.

Он продолжал тяжело дышать, это немного встревожило Блэйма. Он поспешил натянуть на себя джинсы и подошел к нему. Все тело Юкии горело. Сердце действительно билось очень часто, и ему было трудно дышать.

— Не нужно тебе было так набрасываться на меня — теперь тебе плохо!

— Я не мог остановиться, прости меня.

Блэйм прижал его голову к животу.

— Успокойся, — его дыхание тоже было прерывистым. — Постарайся дышать ровно и не так часто, — прошептал он ему в мокрые волосы.

Юкия не выдержал его близости, схватил за бедра и усадил к себе на колени. Он снова принялся целовать Блэйма, тот пытался сопротивляться, но Юкия заломил ему руки за спину, прижимая два раскаленных тела друг к другу еще сильнее.

— Сумасшедший, остановись, — с трудом проговорил с откинутой назад головой Блэйм, пока Юкия покусывал его шею.

— Хочу уйти и не вернуться, уснуть и не проснуться. Хочу раствориться в тебе и больше никогда ни о чем не думать. Стать единым целым. Одним организмом с тобой… существовать нигде и никогда…

— Юки… я… Ю…

— Мальчик мой.

Туки пришлось ждать их целых три часа, прежде чем Юкия и Блэйм ввалились в бар «Хемингуэй». Пошатываясь, они подошли к столику, за которым, весь разозленный, ожидал их парень.

— Где вы были? — недоумевал он. — Блэйм, я же дал тебе карту города! Вы что, потерялись?!

Глядя на красное лицо Блэйма, словно у него была лихорадка, и на его опухшие губы, возмутился Туки.

— Прости меня, — хриплым голосом выдавил из себя Блэйм.

— Что с вами случилось? — поинтересовался тот.

Юкия прыснул со смеху. Туки окатил его ледяным взглядом.

— Да мы заблудились, — начал оправдываться Блэйм.

— Что это за название такое «Хемингуэй»? — вставил свое коронное слово Юкия.

— Это писатель, — хмурясь, ответил ему Туки.

— Я в курсе, — вступая с ним в словесную перепалку, огрызнулся Юкия.

— Если ты не в курсе, то Хемингуэй жил вместе со своей женой в Гаване, и его дом до сих пор сохранился. Сейчас это музей.

— Знаешь, это не самый мой любимый писатель, чтобы быть в курсе всех его семейных перипетий.

— Тогда тебе, наверное, не известно, что он встречался с самим Эрнесто Че Геварой?

— Этот парень мне нравится, — щелкнул языком Юкия. — Надо будет купить футболку или плакат. Я, кстати, видел, когда мы ехали в автобусе, граффити с его изображением на стенах.

— И что тебе только может в нем нравиться?! Он был таким же убийцей, как и Фидель Кастро. Именно он и сделал из Че Гевары героя, — прошипел Туки, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в том, что его никто не услышал.

— Что ты делаешь? — усмехнулся Юкия, заметив его странное поведение.

— Меня могут арестовать за такие слова.

— Почему? — ахнул Блэйм.

— Потому что эта страна — одна большая тюрьма для тех, кто здесь родился. Меня могут арестовать даже за то, что я разговариваю с вами.

Юкия и Блэйм не нашлись что ему ответить.

— Так вот, Хемингуэй жил неподалеку от этого бара, в усадьбе «Финка Вихия», почти двадцать лет, — Туки продолжил свой рассказ про писателя. — Особняк можно увидеть прямо отсюда, он на вон той возвышенности, — он указал пальцем на огромную усадьбу желтого цвета с белыми окнами на холме в нескольких километрах от бара. — После самоубийства писателя на Кубе часто стали появляться заведения с его именем, особенно это касалось публичных библиотек, пристаней, пляжей и даже курортов.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Юкия.

— Нас постоянно пичкали историями про Хемингуэя на занятиях в школе. Он вроде местной достопримечательности. Он ведь здесь и книгу свою написал, «Старик и Море»! Вы ее читали?

