Онлайн чтение книги Необходимое Зло
4 Твои раны

Она не помнит, как давно это началось, казалось, так было всегда. Каждый вечер пятницы она сбегает от подруг, друзей по университету, забывает обо всех знакомствах, даже о семье, и просто исчезает со всех радаров на несколько дней.

Тот самый дорогущий отель в центре Питера, денег на номер, в котором у ней не хватит даже при учёте пятилетней работы без выходных двадцать четыре на семь. Апартаменты под номером четыреста тринадцать.

Лера проходит сквозь вращающиеся двери, оказываясь в залитом светом холле. Ступает по сверкающей плитке до ресепшена. За стойкой несколько администраторов. Студентка обращается к одной из работниц, называя фамилию того, на кого зарегистрирован номер. Девушка в униформе с иголочки несколько минут смотрит на экран компьютера, после чего подымает взгляд на Макарову и с отрепетированной, казалось бы, уже въевшейся в лицо улыбкой, глядит на стоящую перед ней: «Да, вот ваш ключ, проходите, вас ожидают».

Лера выдыхает с облегчением (как будто могло быть иначе!), отчего-то в такие моменты её не покидает чувство тревоги, словно бы она делает что-то дурное, неправильное. Всякий раз девушку гложет совесть и чувство вины, но она всё равно садится в лифт и подымается на тот самый этаж.

С тех пор как всё закрутилось, когда узнала о нём всю правду, когда он узнал всё о ней, стало невыносимо тяжело. Они слишком разные, во всех смыслах; что по статусу положения в обществе, что по личным убеждениям. То, что для неё неприемлемо и абсолютно противоестественно, для него может быть вполне оправданным риском. Они такие разные и в то же время так похожи – сломанные, сломленные люди, находящие успокоение лишь в объятьях друг друга.

Лера проходит по коридору, мимо рядов противоположных дверей и, подойдя к нужной, подносит ключ-карту. Колеблется, прежде чем поднести к электронному замку, но, сделав глубокий вдох, всё же решается. Система издаёт краткий пик, и дверь отворяется, она берётся за ручку, открывает и заходит внутрь. Оказавшись в прихожей, снимает с себя верхнюю одежду и складывает в шкафчик слева. С боку от него ставит ботинки на обувную полочку.

Всё, пришла, назад пути нет! Да она бы и не свернула…

Гостевая такая огромная, что в ней запросто могут поместиться три её квартиры! А вот и он! Стоит у панорамных окон, залитый светом искусственных светил, словно бы припорошеный золотым песком. Молодой человек держит в руке бокал. Алой жидкости почти на донышке, видимо, снова пил в ожидании – дурная привычка.

–Алтан, – зовёт Лера, и её слегка неуверенный голос проносится по гостевой, доносясь до ушей юноши.

Дагбаев оборачивается, ставит бокал рядом с откупоренной бутылкой вина на круглый столик на высокой ножкой и с полминуты смотрит на пришлую. Изучающе скользит по ней с головы до ступней, и его взгляд с безразличного становится непроницаемо холодным. Нет, он не зол, ну не в том плане, в котором могло показаться, он расстроен. Да, так выглядит грусть по-дагбаевски, когда он неспешно подходит, излучая удручающий холод. Кому угодно могло показаться, что стоящий пред ним человек просто презирает и откровенно ненавидит девушку, любому, но не Валерии. Она знает, что с таким видом он беспокоится.

–Снова поранилась, – подойдя вплотную, говорит брюнет, проведя тыльной стороной указательного пальца по прилепленному над бровью девушки пластырю, – не хочешь рассказать, как это вышло на сей раз?

Лера молча смотрит в ответ, в какой-то момент что-то мелькает во взгляде, но тут же гаснет, и она отводит взор в сторону.

Зрачки Алтана сузились от недовольства, когда он подозревающе прищурился: «Ну разумеется!» – роняет парень, после чего обводит пальцами щеку девушки.

Опустив руку к горловине свитера, задевает пальцами, оттягивая, наблюдая нечто похожее на ссадины или же царапины. Алые рубины сверкают гневом, излучая хладное негодование. Студентка отстраняется, шагая назад, натягивает ворот по самый нос.

–Я всё равно тебя раздену, – это не угроза, а констатация факта.

В конце концов, они здесь именно за этим. Именно поэтому они каждую пятницу сбегают в «Гранд Континенталь» и проводят там выходные.

–Сегодня я бы не хотела, – отказывает Макарова, вынужденно отступая.

