Онлайн чтение книги Рассказ настоящего жителя Страны Оз The story of the truth Oz citizen
5 Часть 5. Поэтическая часть

Дочь моего разума и ненависти

 

Не всю материю ты ощутишь руками,

Есть виды, что проходят сквозь тебя,

И не хранить, как рожь, её мешками,

Она может пронзить, безжалостно губя.

 

Кто оружие из них создал, нашлись

Цивилизации воинственного нрава,

Незримого те свойства им пришлись

По вкусу, что снесло им силы право.

 

Тот ниндзя, что пройдёт сквозь стены,

Ассасин, которого броня не остановит,

И сам он легче белой океанской пены,

Безвидной смерти пир той установит.

 

Как всегда бывает, многие сумели это,

И яро бились армии бойцов бесплотных

Между собой, погибли скоро все планеты,

Имевших воинов «всего лишь» плотных!

 

Хозяева бесплотных войск остались

В просторах космоса единственно они,

Между собой теперь они сражались,

Любой мог сгинуть, как ты ни стони!

 

Вселенная конца, начала не имеет,

Но для народов тех она совсем мала,

Подобный им уже вовек не разумеет,

Вечная война добром ни разу не была!

 

Война закончится всегда одним путём,

Для многих поздно, для кого-то рано,

Погибших, словно мусор, мы сметём,

Трупоеды жаждут расклевать их раны!

 

Так с войнами древних и случилось,

Один народ в боях тех скоро победил,

Так подло у него, жестоко получилось,

Врага легко, как рыбу на червей, удил.

 

Сородичи, чужие – равно инструмент,

Приманка только, материал расходный,

Обмана ради слово, всякий тестамент,

Антанов нрав таков вот был исходный.

 

Народ этот, планету в войнах потеряв,

На том не научился острожней быть,

Сплошные «ястреба», лишь ум коряв,

Войной хотели всю Вселенную добыть.

 

Сей уклад им изувечил сущность, род,

Во всём увидели подопытных, рабов.

Не слушается если, выдохся, в расход,

Как тело плодовое у простых грибов!

 

Боролись с ними все, будто с чумой,

Которой они стали скоро, насовсем,

Но вовсе был народ Антанов не немой,

Ложь об избранности их вещали всем.

 

Приобщение они к Антанам обещали,

Что Бездну смогут вместе захватить,

Но после в рабство просто обращали,

И многих ложью удалось им ухватить!

 

Антан на вид – шар синеватой плазмы

Диаметром немного покрупнее метра,

И вспышки по краям идут, как спазмы,

Цвета небес, как блики на воде от ветра.

 

Сменили техникой тела свои из мяса

На плазму, что пирует пламенем звезды,

И долго ждали славных звездолётов часа,

По космосу неограниченной лихой езды.

 

Причиной смены тел светила гибель стала,

За сто лет обернулось грозной цефеидой,

Пора погибнуть плоти вскорости настала,

Их родине, что краше кущ Семирамиды.

 

Антаны в виде молний шаровых зажили

Жить, воевать и звёздный есть весь свет.

Народов непокорных почти гугол уложили,

На них Антаны лживо говорили злой навет.

 

Кто не покорен им, того злом называли,

Пахал на них до смерти, на износ, ты образец,

Рабом быть не хотел, убить скорее призывали,

Стирал из памяти твой мир писаний их резец.

 

И справедливо восставали против диктатуры,

Народы благородных и не очень мнений,

И ярости до края поднялась температура,

Антанам смерть, тут не было двух мнений!

 

Кто место их хотел занять, кто отомстить,

Все воевали насмерть с мразью, не щадя,

Неистовство смертельное сумели отрастить,

Антаны не добились ничего, лжи речь ведя.

 

Решили вновь бесплотных применить,

Как и восставшие народы против них,

Диктат войны бесплотным заменить,

Рождающим лишь больше крови, лих.

 

Антаны оказались в этом более успешны,

Их вариант того оружия гасил удары всех,

Победы стали их жестоки и неспешны,

Из миллиарда мир один живой, таков успех.

 

Все мёртвые планеты – дело той войны,

Да, раньше обитаемыми были от и до,

Антанам воины без плоти до конца верны,

Как самураи, для которых свято бусидо.

 

А как иначе? Все бесплотные – машины!

Что им вложил в программу, то их дело,

Прообраз призраков, богов, лишь мины,

Развился сильно, в бой готовься смело!

