Контент удален!

Пак Тэсон начинал подозревать, что в Центре работают исключительно садисты. Иначе он не мог объяснить, почему за последние четыре часа у него успели взять кровь шесть раз, трижды просканировать головной мозг и дважды пропустить через какую-то установку, напоминающую оборудование для казни электрическим током. А сейчас, сидя в медицинском кресле, обвешанный датчиками, он был вынужден наблюдать, как двое специалистов ожесточённо спорят над результатами очередного теста.

– Я же говорю, необходимо вернуться на шаг назад и повторить замеры без параллельного сканирования возвратного потока! – настаивал тот, что помоложе.

– Мы делали это трижды, – раздражённо ответил второй, с блестящей от пота лысиной. – Результат одинаковый.

– Тогда давай вызовем техников, пусть как следует проверят оборудование. Возможно, оно неисправно.

– Все четыре комплекса одновременно? – ухмыльнулся лысый.

– Ну, это единственное разумное объяснение, – молодой развёл руками.

Тэсон тяжело вздохнул.

– Уважаемые, я вам не мешаю?

Оба тут же замолчали.

– Просто хотел уточнить, – продолжил Тэсон, – когда вы закончите выяснять, у кого из вас руки кривее, меня наконец отпустят пожрать?

Молодой специалист поправил очки.

– Господин Пак, результаты вашего обследования вызывают вопросы…

– У меня тоже есть вопросы, – перебил Тэсон. – Например, почему я до сих пор здесь?

– Мы обнаружили странность в вашей энергетической сигнатуре.

– Вчера в бункере мне сказали то же самое. Вряд ли с тех пор что-то изменилось.

Молодой бросил беспомощный взгляд на коллегу. Тэсон прикрыл глаза. После вчерашнего гайдинга он чувствовал себя на удивление хорошо. Головная боль прошла, слабость исчезла, а от неприятных ощущений остались только синяки на запястьях. Однако каждый новый тест заставлял его всё сильнее сомневаться в собственном здоровье. Особенно когда эти двое начинали переглядываться и произносить слова вроде «невозможно» и «такого не бывает». Тэсон заподозрил, что за словами может скрываться если не смертельный диагноз, то какая-то врождённая аномалия точно.

– Господин Пак, – заговорил старший специалист, – сейчас я попрошу вас выполнить ещё одно действие.

– Заткнуться?

У лысого дёрнулся на лице мускул, но он сделал вид, что не расслышал и продолжил:

– Приложите ладонь к сенсорной панели.

– Не хочу.

– Тогда нам придётся задержать обследование ещё на час или два.

Тэсон грязно выругался, но всё-таки положил руку на гладкую поверхность прибора. На мониторе появилась тонкая линия. Несколько секунд она оставалась неподвижной, затем разделилась на множество колеблющихся кривых. Лысый что-то ввёл с клавиатуры и рядом возник второй график.

– Это энергетическая сигнатура Ли Сухо, – пояснил он. – Мы сопоставляем ваши показатели с данными, полученными во время вчерашнего контакта.

Тэсон скосил глаза на экран.

– Ну и как? Мы подходим друг другу?

– Именно это мы и пытаемся выяснить.

Лысый активировал программу сравнения. Две кривые начали сближаться. Сначала между ними оставались заметные различия, но потом колебания выровнялись, частоты совпали, и спустя несколько секунд линии наложились друг на друга. На экране вспыхнуло предупреждение: «Ошибка расчёта совместимости. Разделение энергетических контуров невозможно». Оба специалиста медленно выпрямились.

– Ещё раз.

Молодой перезапустил программу. Результат повторился.

– Невероятно, – прошептал он.

Тэсон посмотрел сначала на одного, потом на другого.

– Всё-таки у меня смертельная болезнь? Наверное, придётся отказаться от блестящей карьеры гида и вернуться на свалку в вагончик, – драматично произнёс он.

– Нет, господин Пак. Напротив.

Иронии в голосе Тэсона они явно не уловили. Лысый придвинулся к монитору.

– При стандартном тестировании система определяет процент совместимости между энергетическими сигнатурами гида и эспера. Чем выше значение, тем эффективнее происходит стабилизация. Однако в вашем случае программа не может рассчитать показатель.

– Почему?

– Потому что она не распознаёт две отдельные сигнатуры.

Тэсон начал терять терпение.

– В каком смысле не распознаёт?

– Ваша энергия и энергия Ли Сухо при контакте образуют единый контур. Их колебания совпадают с такой точностью, что система воспринимает их как один источник.

– И что это значит?

– Мы пока не знаем.

Тэсон запрокинул голову.