Однако Алтан не намерен сдаваться, он снова подходит к любимой и, взявшись за нижнюю часть свитера крупной вязки, начинает неспешно подымать. Блондинка останавливается, пытаясь помешать ему, но бесполезно, свитер задран по самую грудь и находится в таком положении крайне неудобно. Неохотно вытянув руки, позволила стащить с себя свитер, и тот был отброшен на ближайший предмет мебели – диван. На ней всё ещё есть майка, но ран на руках уже не скрыть. От запястий и до локтей – лиловые синяки, а по предплечьям – сине-зелёные пятна. Лера обхватывает себя руками, будто так можно скрыть следы побоев, полученных в ходе недавних потасовок, в которые она была втянута по вине Разумовского.

Алтан тяжело вздыхает и, закатив глаза, привлекает девушку к себе, крепко, но осторожно обнимая, с особой аккуратностью, чтоб не навредить ненароком. Какое-то время они стоят молча в объятьях друг друга, а потом Дагбаев приседает и, обхватив рукой девичьи бёдра, подперев под ягодицы, подымает её над полом, придерживая свободной рукой за талию. Так обычно детей держат, но Валерия слишком большая для подобного, посему верхняя часть тела свисает с плеча парня, повиснув торсом. Согнувшись дугой, Макарова обхватывает его шею, уткнувшись лицом в шёлк тугих кос.

Неся свою возлюбленную, наследник клана идёт в сторону спальни. Ногой толкнув дверь, заходит в помещение, неспешно идя к постели. Дойдя до кровати, опускает девушку на простыни, и та легко соскальзывает вниз, оказываясь на пахнущем свежестью постельном белье с цветочным орнаментом. Упёршись коленом рядом с ней, наклоняется и, решительно взявшись за ширинку брюк, расстёгивает молнию, стягивая штаны. По мере того как брюки соскальзывают, обнажая всё больше участков кожи, взору молодого человека предстают новые «следы битвы» – старые и новые синяки, некоторые уже потемнели, налившись фиолетом, прочие ещё совсем свежие – зияют багрянцем. Полностью сняв с неё штаны, отбрасывает их в сторону, и те падают на близстоящий столик, повиснув ветошью на краю. Она практически раздета, только нижнее бельё да майка, и ужасающая картина химерной экспрессии предстаёт взору Алтана: бесчисленное множество синяков, ушибов и даже глубоких царапин. Брюнет с полминуты смотрит на это полотно чужих злодеяний, после чего опускается на простыни, садясь в ногах блондинки. Потянувшись, поддевает пальцами край майки, слегка приподняв. Лера реагирует мгновенно, тут же хватая милого за руки, с обречённым видом глядя на того: «Не надо», –говорят её глаза, – «не смотри!»

–Пожалуйста, – произносит Алтан, с дружеским участием смотря на возлюбленную. – Я должен видеть.

Студентка нервно поджимает губы, после чего, закрыв лицо руками, издаёт тихонький стон, в котором отчётливо слышится вся боль, гнетущая девушку.

Не слишком сладкая победа, однако, следует поспешить принять капитуляцию, ведь если передумает, он не сможет её переубедить. Не потому, что не подберёт аргументов иль не сможет настоять, ему просто духу не хватит ломать это измученное создание.

Алтан задирает девичью майку, и на боку, чуть ниже рёбер, протягивается розовеющая линия хирургического шва. Очевидно, рана была столь глубокой, что пришлось обратиться в больницу. Он касается пальцами шва, ощупывает, скользит вдоль линии, заставляя Леру поёжиться от чувства щекотки.

–Скажи мне, как это вышло? – намекая на шрам, вопрошает криминальный принц.

Она молчит, естественно, он и не рассчитывал на откровения. Как же это, чёрт возьми, достало! Почему она вечно изранена?! Почему терпит всё это?!! Дагбаев столько раз предлагал ей избавиться от нанимателя, разом убрать и Разумовского, и его ручного волкодава, чтобы последнему не вздумалось мстить за любовника. Предлагал ей жить вместе, осыпать подарками, окружить заботой, словом – обустроить её жизнь по высшему классу. Но нет, мы слишком гордые, нам не нужны подачки, мы не продаёмся и всё в таком духе! Чёрт, неужели так сложно принять его любовь и просто позволить ему обожать её? Ведь Алтан сделает для неё всё что угодно, пойдёт абсолютно на всё. Именно это, как раз таки, и пугало студентку: она знала, на что способен любимый, и что он не пред чем не остановится, если в том замешена она. Ей не хотелось ставать причиной тлена его души, она и так изранена, и новых шрамов ему не нужно.

Дагбаев опускается к блондинке, упираясь руками с обеих сторон от неё, и начинает целовать, покрывая поцелуями весь торс девушки.

Травмированные ткани ощущают касания по-другому: нет того яркого чувства ласки, как будто её целуют сквозь плотную ткань; да прикосновения ощутимы, но иначе. Нет ярких сполохов, и только когда губы брюнета находят не тронутые участки кожи, Лера реагирует соответствующим образом – либо шумно вздыхая, либо постанывая. Кроме того, отбитые части тела покалывает от каждого поцелуя парня, словно бы по ним проходит лёгкий ток. Пожалуй, это единственное необычное ощущение, которое дают синяки мстительницы в маске.