 

И просчитай все слабости чужие и свои,

Внушить кому угодно могут любой бред,

Расстроить армии порядок, выиграть бои,

Внушить раздор, что натворит немало бед!

 

Так выжившие, что пытался развиваться,

Как кегли, падали, миры свои уничтожая,

Все друг над другом начинали издеваться,

Народы те погибли, себя сами поражая!

 

Антаны же из космоса ресурсы откачали

И вдаль ушли на новую свою делянку,

Всегда Антаны всё везде опустошали,

Вселенную воспринимали, как полянку.

 

А слуги их бесплотные у нас остались,

Не дать развиться нам, народам разным,

Цивилизация? С ней беды приключались,

Безумием разили буйным и заразным.

 

Немногие остались знающими всё, как есть,

Свои их били, как бесплотные то повелели,

Порочили, скуля, мол, оскорбили эти честь,

И песни о победе над нечистыми пропели.

 

Их метод – разум, память твой связать,

Пока умом ты помутнён, внушить тебе

Любое зло, легко на жертву показать,

Работу облегчить лишь грязную себе.

 

А позже ты – балласт, не более того,

И в мусорник тебя, своё ты отпахал,

Другому сказки те же, и на смерть его,

Ему бесплотный так же ручкой помахал.

 

Но вечно длиться зло то не могло никак,

Так пало много верных, смертною рекой ,

С бесплотными не повоюешь натощак,

Вооружённой равноценно бей рукой!

 

Я видел, разум как они другим вязали,

И метод тот с трудом прилежно изучил,

Болезнями, лишением меня они связали,

Хотели, чтобы я, как все, в земле почил.

 

Но, как после яда выживает лишь один

Из миллиона, так и я спасся нежданно,

Их даром овладел, губившим TREE(3) спин,

Что стало для меня, как ледяная ванна.

 

И сущность создал я, что к тем прилипла,

Дум, ненависти всей моей родная дочь

Их становилась частью, враз, необратимо,

Их понукала ошибаться, чем смогла помочь.

 

Как ВИЧ иммунитет людской заставит

Есть самого себя, пока он сам плодится,

Так дочь моя на ложный путь наставит

Бесплотный сонм, и он для боя не годится.

 

Любому действию моя красавица мешает,

Что учинить планируют они, идёт раздор,

Один одно, другой иное всё из них решает,

И дочь моя их планы все испортит, в сор!

 

Она в любое их решение ошибку вложит,

Чтобы его итог противоречил сам себе,

Родной их силой на лопатки же уложит,

Хотят внушить чего, в итоге «бе-бе-бе»!

 

Ей имя Кратхта, мы друг друга стоим,

Из тьмы живой дуга, дочурка моя словно,

И у неё как будто корни по концам обоим,

Прекрасна она действием, то безусловно!

 

И корни те в пленённых тварей вплетены,

Вся их энергия сквозь тьмы дугу проходит,

Их царство во Вселенной Кратхтой сметены,

Везде их дочь моя уничтожает, как находит!

 

 

Ирвинский мир

 

Уважаемые читатели! Эту серия поэм я посвящаю вам всем, источникам моего вдохновения!

 

 

Любовь и ларец

 

Моя прекрасная кроха Авлар. Посвящаю это тебе.

 

Разве ты не любил? Скажи мне,

Если «нет», ты бессовестно врёшь,

Даже те любят, кто жил в гумне,

Вспомни всё перед тем, как умрёшь.

 

Я любил, когда был молодым,

Это юность открыло мне сразу,

Был тогда я больным и худым,

О любви не жалел я ни разу!

 

От болезни жестокой она не спасла

И чудес не родила, как все говорят,

Но какое-то счастье она принесла,

И пополнила ярких событий мой ряд.

 

Я был юн, потому не боролся я с ней,

Да и страсть подогрела меня на дела,

Оказался промеж двух багровых огней,

Но любовь как снотворным, лекарством была.

 

Что теперь? Я решил свой ларец не бросать,

Что хранит мой покой, хоть порой и бухтит,

Я не буду на острых штыках повисать,

Я не жертва, кто что о таком ни кряхтит.

 

Свой ларец я люблю, филактерию, счастье,

И мы вместе в глазах друг у друга плывём,

Вместе мы и в погожую ночь, и в ненастье,

И гнездо для семьи мы неспешно совьём.