– Господи, вы хоть что-нибудь здесь знаете?

Но его замечание в очередной раз проигнорировали.

– Теоретически подобное соответствие невозможно. Даже у гидов с девяностодевятипроцентной совместимостью сохраняются индивидуальные характеристики сигнатуры. У вас же система фиксирует полное слияние энергетических потоков.

– И сколько у нас процентов?

– Я же объясняю. Это невозможно выразить в процентах.

– Сто двадцать? – не унимался Тэсон.

– Нет.

– Двести?

– Господин Пак!

– Да понял я! Не умеет ваша железяка нихрена считать! – он раздражённо сорвал с пальца датчик. – Снимайте с меня остальную дрянь. Я хочу жрать.

На этот раз специалисты возражать не стали.

 

***

– Вы понимаете, что означает подобный результат?

Кан Минджэ стоял перед столом директора Центра. На большом экране за его спиной отображались результаты обследования Пак Тэсона. Чон Хёнджун молча изучал графики.

– Объясните.

– Во время гайдинга энергетические контуры эспера и гида полностью синхронизируются. Мы не можем установить коэффициент совместимости, поскольку стандартная модель расчёта просто перестаёт работать.

– Допустим, – согласился директор.

– Это означает, что передача стабилизирующей энергии практически не встречает сопротивления. Кроме того, первичные наблюдения указывают на возможность взаимного регулирования состояния даже при минимальном контакте.

Директор откинулся на спинку кресла.

– Насколько минимальном?

– Пока неизвестно, – пожал плечами Минджэ. – Мы предполагаем, что непосредственная близость гида может способствовать поддержанию стабильности Ли Сухо.

– Предполагаете? – директор подался вперёд. – Но не уверены?

– Нам необходимы дополнительные наблюдения.

Хёнджун, постукивая ручкой по столу, продолжал рассматривать график на экране монитора. Затем открыл личное дело эспера. За последние годы показатели психической стабильности Ли Сухо ни разу не поднимались выше тридцати процентов. После каждой зачистки следовал резкий спад, несколько недель мучительных процедур и постепенное восстановление до отметки, которую медики считали условно допустимой.

Каждый следующий прорыв обходился всё дороже. Гиды получали травмы. Эспер терял контроль. Центру приходилось увеличивать количество ограничительных мер, хотя специалисты прекрасно понимали: наступит день, когда даже многослойный бункер из бетона и металла не сможет удержать человека, чья сила превосходит все имеющиеся средства подавления. И вдруг появился Пак Тэсон. Необученный, грубый, совершенно не заинтересованный в государственной службе. Но при этом, возможно, единственный человек, способный изменить ситуацию.

– Сколько сейчас у Сухо? – спросил директор.

– Тридцать целых и четыре десятых процента.

– Это после дополнительных тестов? – уточнил директор.

– Да. Снижение пока незначительное, – Минджэ пролистнул данные на планшете.

– Мы можем перевести эспера в жилой сектор?

Минджэ замялся.

– Медицинская комиссия разрешила временное пребывание вне бункера при условии непрерывного мониторинга. Но мы пока не знаем, насколько устойчив вчерашний результат.

– Вот и выясним, – директор закрыл досье. – Подготовьте его личные апартаменты на минус третьем уровне.

– Они уже готовы.

– Разместите там Пак Тэсона.

– Вместе с Ли Сухо? – переспросил Минджэ, не веря, что расслышал правильно.

– Вы ведь сами утверждаете, что их близость может оказывать положительное влияние.

– Да, но…

– Тогда не вижу причин откладывать эксперимент.

Куратор помолчал.

– Господин Пак будет категорически против.

Чон Хёнджун посмотрел на него поверх очков.

– Его мнение будет учтено.

Минджэ прекрасно знал, что в подобных случаях означает эта формулировка. Поэтому больше ничего не сказал.

 

***

– Сразу нет.

– Господин Пак…

– Нет!

Тэсон стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, и смотрел на Минджэ так, словно тот предложил ему прыгнуть во врата S-ранга.

– Вы не можете всерьёз предлагать мне жить с этим ненормальным!

– Ли Сухо не считается психически больным человеком, – терпеливо ответил куратор.

– Правда? А по-моему, человек, способный разнести половину здания, если у него заболит голова, вполне подходит под определение ненормального!

– Его состояние стабилизировалось. И всё благодаря вам, гид Пак Тэсон.

– Вот и поселите его у себя дома!

Минджэ поправил очки.

– Для вас подготовлена отдельная гостевая комната. Апартаменты достаточно просторные, чтобы вы не испытывали неудобств.

