Онлайн чтение книги Теперь ты
37 «Мой парус будет белым»

Как быстро.

На мгновение я увидел себя в тот момент, когда схватил нож и вскочил на обеденный стол. В этот день Эйден Драфт пригласил нас с мамой на семейный ужин.

С ножом в руке, совершенно не думающий о последствиях, я кинулся на своего врага, чтобы убить…

— Под стол, — шепчу я где-то вдалеке, но уже не себе.

В один миг все органы чувств обострились в бесконечной интенсивности. Мои страхи, надежды, мысли, желания, боль, злость и наслаждение слились в один пронзительный звук, сверкнули яркой вспышкой, протыкая густую кисею, постепенно обволакивающую меня, точно траурный креп. Пока я строил замки на зыбучем песке, именуемом будущим, кто-то разобрал этот мир по кубикам, нарушив фундаментальную логику его существования, пытаясь добраться до самой его сути и сломав изначальную форму. Я перестал быть программой, оформляющей внутреннее содержание, вырвался за ее пределы и взглянул на себя, будто со стороны.

Фрагментами я видел, как кто-то очень важный мне превращается в дикое животное, похожее на черную пантеру, пока я неподвижно продолжал сидеть за столом с пулей в груди.

Как все быстро. Комната удлиняется передо мной, но еще перед тем, как она превратилась в полосы сверкающих фракталов, я снова повторил:

— Послушай, надо было прыгать под стол.

Еще некоторое время пространство помаячило передо мной разнообразием палитры, прежде чем погрузить меня в кромешную тьму. Теперь это мой дом? Моя тюрьма?

Невзирая на то, что вокруг меня была кромешная тьма и я не знал, как назвать это место, я чувствовал, как быстро движется время. Я боялся оступиться, несмотря на невесомость. Внутреннее ощущение того, что я отстаю и все вокруг меня только и делает, что ускоряется с еще большей силой, неумолимо толкало меня к чему-то, чего я не мог толком разобрать.

Внутренняя тревога вытолкнула меня, словно морская волна со дна океана, и я оказался в своем доме. По телевизору только что началась игра в регби, на которую так хотел успеть отец, но, как обычно, опоздал, задержавшись на работе.

— Я пойду встречу отца, — сказал я матери и вышел из-за стола.

— Оденься, на улице холодно, — отозвалась она.

Холод… Это тревожное чувство, которое преследовало меня все последние месяцы.

Или это просто сон?

Не послушавшись маму, я выскочил из дома в чем был и побежал на остановку, к которой только что подъехал автобус:

— Отец! — окрикнул я.

— Блэйм, что ты здесь делаешь? — удивился он, завидев меня уже после того, как отъехал автобус.

— Я вышел встретить тебя…

Остановись!

— Замри, не двигайся!!! — как безумный, вдруг закричал я на всю улицу, увидев, что отец сделал несколько шагов от автобусной остановки по направлению ко мне.

Он на мгновение вздрогнул и, оцепенев от громкого крика, посмотрел на меня. В этот же миг мимо нас пронеслась на полной скорости машина. Этот монстр с ревущим двигателем, громкой музыкой и синими фарами, разрезающими пространство, удалялся на сверхзвуковых скоростях все дальше, и дальше, и дальше…

— И куда только дорожный патруль смотрит? — возмущаясь, подошел ко мне отец. — А если бы он меня сбил? Что же это? Надо будет сходить в полицейский участок. Я уже давно такого бардака не видел. Здесь спальный район, а не гоночная трасса, чтобы всякая мелюзга в пьяном виде разъезжала! И что вы, мистер, изволите делать на улице в столь поздний час?

— Я же сказал, что вышел тебя встретить… — поспешил оправдаться я. — И хватит называть меня «мистер»!

— Ты только посмотри на себя, весь замерз! Только мы избавились от твоего кашля… Живо иди в дом, — он слегка толкнул меня в спину.

Я послушался и побежал в дом.