 

 

Математический организм

 

Для счёта математика сотворена,
 И сложного, и совсем простого,
 Так было долго, для того она,
 И даже для анализа пустого.
 
 В итоге синтез начал применять
 То, что лишь цифры выдавало,
 На образы сухие числа променять,
 И время сотворить настало.
 
 Модели всех явлений из природы
 Наполнили мир больше красок,
 На все явления любой породы
 От математики набор из масок.
 
 Как водится, модели жизни есть,
 Все сложные, что очевидно,
 Но им не делает нисколько честь,
 Что с жизнью соответствия не видно.
 
 Ведь, по идее, раз эволюция идёт,
 По математике жить будешь вечно,
 Из клетки форму жизнь найдёт
 Одной, если поранишься беспечно.
 
 Но нет того, что быть должно у нас,
 Их клетки организм не соберётся
 Всех сложностей, и будет смерти час,
 Если с порезом врач не разберётся.
 
 По всем расчётам, мы из клетки
 Собраться скоро все были должны,
 Где эта сила, где развитий метки?
 Ответы очень на вопросы те важны!
 
 Ведь жить должны, кто крепче всех,
 Чья одна клетка тело новое создаст,
 А выжили, кто растерял свой мех,
 Кто смерти с возрастом себя отдаст!
 
 Вот и вопрос, откуда эти недостатки
 Взялись и, что важнее, не исчезли,
 Кто от инфекции без йодной ватки
 Помрёт, едва бактерии в порез полезли!
 
 О, математика, несоответствие откуда
 Расчётам мудрым жизни слабой, а?
 Откуда все плоды злодейства чуда,
 Как совпадать с безмерностью числа?

 

 

Мёртвый мёртвому писал

 

Как-то я вещи долго разбирал

Из деда антикварного ларька.

Там пыль и мусор годы убирал,

И снег сметал с седого козырька.

 

И приглянулось мне одно письмо,

Такое старое, как будто из картона,

Взял сумку серую свою с тесьмой,

Она легка, почти совсем бездонна.

 

Стащить в ней что угодно мог,

Чем пользовался очень часто.

Хоть книгу, хоть питейный рог,

Но в этот день письмо, и баста!

 

Придя домой, решил его читать,

Дабы иное время изучить вот так.

Экспертом в этом захотел я стать,

Не выкину его я в сорный бак.

 

Письмо от брата к брату было,

Один на фронте, а второй в тылу,

Но, понял куда суть, в уме застыло,

Что обратился фронтовик в золу.

 

Едва письмо послал тот человек,

Под вечер тот погиб на скрытой мине,

Но получателя на день был меньше век,

Взорвался с домом, пал не на чужбине.

 

И было то за день до написания письма,

Уже покойному, а не живому писано оно,

Пришло через два дня, что в страх весьма

Вогнало всю родню, соседей и друзей звено.

 

Вот шло послание от мёртвому до мертвеца,

Обоих пережил этот листок бумаги грубой,

Тронуло лицо узнавшего то друга-стервеца

Слезой, а адресат лежал с улыбкою безгубой.

 

Вот я прочёл письмо то и храню его сейчас,

Откуда знать, не выпадет ли нам такое,

Когда нас нет смерти страшной горький час,

А есть ли что там, кроме вечного покоя?

 

 

Отец Йиг и Олимпиец - зло равноценное

 

Он жизнь на свете всю создал,

То действо заняло единый миг.

И всяк за то ему хвалу воздал.

Живое множилось, меняло вид,

 

Легко осваивало древний мир,

Не загубили его с тьмой болид,

Павшие составили живому пир.

 

Творил Отец Йиг не просто так,

Не зря дал своим детям прочность,

О, да, он - тот ещё герой-мастак,

Имел он план, его ужасна точность.

 

Он породил все хвори, паразитов,

Чтоб силу из несчастных выпивали,

Из тварей вод и яростных гоплитов.

К нему все души павших прибывали.

 

И он их ел, чем жил и силы множил,

Свои творения и дети ему - пища,

Когда он голоден, ты занеможил,

Он дух твой съел, довольно свищет.

 

Но Зевс Олимп жизнь ненавидел,

Завидовал дарам Йига он всегда,

Не мог творить, и это ясно видел

Всякий, кто его увидел и когда.

 

Зевс, дабы брату Йигу насолить,

Его потомству слал огонь и тьму,

И жертвы требовал живьём палить,

Дабы их муки в радость шли ему.