Юкия, смеясь, развел руками, ему явно было интересно его слушать, чего нельзя было сказать про Блэйма, который сидел все это время, держась за живот, и по всему его виду было видно, что он плохо себя чувствует. Рассказ о писателе, который покончил жизнь самоубийством, навеял на него плохие воспоминания, и он сильно побледнел.

— Наверное, вы с голоду умираете, — начал тревожится Туки.

— Сейчас я что-нибудь нам закажу, — Блэйм уже хотел было встать и пойти к бармену, как вдруг ноги у него подкосились, и он упал.

Юкия и Туки бросились к нему.

— Все нормально, — придя в себя, успокоил их Блэйм.

— Может, вызвать скорую? — поинтересовался Туки.

— Нет, не нужно! — испуганно выкрикнул Блэйм, пока Юкия усаживал его обратно на стул. — Я просто очень сильно устал.

Побледневший Туки всунул деньги Юкие, который все это время не сводил озадаченного взгляда с Блэйма, и отправил его за заказом, сделанный им еще до их прихода.

— Что он с тобой сделал? — спросил он, пока не было Юкии.

— Ничего, мы просто гуляли… — предательские слезы навернулись на глаза Блэйма, и он поспешил опустить лицо.

— Давай я заберу тебя! Если он обидел тебя, я смогу спрятать тебя, и он не найдет…

— Нет, тише, Туки ты все не так понял, — попытался перебить его Блэйм.

— Но это же очевидно, что вы с ним подрались…

— Секс… — вдруг вырвалось изо рта Блэйма, которому, судя по всему, уже надоело строить из себя невинность.

— Что?

— Мы занимались сексом, — глядя прямо ему в глаза, спокойно ответил Блэйм.

Туки в недоумении молча посмотрел на него.

Вскоре Юкия принес поднос с ужином и тремя кружками пива. Он заметил на себе презрительный взгляд Туки, но никак не стал на это реагировать.

— Я не знал, что вы будете пить, поэтому заказал пиво, — недовольно проговорил Туки.

— Ничего страшного, я куплю себе минералки, а ты, Юкия, что будешь? — нежно спросил Блэйм.

— Мне все равно.

— Ты же не любишь пиво, — возмутился Блэйм.

— Ничего, я и пиво выпью, — Юкия выхватил из рук Блэйма деньги и пошел купить ему воды.

— Где вы занимались с ним, кхм… — смутился Туки.

— Не важно, — заерзал Блэйм, быстро поглощая еду со своей тарелки.

— Значит, вы не нашли никакого съема?

— Нет, — промычал Блэйм с набитым ртом.

— Вы так долго не протянете. Я за вас боюсь, — тревожно проговорил тот.

Блэйм удивленно посмотрел на него.

— Что у вас тут происходит? — Юкия вернулся с бутылкой воды. — О чем вы перешептываетесь?

Блэйм выхватил бутылку и приложил ко лбу.

— Я просто сказал ему, что вы тянете друг друга на дно, — возмутился Туки.

— Точнее, ты, — он ткнул пальцем в Юкию, — тянешь его на дно!

— Нарываешься что ли? — грубо спросил его Юкия.

— Успокойтесь оба! — прошипел Блэйм. — Сейчас я поем и пойду найду нам жилье!

— И что, ты будешь работать, как папа Карло, а он будет просто пользоваться всеми благами, которые ты ему преподносишь на подносе с голубой каемочкой?! — вспыхнул Туки. — Да что у вас за отношения такие? Хозяин и его раб?!

Юкия не выдержал его нападок, привстал и схватил Туки за ворот футболки. Мужчины, присутствующие в баре, тут же повскакивали со своих мест. Некоторые из них уже направились к парням, чтобы разнять их.