– Я уже испытываю неудобства!

– Пожалуйста, выслушайте…

– Нет, это вы меня выслушайте! – Тэсон ткнул пальцем ему в грудь. – Сначала вы заявляете, что я обязан стать гидом. Потом заставляете стабилизировать этого громилу. А теперь хотите, чтобы я ещё и жил с ним? Может, сразу пожените? Чего уж мелочиться!

Минджэ тяжело вздохнул.

– Никто не собирается вас женить.

– Какая жалость, – фыркнул Тэсон. – Я почти начал выбирать костюм.

– Господин Пак!

– Что-о-о?!

Куратор растёр виски пальцами и устало произнёс:

– Это распоряжение директора Центра.

Тэсон закатил глаза. Разумеется. Кто бы сомневался. Он успел провести здесь меньше двух суток, но уже начинал понимать местные порядки. Здесь спрашивали мнение не потому, что хотели его услышать, а из вежливости. И если оно шло вразрез отданному приказу, человеку объясняли, что его мнение очень важно, но ровным счётом ни на что не влияет.

– Ладно, – неожиданно спокойно сказал он, кивая.

Минджэ насторожился.

– Вы согласны?

– Нет. Просто не вижу смысла продолжать этот разговор.

– Тогда прошу следовать за мной.

Тэсон пошёл за куратором, прикидывая, сколько лет дадут человеку за убийство государственного служащего.

Апартаменты Ли Сухо располагались на минус третьем уровне Центра. В отличие от нижних этажей, здесь не было вооружённых патрулей на каждом перекрёстке и бесконечных бронированных дверей. Коридоры освещались мягким светом, стены отделаны светлыми панелями, а на полу лежало покрытие, приглушавшее звук шагов. Всё выглядело почти как дорогой жилой комплекс. Если забыть, что находился он глубоко под землёй. Минджэ приложил пропуск к электронному замку. Дверь противно пискнула и открылась.

– Прошу, – Минджэ жестом пригласил Тэсона войти.

Он сделал шаг внутрь и остановился.

– Охренеть!

Апартаменты оказались гораздо просторнее его прежней комнаты. Большая гостиная с мягким угловым диваном, журнальным столиком и огромной жидкокристаллической панелью на стене соединялась с открытой кухней. За полупрозрачной перегородкой виднелась небольшая обеденная зона. На противоположной стене располагалось огромное искусственное окно, за которым транслировался вид на ночной Сеул. Тэсон подошёл ближе и потрогал поверхность пальцами.

– Фальшивка.

– Световая панель, имитирующая естественное освещение и смену времени суток, – пояснил Минджэ.

– Ясно.

Тэсон огляделся. Дорогая мебель. Безупречная чистота. Отдельная система вентиляции и, судя по всему, даже собственная кухня. По сравнению с его вагончиком это место выглядело президентским люксом. Вот только хозяин этих апартаментов большую часть времени проводил за несколькими десятками метров бетона и стали.

– А зачем ему такая квартира, если вы держите его в бункере? – спросил Тэсон.

– В периоды стабильного состояния Ли Сухо разрешается проживать здесь.

– Часто такие периоды случаются?

Минджэ помолчал.

– В последнее время редко.

– Вот как? Не повезло, что тут скажешь.

Тэсон прошёл в гостиную. На низком столике лежала книга, а на диване валялся тёмный плед, небрежно сложенный пополам. У Тэсона сложилось впечатление, что живущий здесь человек однажды вышел из дома, без уверенности, что ему позволят вернуться.

– Ваша комната здесь, – сообщил Минджэ, открывая дверь справа от гостиной.

Обстановка внутри оказалась обычной. Широкая кровать, письменный стол и шкаф. Имелась и собственная ванная комната.

– Личные вещи вам доставят позже.

Тэсон резко повернулся.

– Какие вещи?

– Одежду и предметы первой необходимости, – пояснил Минджэ.

– А мои вещи из вагончика?

– Можем организовать их доставку после проверки службой безопасности.

– Проверки? – Тэсон подумал, что ослышался.

– Стандартная процедура.

– Только попробуйте потерять мои деньги, – пригрозил Тэсон.

– Ваше имущество останется в сохранности.

– Я запомнил.

Минджэ положил на стол электронную карту.

– Это ваш пропуск. Он позволяет перемещаться по жилому сектору, посещать столовую, медицинский блок и тренировочные помещения в сопровождении уполномоченных сотрудников.

– А наружу?

– Пока нет.

– И зачем я спросил…

Куратор направился к выходу, но на пороге остановился.