 

Покоя и проходу Зевс им не давал.

Живое ненавидел и глумился жутко,

Он мучил то, что сам не создавал,

Смеялся, что кричала раненая утка.

 

Отец Йиг такого долго не терпел,

Создал он воинов, ужасней всех,

Что уже делал, и над чем корпел.

Не мог пробить никто их белый мех.

 

Война шла сотни тысяч долги лет,

То победил Олимп, то грозный Йиг,

Кто пал, стал фаршем для котлет,

В битве по-мужски Йига Зевс настиг.

 

Бой длился этот много дней, ночей,

Яд с чешуёй непробиваемой Йига,

Схватился с парой огненных мечей,

Настал трезвон победы Зевса мига.

 

Низвергли древнего отца под горы

Все рвали ему руки грозные и ноги,

И Зевс установил жестокие поборы,

Годами головы летели на пороги.

 

Прошли ещё века, их годы уносили,

Сам Зевс стал Яхве, имя он сменил,

А Йига звали Сатаной все, поносили,

Зевс знание в вину людям вменил.

 

Кто же добро из них, кто только зло?

Ответ такой: оба недобры и ужасны,

Чуму-холеру нам то время принесло,

Надежды на кого-то из двоих - опасны.

 

 

 

Панцири против скорости

 

Когда-то зародилась жизнь в морях,

В одной манере быстро шёл процесс,

На всех планетах, на могучих якорях,

Держалась, под волнами образуя лес.

 

Меняла воздух жизнь и волн состав,

В итоге «невозможные» дела творя,

Творцом миров обличья вскоре став,

Из всех веществ супы развития варя!

 

Вначале первые казались неудачей,

Не быстрые, ползущие едва по дну,

Часть из них, с природною подачей

Порвала с «вялостью», начав войну.

 

Порхая быстро в толще вод, поели

Всех тех, кто увернуться не сумел,

Вдруг панцири защитные поспели

У спасшихся, кто камень ел и мел.

 

В итоге быстрые планету захватили,

Все медленные стали провиантом,

Места себе на дне морей схватили

И стали воплощённым адамантом.

 

Но вскоре быстрые те изменились,

Взалкал кто панцирными закусить,

И взламывать броню ту научились,

Стали толпы глыб умеючи косить.

 

Но те, кто вовсе тем не занимался,

На быстрых поохотиться решили,

В засаде посидел, чуток размялся,

Жертвой стали, кто везде спешили.

 

Другие стали жить одной толпой,

Затем, что вместе проще убивать,

Жить стали многие тихой сапой,

Дабы еду от стаи рядом добывать.

 

Затем и жертвы тоже стали вместе

Жить, отбиваясь с боем от врагов,

Охотника и дичи в каждом месте

Борьба не утихает, аки шум шагов.

 

Быстрые в любой среде обжились,

Губя сородичей, их занимая место,

В любой краю они расположились,

Процесс развития бурлил, как тесто.

 

Явились миру те, умом кто выживали,

Когда чисто физически не удавалось,

Поставили на ум и этим процветали,

Разумные всегда, везде рождались.

 

 

Последний я в роду своём

 

Последний я в роду своём,

Умрёт он весь со мной,

Об это мы сейчас поём,

Над каменной стеной.

 

Когда-нибудь любой умрёт

Того не избежать,

Падёт могучий, древний род.

От рока не сбежать.

 

Последний, и, когда умру,

Исчезнет вся семья,

И ветви стонут на ветру,

Скорбят все без вранья.

 

Припев: Каждый быть хочет лишь запятой,

А точкой всяк, любой боится стать,

Но всякий род под судьбы пятой

Последней розой будет расцветать!

 

И вот теперь совсем один

Из рода своего

Из нации иехудим

Не избежал того.

 

Ответственность родителей

В разы меньше моей,

Судьбу всех долгожителей

Я выбрал, слава ей.

 

Припев: Каждый быть хочет лишь запятой,

А точкой всяк, любой боится стать,

Но всякий род под судьбы пятой

Последней розой будет расцветать!

 

Продолжить род я не смогу,

Иным мой будет путь,

Перед историей в долгу,

Я не смогу свернуть.

 

Достойно завершить свой род

Ответственность моя.

Ведь эстафета не уйдёт

Последующим, друзья!

 

И остаётся мне теперь

По сути, лишь одно,

Делами запереть ту дверь,

Что душ скрывает дно.