Поцелуи шли вверх от стёганого шва, по рёбрам, сперва обцеловав слева, а потом перейдя на правую сторону торса, остановился у смятого прямоугольника майки и, вытянувшись на руках, оглядел лежащую под ним девушку.

Лера смотрела на него снизу вверх усталым и, казалось бы, тоскливым взглядом. Что-то в ней было до гротескно прекрасное, но такое разбитое, что внутри всё замирало в трепетном страхе.

–Разденься, – краткая фраза срывается с губ студентки. – Я хочу видеть тебя голым.

Молодой человек подымается и садится в ногах возлюбленной. Стягивая пуловер, отбрасывает его в сторону. Не теряя времени, расстёгивает ширинку брюк; дабы снять их полностью, пришлось сесть с края кровати, но после избавления от них, юноша вернулся на прежнее место. Оба предмета одежды лежат на полу.

Внезапно Макарова подымается и садится напротив любимого. Какое-то время смотрит, а потом тянется к нему, упираясь ладонями в пресс. Её тёплые ладони так нежно скользят по торсу, переходя на бока, оглаживают зарубцевавшиеся шрамы – далёкие следы пережитой трагедии.

–Они больше не болят, – с горькой улыбкой молвил Алтан, глядя на любимую, – в отличие от твоих.

Девичьи ладони сходятся на груди, образовав треугольник на его солнечном сплетении: «Врёшь, здесь всё ещё болит».

Ох, нечем возразить. Да, она права, его душа так же изранена, как и её тело, только его травмы никто не видит, никто, кроме неё. Они оба избиты жизнью и раздавлены гнётом обстоятельств.

Макарова тяжело вздыхает и с некой опаской касается голени парня, на которой было тату золотых цветов, словно бы боясь, что каким-то образом сможет попортить рисунок. Проводит пальцами до самого бедра, обводя каждый бутон, завиток и пышный цветок, ощущая пучками неровность кожи. Татуировка перекрывает старые шрамы – последствия тяжёлой операции на ногах; покуда на коже цветёт злато цветов, в душе наследника клана давно всё иссохло да истлело, и лишь один единственный живой цвет – это любовь к Валерии, что всё ещё цветёт на бесплодной почве его зачерствевшего естества.

Алтан подаётся вперёд, обхватывает Леру, и они вместе падают на постель, держа в объятьях друг друга. Так они пролежат всю ночь. Им не нужно впадать в крайность и предаваться животной страсти, чтобы ощутить тепло и нежность другого существа. Да, безусловно, подобное имеет место быть, но не сейчас и не всегда, на данный момент им достаточно просто друг друга. Тепло тел, синхронное дыхание и даже пульс выравнивается в один ритм, они полностью сливаются в моменте, становясь почти что одним целым.

–На днях я познакомился с одним занимательным исследователем, – прерывая тишину, начинает Дагбаев, – она изобрела одно крайне занимательное средство, способное мгновенно залечивать все раны. Я приобрёл несколько образцов…

Валерия посмотрела на милого с неким укором: «Очередной запрещённый препарат, который испытывали на людях?»

Наследник клана изобразил удивление, после чего широко усмехнулся: «Не беспокойся, Вадим в порядке. Рога не выросли, чешуёй не покрылся, так что тебе ничто не грозит».

Студентка невольно хихикнула, представив телохранителя любимого в подобном амплуа. Однако, признаться, «чудо-средство» ей бы не помешало. А то от этих бесконечных травм такое чувство, словно она скоро развалится на кусочки.

Теснее прильнув к возлюбленному, прижалась всем телом, прикрыв глаза. Запах его парфюма, смешанный с терпкой ноткой элитного табака, сливались в исключительный аромат богемы. Он всегда так приятно пахнет, что от сего запах все нервные клетки студентки, мгновенно становятся спокойными. В его объятьях так уютно и тепло, что хочется пролежать так весь остаток жизни. Но по истечению выходных они снова расстанутся, чтобы вновь встретиться вечером пятницы.

Вот такой вот дипресульный флафф! Просто захотелось чего-то нежного и романтичного, безо всякого дерьма жизни. Чтобы просто любовь, душевная теплота и нихира боле!

Как же мне чеееееееееееееерррррррррррртоооооооооооовскииииииииииии жаль, что ЗлатМоаки не канон! Боже, авторы, ну почему?! Почему, бля?!

Откровенно говоря, я вообще не понимаю слешный пейринг в отношении Алтана, ибо как по мне, Вадим из той категории людей, которые не способны любит априори. Он может изобразить, подстроиться, сыграть, но не способен на искренние чувства. Так что, в его пане это, скорее: любой каприз за ваши деньги! Так вот.