Собрав последние силы, Блэйм оттащил Юкию от явно уступающего тому по силе Туки и усадил обратно:

— Успокойся, — прошипел Блэйм Юкие. — Туки, мы с ним любовники, — тихо проговорил он, когда все присутствующие поняли, что конфликт миновал, и занялись своими прежними делами. — Юкия ничего не заставляет меня делать.

— Я все равно не понимаю, — возмутился весь раскрасневшийся Туки.

— Мы просто пытаемся выжить с ним в этом большом мире без чьей-либо помощи, — попытался убедить его Блэйм.

— А как же ваши родители? Как они относятся к этому?

— А не слишком ли ты много задаешь вопросов для того, кто ничего не требует взамен за свою помощь? — прошипел Юкия, который снова вышел из себя.

— Ты вообще молчи. Ты мне противен, — взбеленился Туки. — Отморозок!

Блэйм понял, что конструктивного диалога между ними при Юкие не получится. Он схватил его за руку и потащил прочь из бара. Туки кинулся за ними.

— Блэйм, подожди…

— Я позвоню тебе позже, спасибо за ужин, — прокричал ему Блэйм, выталкивая разъяренного Юкию, который при других обстоятельствах убил бы Туки за такие слова, на улицу.

— Я не об этом… я нашел вам съем!

Блэйм остановился и попросил Юкию подождать, а сам вернулся к Туки. Парень наскоро сунул ему визитную карточку.

— Спасибо тебе за все, — глядя в голубые, потемневшие от негодования глаза Туки, поблагодарил его Блэйм.

— Я больше не хочу его видеть никогда в своей жизни, — злобно прошипел парень.

— Он… — Блэйм оборвал себя на полуслове. — Я позвоню тебе завтра.

— Да, — кивнул Туки. — Я уже даже договорился о том, чтобы тебя взяли на работу администратором, поэтому обязательно позвони мне.

— Извини нас, — Блэйм снова виновато посмотрел на него и поспешил вернуться к Юкие, который еще немного и точно бросился бы на несчастного Туки.

— Что этот придурок сказал тебе? — тут же накинулся на него Юкия, не сводя разъяренного взгляда с Туки.

— Ничего, он нашел нам жилье.

— Чего он на меня взъелся?

— Ничего!

— Он что, до сих пор обижается на меня за то, что я чуть не придушил его в Майами?

— Ну, после такого любой затаит обиду, — закатывая глаза, ответил ему Блэйм.

— Только не говори мне, что он на тебя глаз положил, и у меня появился серьезный соперник? — уже посмеиваясь, спросил Юкия.

— Давай сейчас не будем об этом, я очень сильно устал, и у меня все болит, — начал ругаться Блэйм. — Я просто хочу принять душ и лечь спать в чертову кровать.

Юкия уже хотел снова возмутиться, но Блэйм перебил его:

— Это из-за тебя на меня начали обращать внимание мужчины!

— Ты же говорил, что они и до меня делали это!

— Не так, не в открытую, почему-то с тех пор, как мы вступили с тобой в интимную связь, мужчины думают, что я легко доступный. Я и сам не знаю, почему так!

Юкия рассмеялся.

— Что? Чего ты смеешься? — недоверчиво спросил Блэйм.

— Ну, вот ты примешь душ и ляжешь ко мне в кровать — я тебе на ушко расскажу, почему…

— Да пошел ты, — психанул Блэйм и прибавил шаг, чтобы быстрее добраться до адреса, указанного в визитной карточке, который он не мог разобрать, поэтому вскоре ему пришлось остановиться и дождаться плетущегося позади Юкию. — Вот, — протянул он визитку с адресом. — Я не могу прочитать адрес, — со вздохом пробубнил он.

Юкия, не отрывая от него взгляда, взял ее в руки:

— Пойдем, мы уже на правильной улице, через несколько домов будет тот самый, который нам нужен, — приободрил он Блэйма.