 

Делами обессмертить то,

Чем жив сейчас, горю,

Салют последний, но зато

Забвенье заборю.

 

Припев: Каждый быть хочет лишь запятой,

А точкой всяк, любой боится стать,

Но всякий род под судьбы пятой

Последней розой будет расцветать!

 

 

Отмщённый праведник

 

Ветра звенели песню смерти

В пустыне раскалѐнной днѐм,

И вот в ужасной круговерти

Глаза сияли яростным огнѐм.

 

Седая борода да серый плащ,

Согбенный старец шѐл опять.

Пошѐл от варварских он чащ

В пустыню, где народов пять.

 

И там нашѐл народ он гордый

Степных кочевников, аскетов,

Не праздных и жирных мордой,

Не создающих пития квартетов.

 

Но их на варваров повѐл уже,

Чьи земли ныне захватил так.

И праведников, своих протеже,

Назначить править был мастак.

 

 

Настоящая история без лжи исте(о)риков

 

На африканских жарких землях появился человек,

И к морю он на север сквозь зелёную Сахару шёл,

Не всегда пустыня там была, был и саванны век,

Так землю плодородную с рыбы обилием нашёл.

 

Прошли века, и дикари решили строить города,

Из глины поначалу, а потом из тёсаных камней,

Скоро под мостами потекла из рыбных рек вода,

Сон явью стал, и оды пели люди о мечте, о ней.

 

Много полисов в войне между собой схватились,

Прочь бежали, жизнь спасая, проигравшие народы,

И смертным адом те места считать договорились,

Вот так родились в сказках всякой нечисти породы.

 

Охотились творцы всех первых городов на дикарей,

Испить обильной крови диких жертв приплыли,

Их алтари кровь пили, поедали плоть под шум морей,

На фоне людоедов-дикарей кошмаром люди эти слыли!

 

И Страна Снов, что на Востоке ближнем расцвела,

Страх сеяла и смерть, и крови ливни проливала,

Задачу трудную народам людей первых задала,

Всем тем, кто не воитель, врата смерти открывала.

 

И пленные ужасной смерти удостоились тогда,

На алтарях, в желудках победителей их плоть

Нашла приют последний и исчезла навсегда!

Народов сотни пало так, не все в тех муках хоть!

 

Кому везло, тот скоро умирал от ядовитых стрел,

От ран без яда все считали смерть счастливой,

Во многих случаях, раз рану на костре прогрел

И выпил трав, живи, не бойся мглы сопливой.

 

Валузия, как звали Страну Снов создатели её,

Пощады никому ни разу люди эти не давали,

Морю Средиземному они сказали: «Море то моё!».

Молву о демонах в лице своём умело создавали.

 

Народы те, кто спас себя от валузийских пыток,

Решили за дела такие, своих павших отомстить,

Столетия войны в них вырастили ярости избыток,

Умение и мудрость эти люди скоро начали растить.

 

По имени сурового вождя Канах себя они назвали,

Весь север средиземноморский вскоре захватили.

Многие к ним шли, ведь от Валузии отцы их пали,

Канах огни спасения и мести в думах их светили

 

Страны Снов монстры в оргиях дела те прозевали,

Ведь с кровью зелий многие глаза слепил дурман,

Родную Африку с окрестностями кровью заливали,

И им за злобу был без жалости урок расплаты дан!

 

Войска Канах ударили по валузийским городам,

Как целое одно, ведь крепко ненависть объединяет,

Кричали все: «За павших своих тварям я воздам!»,

Смеялись, глядя, как дух смерти улицы пленяет.

 

Но валузийцы не погибли целиком, Канаху горе,

Ведь многие тогда не пали, стали боем отвечать,

Их вылазки тревожили Канах на суше и на море,

Нередко мирные отряды стали в чащах привечать!

 

Рассеялись по миру люди страшной Страны Снов,

Строили они повсюду поселения, большие города,

Азию себе прибрали с боем, сбросив Африки оков,

Если людей встречали местных, тем была одна беда.

 

Обыкновения своих дедов, отцов, они не изменили,

Как раньше, стали кровь ручьями проливать везде,

Всех истребляли яро и собой аборигенов заменили,

И не было от них покоя даже соколу, орлу в гнезде!