Вечер прошел, как обычно: мама хлопотала на кухне и разговаривала по телефону, а отец смотрел со мной в гостиной на первом этаже долгожданный матч по регби, пока я давился в одиночку соленым попкорном. Это был совершенно обычный семейный вечер, но мне показалась, что я слишком долго его ждал. Несмотря на уют и монотонный говор комментатора, я знал по тому, как пальцы на моих ногах начали неметь от холода, что это происходит не на самом деле. Это версия событий, которые я раз за разом в течение двух долгих лет прокручивал в своей голове. Она зациклилась, как старая пленка, и постепенно я сам не заметил, как самопроизвольно раз за разом воспроизводил ее в голове. Я мечтал преодолеть само пространство и время. Повернуть время вспять на каких-то жалких десять секунд, именно столько потребовалось бы отцу, чтобы он не сделал тех роковых шагов навстречу смерти. Я молил отдать эти несчастные десять секунд и все думал, что это ничтожно мало для ненасытного времени.

Я посмотрел на отца и с удивлением обнаружил, что он тоже, не отрываясь, смотрит на меня.

— Это твоя плата? — неожиданно спросил он.

— За что?

— За секунды.

— Откуда ты знаешь? — я вскочил с дивана, миска упала у меня с колен, и попкорн рассыпался по ковру.

— Если Нэнси увидит, ругаться начнет, — смеясь, он снял очки и тоже встал с дивана, чтобы собрать рассыпанный попкорн.

Пока я наблюдал за ним, у меня на глаза навернулись слезы.

— Вы, мистер, случаем, не собираетесь там плакать? — укоризненным тоном заметил он. — Что ты встал, как вкопанный?  Помоги мне! — шепотом сказал он так, чтобы мама не услышала.

— Кроме тебя для меня больше никого не существовало, — слезы уже струились и обжигали мои покрасневшие, как от мороза, щеки. — Я все делал ради тебя. Старался, чтобы только ты хвалил меня. Ждал, как верная собака, каждого твоего возвращения домой, — пока я говорил ему все эти вещи, ковер в гостиной неожиданно сделался вязким и топким, как болото, и начал засасывать меня в себя. — Ты — это все, что было!

— Блэйм! — он кинулся ко мне, пытаясь ухватить за руки, чтобы вытащить из непонятно откуда разверзнувшейся между нами пропасти.

Меня уже практически полностью засосало внутрь черной, вязкой субстанции, похожей на нефтяную лужу, возвращая обратно в пустоту, из которой я не так давно вынырнул, чтобы встретиться с призраками своего прошлого, когда я услышал, как он позвал меня по имени. В последнее мгновение я понял, что это был не голос моего отца, а волосы были не седыми, а черными.

Я никогда не верил в чудеса. Не верил я и в то, что люди умеют летать, но в этом пространстве, лишенном света, на мгновение мне показалось, что я парю, и я точно не мог понять, был мой полет направлен вверх или вниз. Казалось, что в этом мире нет гравитации. Нет ни низа, ни верха. Все слилось. Все это было лишь в моей голове.

Я это придумал.

В следующий миг повеяло дуновением ветра и запахом морской воды. Что-то яркое засверкало вдалеке. Непонятно, на какой широте и долготе, ни до, ни после, но я признал в ярком зове пустоты тот самый маяк, который видел давным-давно, у подножия меловой скалы «Бичи Хэд». Он искажался так, словно я смотрел на него сквозь мокрое и разбитое стекло.

Упав на поле, я не сразу заметил, что небо было темное, как ночью, несмотря на то что внизу было светло, как днем. Не понимая, что происходит, я поднялся и побежал в сторону маяка.

Я снова увидел зеленые ростки под слоем вечной мерзлоты. Покрытая крупными снежинками заиндевевшая трава была мокрой, мои ноги скользили, шел густой снег, и я бы упал, если бы этот мир подчинялся законам притяжения.

Я бежал изо всех сил, пытаясь догнать постоянно удаляющийся от меня свет маяка. В груди сильно жгло, будто туда вогнали тонкую раскаленную иглу. Земля под ногами уже давно перестала напоминать податливую траву и превратилась в покров из острых и скользких камней. Мне становилось все труднее угнаться за угасающим огнем. Но я так сильно хотел добежать до него, что не заметил перед собой обрыв.

Кажется, моя судьба была предопределена и, несомненно, я бы сорвался, не сейчас, а тогда, еще в детстве, если бы не парус на крохотной яхте, который замаячил на горизонте своим вечным символом белой надежды.

Крохотные губы испуганного мальчика дрогнули, с них слетели давно забытые слова, словно поцелуй, они коснулись моих губ, и я прошептал…