Они, наконец, отыскали нужный им дом. Это оказалось ветхое двухэтажное здание все в том же колониальном стиле, весь первый этаж которого занимал бар, а на втором располагались жилые помещения.

Немного поплутав по зданию, они нашли сильно смуглого арендодателя с многочисленными морщинками вокруг глаз и белоснежной улыбкой, который сидел за кружкой пива в баре. Он предупредил их, что иногда по ночам здесь бывает очень шумно, и жильцы жалуются, что не могут спать, из-за этого цена на жилье такая низкая. Парням ничего не оставалось делать, как пропустить эти формальности мимо ушей. Все, что волновало Блэйма на данный момент, — это горячий душ и мягкая кровать. Юноша буквально валился с ног от усталости.

Блэйм расплатился с хозяином деньгами, которые заработал на сахарной плантации, за месяц вперед, тот, довольный весьма выгодной сделкой, предложил им выпить с ним мате. Не желая обидеть его отказом, парни наскоро выпили по чашке чая, после чего прошли в свое новое жилье.

Комната располагалась в дальней части здания, на втором этаже. Она была довольно-таки просторной, с двумя арочными окнами во всю стену и выходом на веранду, с которой можно было увидеть внутренний небольшой сад дома с полуразрушенным фонтаном в центре. В ней давно не производился ремонт, поэтому высокие потолки и стены из-за постоянной влаги стали ржавого оттенка и были все в трещинах из-за облупившейся штукатурки. На полу лежал потрескавшийся белый кафель. Из мебели здесь стояла только старая дубовая кровать, платяной шкаф с зеркальными дверцами и небольшой комод, возле входной двери, на одной из стен весел потрепанный натюрморт с фруктами.

Блэйм распахнул полусгнившие деревянные ставни огромных продолговатых окон, и в комнату сразу же ворвалась прохладная свежесть сада. В тусклом свете фонарей ему удалось разглядеть, что за садом никто не ухаживал, и он сильно разросся. Широколиственные деревья вытянулись выше крыши, из-под их густой шапки на здание падала большая тень и, скорее всего, в дневное время суток защищала от знойного солнца. Подул небольшой ветерок, и листья убаюкивающе зашумели, опадая на веранду, на которой стоял Блэйм. Их шелест заглушил шум музыки и пьяных голосов, доносящихся из бара. На улице была глубокая ночь, и, несмотря на духоту, юноше показалось, что ему стало холодно.

Он отошел от окна и заметил недовольное выражение лица Юкии, который не сводил с него глаз.

— Тебе не нравится, да? — поинтересовался Блэйм, снимая со своей спины рюкзак и садясь на кровать.

— Мне нравятся эти немного покошенные, как в сюрреалистичном сне, полуразвалившиеся дома, — тихо ответил тот.

Блэйм молча оглядел комнату, разминая затекшую шею:

— Где же этот чертов душ?! — недовольно прошипел он.

Они потратили еще немного времени, чтобы найти постельное белье и комнату для мытья, которая, как оказалась, располагалась в соседнем помещении рядом с их новым жильем и представляла собой душевую кабину без ванны.

Юкия помог раздеться Блэйму, который к этому времени уже еле стоял на ногах.

— У тебя вся спина в синяках! — ахнул он, когда Блэйм развернулся, чтобы включить воду.

— Это все из-за тебя, — Блэйм ударил его по рукам. — Ты тоже раздевайся. Я так устал, хочу, чтобы этот день поскорее закончился, — пробубнил он.

— И что конкретно тебе не понравилось в этом дне, — Юкия аккуратно подошел к нему сзади, взял мыло в руки и помог намылить спину.

— Ты лучше скажи, почему в нашей комнате только одна кровать? — посмеиваясь, спросил его Блэйм, подставляя голову прохладной воде.