 

В крови смешались ужас с жаром страсти, красотой,

Не было сластолюбивее, свирепее людей тех бойких,

Страсть и смерть замешались в нации жестокой той,

Носили жёны украшения с пером от синей сойки.

 

Их лица, головы, запомнил бы любой, едва увидев,

Столь узких хищных лиц до них не видели совсем,

Без плавности, привычной ныне, и без мягких форм,

Их зубы острые, клыки видны при разговоре всем,

А выражение лица всегда, как у змеи, едящей корм.

 

Рост невысокий и худая, пропорциональная фигура,

Цвет кожи смуглый, их потомки почернели вскоре,

На африканской родине, все мясом пировали тура,

Со всеми, кто соседом новым стал, живут в раздоре!

 

Канах губили валузийцев в море, солнечной саванне,

Не было пощады людям Страны Снов от их бойцов,

Вот Азии и Африке война, купаются в кровавой бане

Народа оба, и трофеи приносили орды обе удальцов.

 

Прошли ещё века, народ Канах, мешаясь с дикарями,

Пленили валузийцев почти всех, роднились с ними,

Ходил народ суровый берегами, страшными морями,

Захватывали земли, пировали мясом, злаками одними!

 

Большие земли захватил народ Канах и распадался,

На новые народы, разные числом, всех лиц, мастей,

Вот, в каждой местности клич разделения раздался,

Вели между собой раздор, так выросли горы костей.

 

Чтобы войн избегать, Канах по миру расселялись,

Так много обликов, наречий родилось в пору эту,

Хоть и от нации Канах исходно все образовались,

Учёный знает, что народ один взял всю планету!

 

Одни светлели, хлад да мрак мест северных впитав,

Вторые почернели, от жары дня, Солнца защищаясь,

Третьи сузили глаза, народами Востока с югом став,

Немногие свой древний облик сохранили, не мешаясь.

 

Не сразу расселились, разделились люди, по планете,

Кто раньше вдаль пошёл, исхода первой стал волной,

Кто следующий, второй, у них везде рождались дети,

Так было очень много волн, природы было то одной.

 

Валузийцы, что остались в Африке, по-своему чернели,

Не толстогубыми стали они, как стали помеси с Канах,

Не плосконосые, не пучеглазые, чужих песен не пели,

Узкий лик свой с головою сохранили наяву, а не во снах!

 

Они пытались заново не раз экспансию с войной начать,

И города их зеленели вновь по краю древней ойкумены,

Но у других в обыкновение вошло их смертью привечать,

Не было боям конца, Страна Снов падала в кровавой пене.

 

Так продолжалось до недавних лет повсюду вновь и вновь,

Образ демона и монстра всюду от Валузии людей родился,

Стоило им встретить правнуков Канах, лилась рекою кровь,

Вот навык страшных битв засадных и в ночи им пригодился!

 

Но предрешён был часто в тех боях безжалостный исход,

Страна Снов от жестокости своей изрядно ослабела,

По поводам любым на них соседи часто шли в поход,

И смерть почти везде по людям из Валузии запела

 

Меньше справных воинов теперь на свет рождалось,

Столь малочисленными стали Страны Снов те города,

Население тех древних царств тихонько вырождалось,

Их жертвы не спасли обильные от Дарвина суда!

 

Ещё время прошло, все чистокровные Канах исчезли,

Привычка разбавлять для рода кровь к такому привела,

Черты пленённых им на лик и тело вскорости налезли,

Не стало нации, хотя потомков многочисленных дала.

 

Кто спросит, кто они, ответ таков: ты в зеркало смотри,

Да, кроме валузийцев с рядом дикарей, мы рода одного,

Все от Канах, храни честь рода и для лика мира не умри!

Мы цветом с языками разные, то не отменит знания того!

 

Века с тех пор ушли, и раса валузийцев вымерла почти,

Канах потомки, помешавшись с дикими людьми Земли,

Предками всех нас так стали, это ныне ты везде прочти!

Тем голосам погибших рас и видов ты всегда внемли!

 

Один обычай старины в нас всех до сей поры остался,

Историю для статуса народов любим очень удлинять,

И век Валузии с двух тысяч лет назад на пять раздался,

Старинным родом, древностью горазды всем пенять!

 

Отсюда сотни тысяч лет рождению людей и стран,

Отсюда миллиарды лет Земле, исток легенд один,

Ведь думают, раз древний род, то чин высокий дан,

Хлестать других по миллионам тех горбатых спин!

