Контент удален!

В начале октября жизнь стала ощущаться как бесконечная тренировка. Каждый день я видел Ги Сока по пути в зал, улыбающегося мне своей ядовитой улыбкой. Сначала я видел Монстра, а потом его подопечного. Он не участвовал в соревнованиях и не ходил на тренировки. О нём только говорили, что вроде какая-то банда звала его к себе, и он, возможно, согласился. Никто кроме Ги Сока не общался с ним.

Навязчивое внимание главаря школы давило на меня. Чтобы избавиться от этих улыбок, мне нужно было победить, поэтому я и оставался в спортзале всё дольше и дольше.

Многие из ребят заболели. День за днём становилось холоднее. Зал не отапливался, поэтому ноги постоянно мёрзли, а уши краснели. Радовало, что по той же причине тренер реже приходил на тренировки. Когда мне приходилось проводить часы наедине с собой, не заводя ни единого разговора с одноклассниками, или когда удавалось за день ни разу не нарваться на старших, в голову приходили мысли о том, что в Ча Сон сейчас всё примерно так же. Я представлял себе зал, точь-в-точь как наш: доянги, развязанные и спутанные пояса, и парня, работавшего в круглосуточном. Как он дерётся? Кто он среди остальных: тот, кто делает всё спустя рукава или тот, кто рвётся на вершину?

Я думал, как он так же долго тренируется, а за окном на него даже не льётся солнечный свет, потому что солнце сдалось, и с неба едва ли не падал снег. Наверняка, его длинная чёлка уже была насквозь мокрая, и все его мышцы ныли. А ноги были в синяках и ранах.

Окружавшие меня парни — никто не был похож на него. Я тёр глаза, чтобы прекратить присматриваться, и всё время ругал себя, но не мог остановиться. Мы все были одинаковыми. Все, включая меня, были просто парнями подростками, кроме него. Возможно, я думал так, потому что он пробрался в район, где никогда не было учеников из Ча Сон, словно тёмный дух. Куда бы я ни шёл, встречал его там. А его лицо всё время возникало в голове, как будто бы я видел его каждый день.

В таких мыслях я проводил целые дни.

Отдыхая, я слушал, как пол подо мной трещал от очередного удара. Было достаточно гулко, чтобы не слышать своё дыхание. Старший, ответственный за тренировку в отсутствие тренера, объявил о том, что собирается закрывать зал. Я поднялся, разминая ноги. Пришло время идти домой, чтобы немного передохнуть, перед тем как вернуться на перекресток.

Я хотел испытать то, что тренировал эти недели, но сначала мне нужно было накормить бабушку. Я направился в свой тихий и мрачный район. Казалось, что сегодня и правда пойдёт снег.

Когда я подходил к двум высоким домам из серого кирпича, услышал за собой чужие шаги. Громкое шарканье и глухая музыка, словно преследуя, шли за мной всё время, пока я не повернул к своему дому. Из-за моего плеча вышел высокий человек, смотрящий перед собой. Так я узнал, что парень из Ча Сон живёт в доме напротив меня.

Я поднялся по широкой каменной лестнице, наблюдая с лестничного пролета за парнем в наушниках и сером шарфе, который шёл к соседнему зданию. Мои глаза двигались вровень ему. Когда я зашёл на четвертый этаж, он опустил руку в карман и зазвенел ключами. Я шагнул к железным перилам и опёрся на них. Они проскрипели как музыка в ушах парня.

Наши дома были совсем близко друг к другу, так что я мог видеть, как он спокойно поднимается вверх. Его форма была цвета неба, грозившего снегом. Провод от наушников путался в шарфе. Я положил голову на руки: мы действительно закончили тренироваться в одно время. Я не стал смотреть, куда он зашёл, вместо этого поднял голову на небо. Думал, мне почудилось, когда пошёл снег.

— Снег.

Я выдохнул в пустоту. Сегодня я ещё ни разу не произнёс ни слова.

В квартире бабушка сидела перед окном и смотрела на белые пушинки.

— Как думаешь, сколько он продлится? — я стянул чёрный пиджак и кинул его на спинку стула. «Первый снег не бывает долгим», — я хотел услышать это от неё, но по-настоящему даже не посмотрел ей в глаза. Когда я взялся за ручки кресла и покатил его в кухню, бабушкина голова немного повернулась. Я остановился и посмотрел туда же. В комнате постепенно темнело. Она смотрела в окно, и взгляд её глаз казался необыкновенно тёплым. Прошло много времени с последнего снега. А может, она любила его.