– И ещё, господин Пак. Ли Сухо чрезвычайно чувствителен к громким звукам, яркому свету и сильным запахам. Постарайтесь учитывать это при совместном проживании.

Тэсон медленно растянул рот в улыбке.

– А у него нет аллергии на человеческое присутствие?

Минджэ пропустил вопрос мимо ушей.

– В случае ухудшения его состояния немедленно свяжитесь с медицинским блоком. На панели возле входной двери имеется кнопка экстренного вызова.

– А если он попытается меня убить? – спросил Тэсон, хлопая ресницами.

– Просто постарайтесь не провоцировать конфликты.

– Блестящий совет, Минджэ! Обязательно воспользуюсь, – он хлопнул куратора по плечу.

Когда за Минджэ закрылась дверь, Тэсон некоторое время стоял посреди гостиной, прислушиваясь к собственным ощущениям. В принципе, не сказать, что место совсем уж отстойное, а потом он посмотрел на искусственный ночной город и вздохнул:

– Блядь, ну и херня. Может хоть пожрать чего найдётся.

Холодильник оказался забит продуктами. Тэсон обнаружил контейнеры с овощами, яйца, мясо, несколько видов соусов и целую полку готовых блюд. В шкафу стояли пакеты с рисом, лапшой и крупами. Даже набор хороших кухонных ножей имелся. Это несколько улучшило его настроение. Первым делом Тэсон сварил рис. Потом достал курицу, нарезал небольшими кусочками и поставил сковороду на плиту. Во время готовки выяснилось, что кухонное оборудование здесь было не хуже, чем в приличном ресторане. Тэсон не претендовал на мишленовскую звезду, просто, когда живёшь один, то не можешь позволить себе каждый день заказывать еду или питаться в ресторанах, рано или поздно приходится учиться готовить. В его вагончике имелась маленькая газовая плитка, пара старых кастрюль и одна чугунная сковорода. Здесь же всё было настолько удобно, что он невольно увлёкся. К курице добавились грибы и немного овощей, приготовил лёгкий бульон. Он уже выкладывал рис в тарелку, когда услышал знакомый писк и тихий щелчок входного замка.

Дверь открылась. На пороге появился Ли Сухо. Тэсон замер с ложкой в руке. Эспер тоже остановился. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Сухо был одет в тёмную спортивную форму. Волосы собраны в низкий хвост, на запястье поблёскивал широкий медицинский браслет. Лицо выглядело уставшим, однако без вчерашнего болезненного напряжения. Он медленно перевёл взгляд с Тэсона на сковороду, потом на накрытый стол и снова на Тэсона.

– Что ты здесь делаешь?

Тэсон посмотрел на ложку.

– Операцию на открытом сердце. Не мешай.

Сухо нахмурился.

– Я спрашиваю, почему ты в моей квартире.

– Твой любимый директор решил, что нам пора съехаться, – Тэсон расплылся в широкой улыбке.

Взгляд эспера, наоборот, стал ещё мрачнее.

– Мне никто ничего не говорил.

– О, прекрасно. Значит, сюрприз получился для нас обоих.

Сухо медленно снял обувь.

– Где Минджэ?

– Свалил. Можешь позвонить ему и сказать, чтобы забрал меня обратно.

Эспер подошёл к кухне и остановился возле плиты.

– Что готовишь?

– Ужин.

– Это я вижу.

– Тогда зачем спрашиваешь?

Сухо наклонился, принюхиваясь. Тэсон заметил, как он едва заметно поморщился.

– Слишком много соуса.

– Ты ещё даже не пробовал, – Тэсон надулся, как школьник.

– Я чувствую запах. Он… неприятный.

– Значит, будешь жрать не нюхая, – выплюнул Тэсон.

Сухо медленно посмотрел на него. Тэсон выдержал взгляд, хотя внутри неприятно похолодело и скрутило в тугой узел кишки. Потом эспер неожиданно отстранился.

– Я собираюсь принять душ, – сказал он.

– Да хоть ванну с лепестками роз, – хмыкнул Тэсон. – Принцессы такое любят.

Сухо одарил его таким взглядом, будто мысленно нашинковал на тысячу маленьких Тэсончиков. Затем развернулся и направился в коридор. Возле двери своей спальни остановился и, не оборачиваясь, произнёс:

– И не смей трогать мои вещи.

Тэсон проводил его взглядом, кинув в спину:

– Да больно надо.

Дверь закрылась. Тэсон посмотрел на сковороду, на вторую тарелку, которую машинально достал из шкафа, и на несколько секунд завис, размышляя. Наконец раздражённо цокнул языком и вернул тарелку обратно в шкаф.

– Сам себе приготовит.