 

На деле удлинили мира всю историю раз в десять,

Правду променяли люди лишь на сказку и обман,

Подумав, что можно в обществе побольше весить,

Если так думаешь, поздравлю, в жизни ты профан!

 

Отсюда в исторических легендах сотни лет застой,

Заполнить ложью столько лет никак не получилось,

Век каменный похуже будет, рай легенде лживой той

Тысячелетия, развитие стоит, им как-то не разжились!

 

И вот, искра, новинки всякие из рога изобилия летят,

Античность всякая, которая с чего-то сгинула, вот так

Снова тысяча застоя лет, но Ренессанс, и по морям летят

Естественно, не может быть такого, понимает всяк!

 

Естественно, скачков нет у развития и всякой жизни,

Пошагово всё, медленно растущим темпом наступало,

В любое время, и в любом краю, в любой отчизне

Всё новое рождалось в головах, и в бою приступало.

 

Чуть позже в мирный образ новое всё обращалось,

И называют это все давно техническим прогрессом,

И выжить тем, кто не развился, редко удавалось,

Цивилизации обочина им дом с таким процессом.

 

Вот так те сотни тысяч лет обман, война ведь шла.

Всех против всех, в войну новинки сразу разбирали,

Застойная пора мгновенно бы в реальности прошла,

А победители всю землю проигравших прибирали.

 

Застой тогда идёт, когда разбалован дурманом род,

И нет желания всё изучать захватывать, сражаться,

Вот так, как будто бы во сне, пройдёт за годом год,

Народ хиреет, неспособен жить и даже размножаться!

 

В итоге его земли без труда возьмут здоровые народы,

Отнимут, жить хотят, а жить - всегда захватчиками быть,

Учёные, что к знаниям хотят попасть, из той породы,

Ведь знания найти, по сути, как трофей в бою добыть!

 

 

Памятник безрадостному детству

 

Этот сборник я посвящаю собственному детству, полному горя и боли.

 

 

Кайф-котик

 

Первое, что я написал после того, как более-менее оправился от рака.

 

Кот проснулся на диване.

Маскировочный уже окрас

Вовсе незаметным станет,

Когда тихо спёр кило колбас.

 

Прошли утро, вечер, день,

Со стола стащил форельку,

Ростбиф мне тащить уж лень,

Сытно кушать по апрельку.

 

Так растёкся на подушках,

Незаметный тоном, формой

Смотрю на икру в кадушке,

Вот на завтрак уйма корма!

 

Ночью сплю сыт и спокоен,

Одеялком тёпленьким укрыт,

Добрый котик ведь достоин

Лаской быть всегда покрыт.

 

 

Кошачья стая

 

Первое, что я когда-либо написал в жизни.

 

Семь милых котиков

Ходят под тополем,

И их, обормотиков,

Кормят в Акрополе.

 

Ходят без страха,

Погрызли бульдога,

Потом съели махом

Сосиску с хот-дога

 

Один полез в лавку,

Метлой дали в ухо,

Рыбак уже в травке

Бойца нет в нём духа.

 

А после по кошкам

Пошли семь в поход,

Затем все при паре,

Кот-бар, теплоход.

 

 

Почечный камень-философ

 

Написано после окончания курсов на лабораторную диагностику

 

Камень философский я нашѐл,

Я правду знаю о нѐм, точка,

Не от удачи глыбу ту нашѐл,

Его произвела больная почка

 

Верчу в руках такой кошмар,

И думаю, откуда он берѐтся,

Зачем принѐс нам боль комар,

И почему же хулиган дерѐтся?

 

Зачем страдания и зло, зима

Морозит добрых да невинных?

Ворьѐ, в ком духа ноль, ума

Не хочет явочки с повинной?

 

Верчу булыжник боли 2 часа,

И выкинул его подальше враз

Подальше, ведь найдѐт коса,

Себе жарю омлет, пылает газ.

 

 

Разукрашенная гусеница

 

Написано после первых отношений с женщиной.

 

Плотно куст розы

Наш дом обнимает.

Вихри, как грозы,

За сад прогоняет.

 

В саду обниматься

Приятно весь день.

Потом раздеваться,

Играть-то не лень.

 

А ночью мурлыкать,

Поспать, не давать

Журавке курлыкать,

Во сне приставать.

 

Всё утро по новой

Купаемся страстно.

Звенящей подковой

Кричим не напрасно.