Юкия вдруг резко развернул его к себе и прошипел почти в самое лицо:

— Я не собираюсь спать с тобой порознь! Хватит, слышишь? — он сильно тряхнул его. — Прекрати уже это ребячество! Одна там или две кровати — ты мой любовник, и мы будем спать вместе сегодня, завтра и каждый день…

Блэйм скривил недовольно рот и поторопился высвободиться из его хватки:

— Я к тому, что неужели это так очевидно, что мы с тобой любовники, и поэтому арендодатель дал нам такую комнату?

— Да не все ли равно, что он подумал? — снова начал выходить из себя Юкия.

— Знаешь что, меня уже достали твои приступы бешенства! Ты бываешь нормальным только во время секса и несколько часов после него — так не может продолжаться все время! — тыча Юкие пальцем в грудь, возмутился Блэйм. — И если ты сейчас же не помоешься, — намекнул он на слипшиеся сальные волосы и неприятный запах тела Юкии, — то будешь спать на полу!

Затем он смыл с себя остатки мыльной пены и вышел из душевой.

Пока Юкии не было, Блэйм нашел ретротелевизор с выпученным экраном и антенной в платяном шкафу. Он тут же прыснул со смеху от подобной находки. Поставив его на комод рядом с дверью, Блэйм попытался включить его, и, на удивление, этот пережиток древности заработал. Правда, антенну надо было настраивать, чтобы тот начал ловить каналы, но на это сил у парня уже не было, поэтому он выключил его и повалился животом на чистую мягкую кровать. В комнате стало прохладно, и по его мокрой коже побежали мурашки. Когда вернулся Юкия, Блэйм уже засыпал. Сквозь дрему он почувствовал, как горячие руки Юкии обняли его и прижали к себе. Блэйм услышал гулкое биение сердца, и ему это сильно не понравилось, но сил что-либо сделать у юноши уже не было, поэтому вскоре он провалился в глубокий и тревожный сон.

Блэйма разбудил звук дождя, барабанящий о кафельные плиты пола. Некоторое время юноша прислушивался к этому однообразному, убаюкивающему шуму. Когда он открыл глаза, то увидел, что в комнату сквозь настежь открытые окна льет вода прямо пол, а с потолка по стенам сочилась вода. Юноша вскочил и бросился закрывать ставни.

— Ну и сарай, — проворчал он и запрыгнул обратно в теплую кровать.

Зарывшись с головой под одеяло, он прижался к теплому телу Юкии и начал покрывать его поцелуями.

— Что? — не понимая, что происходит, спросонья прохрипел тот. — Где ты вообще?

Юкия скинул с него одеяло и любящим взглядом посмотрел на миндально-розовое, светлое лицо Блэйма:

— Чего это ты? — удивился он.

— Ты просто забыл, какой сегодня день, — кокетливо проговорил Блэйм ему в самые губы. — И я тоже совсем замотался.

Юкия непонимающе свел брови к переносице.

— Да не хмурься ты, — Блэйм тыкнул пальцем ему в лоб и поторопился соскочить с кровати.

Юкия продолжал в недоумении разводить руками.

— Сегодня седьмое февраля, — рассмеялся Блэйм, доставая из шкафа чистую одежду.

— Ах, это, — как-то пространно ответил Юкия.

— Твой день рождения! А я даже ничего тебе не купил, — засуетиться юноша. — Совсем из головы вылетело!

— Нашел из-за чего переживать, — попытался успокоить его Юкия. — Я не люблю отмечать этот праздник.

— Ахахаха, — рассмеялся Блэйм. — Ты так просто не отделаешься!

— Да, брось, давай лучше проведем этот день в постели и посмотрим вон ту штуковину, — Юкия указал на старый телевизор. — И это будет лучший день рождения в моей жизни!

— Он сломан! — выдохнул Блэйм. — Ладно, сиди здесь, а я скоро вернусь.

Он еще раз подбежал к Юкие со словами поздравления и поцеловал его в лоб, после чего выбежал из комнаты, оставив совершенно растерянного и смущенного парня в полном одиночестве.