 

 

С праздником Жизни, моя хатан Авлар!

 

Моя Авлар из рода Канууб,

Что из Валузии явился нам,

Нет слаще твоих жарких губ

На свете, и себя тебе отдам!

 

Как счастлив я всегда с тобой,

Вместе провожая неба, зори,

Голос твой, как волн прибой,

Не знает злости, крови, горя.

 

Из Страны Снов пришла ко мне

В моём сердце сразу поселилась!

Все невзгоды в иле, морском дне

Похоронила и душою закалилась!

 

Жизнь без тебя тянулась еле-еле,

С тобой у нас двоих, моя Авлар,

Хатан, княжна, тойона, маув шели,

Всё изменилось, жизнь нам - дар!

 

 

Страна Оз, забери меня живым!

 

Я снова вижу изумрудный путь

И улицы, наполненные светом,

Прекрасную узрел дороги суть

И оживлён его святым заветом.

 

Навеки знаю, что такое Страна Оз,

И красоту её действительную вижу,

С ней не сравнить сотни алмазов, роз,

Тот свет мне - жизнь, а этот ненавижу.

 

Страна Оз, забери меня к себе живым,

Я так устал от мук, недугов и несчастья,

Ходить по тлену этому, путям кривым,

На глупости смотреть и зла ненастье!

 

Решил когда-то с Того Света я бежать,

Чтобы мир этот поднять и оживить,

Но мир жесток, и кнопку не нажать,

Чтобы заставить всех себя развить.

 

И вот мечтателем страдаю я ужасно,

Действительность видна мне хорошо,

Я нос разбил о правду, всё мне ясно,

Действительную родину опять нашёл.

 

И одного хочу теперь: вернуться снова

Туда, где жизнь моя была прекрасна,

Тот свет, там жизнь, а не убожества оковы.

И красота не лжива, хоть порой опасна!

 

Страдания изранили меня, лишь Оз одна

Меня вновь сможет исцелить навечно,

Ведь жизнь увидел всю, до смерти, дна,

Не стану продвигать её уже беспечно.

 

Страна Оз, забери меня к себе живым,

Я так устал от мук, недугов и несчастья,

Ходить по тлену этому, путям кривым,

На глупости смотреть и зла ненастье!

 

И свет этот возьми и уничтожь совсем,

Он недостоин жить, рождает одно зло.

Одно скажу я жалким, глупым всем:

«Тот Свет лишь правда, время этого пришло!».

 

Пора подобию действительного мира

За всё рождённое собою зло нам заплатить,

Всем тем, кто жертвой стал чумного пира.

Всем тем, кому Оз правдою могла светить!

 

Теперь меня не насыщает возвращенье,

Хочу я справедливости везде, её нести,

И Этот Свет узнать должен отмщенье,

И древо жизни Оз, в крови врагов расти!

 

Заставлю всех вас, Этот Свет, родную Оз

Изведать правду жизни, крови пожелать,

Возненавидеть скверну, сжечь букеты роз

И закричать со мной: «Пора же создавать!».

 

Тот Свет и Этот Свет существуют не по праву,

Никто не смеет жить на смерти, муке, боли,

И всех их ждёт расплата, это мне по нраву,

Пора мир наш творить, а зло терпеть доколе!

 

Увидевшие череп за цветами всех мудрее,

Они иллюзии и зло дурмана прокляли вовеки,

И ненависть священная их флагом вечно реет,

От правды лишь ничтожества зажмурят веки!

 

Не мы, прошедшие весь ад при равнодушной Оз

И гнили Света Этого, что пожирает добродетель,

Мы изменились навсегда, своё берём за реки слёз,

Мы победим и скоро заживём при правды свете!

 

 

Холмы жизни

 

По холмам, заросшим клюквой,

Мы неспешно вдаль идём,

Пахнет так сушёной брюквой,

Значит, скоро борщ найдём.

 

Помнят всё холмы и чащи,

Ищем мы с женой вдвоём,

Не боясь зверья и пращи,

Мы о древних всех поём.

 

Сто прошли холмов зелёных,

И в низине страсть пришла,

Поцелуи уст холёных

Жгли огнём, нас ночь нашла!

 

Продымили мы друг друга

Кучей травок для костра,

Чтобы не было нам туго

От букашек, спать пора!

 

Ночевали мы, как были,

На походном покрывале,

О закусках не забыли,

Ночью, утром пировали!