Я вздохнул и вернул кресло обратно.

— Тогда, пусть идёт подольше.

Пока бабушка смотрела в окно, я пожарил рис и, наконец, упал на кровать. Около 10. Кто-то уже направляется на перекрёсток. Коснувшись кровати, я совсем забыл о том, чтобы идти куда-то. Тело было истощено.

Я уснул. Неясная тревога вытащила меня из сна. Я сильно вспотел, голова была тяжёлой, и в моей комнате по-прежнему горел свет. Я включил телефон, на часах было 11:40. В ужасе поднявшись, я вспомнил, что не покормил бабушку.

Снова я был в плохой форме. Протерев глаза ладонями, я посмотрел в своё плавное отражение в запотевшем окне. Со мной всё чаще и чаще случается это. Я схватил со стула пиджак и выбежал из комнаты. Бабушка спала в кресле, повернув голову на бок. Я аккуратно переложил её на кровать и укрыл. Каждый мой шорох гаснул в темноте, за ней почти не было видно моих рук. Мне показалось, что я делаю, что-то неправильное, но это отсутствие света так действовало на меня.

Я закрыл тонкую дверь и оказался совсем один на холоде. Белые бетонные стены освещались небольшими фонариками, по теплу привлекавшими насекомых. Тонкий слой замёрзшей воды покрыл лестницу. Мне пришлось торопливо спуститься и поскорее выйти на дорогу к перекрёстку. Я давно не дрался, мне и нельзя было. Но чем меньше дерёшься, тем больше кто-то делает это за тебя. Я не хотел упускать возможностей противника.

«Просто постарайся. Ты же знаешь, что у меня хорошие отношения с судьями. Среди них мой отец».

Я смахнул с волос снег. Даже если так, ничего не получится, если я не найду этого парня. Может, сегодня он придёт.

Я просунулся между двух зданий бывшего общежития, соединённых небольшим балконом на третьем этаже, и вышел к переулку. Это был самый короткий путь. Я редко ходил здесь. Места между зданиями было мало, тут валялся мусор, и гнили трубы, с которых падали мерзкие вонючие капли. В таких старых трубах прятались крысы.

Из-за снега на ресницах было трудно разобрать дорогу, но мои ноги знали её гораздо лучше, чем глаза. Я впервые застал здесь снег так рано. Несмотря на то, что он был первым, падая, он не таял сразу, а превращался в ледяную корку под ногами.

Наконец, я вышел из-за малоэтажных домов прямо в толпу школьников. На перекрёстке было человек тридцать. Они кровожадно оглядели меня: кто-то курил намокающие сигареты, кто-то смотрел на меня из-за плеча. В это время здесь всегда буйствовало напряжение столкнувшихся лбами школ. Они все знали, кто я, и знали, зачем я пришёл, поэтому я не мог прятаться. Игнорируя собачий холод, я кинул школьный пиджак подальше от ног остальных. Разбитый фонарь наклонился надо мной и смотрел вместе с ними своим пустым глазом. Кто сегодня? Они уже знали, с кем я буду драться. Всё, о чем они думали, я слышал, даже в тишине.

Снег липнул к щекам и таял, плечи уже покрывались холодными мокрыми пятнами. Из толпы начало просачиваться что-то. Оно раздвигало людей вправо и влево, чтобы сразиться со мной. Я надеялся, что увижу его — загадочного бойца в чёрном капюшоне, того, кто сломает мне руку.

Масса людей издала предвкушающий стон. Сначала их было около тридцати, теперь мне казалось их в сто раз больше. Они обошли меня, и я остался в широком кругу как в обрядовом кольце.

«Выходи».

Пару снежинок осело на моих ресницах, но я не смел моргать. Из-за первых парней вышел человек. Снег на глазах растаял, я посмотрел вниз на тёмные мокрые кеды, если бы здесь было светло, я бы сказал, что они блестели зелёным цветом. Сливовая форма смотрел на меня из-под челки. Я перестал чувствовать холод. Мне нужно было подойти ближе, чтобы разглядеть его лицо. На нём не было чёрной кофты, но темнота ночи по-прежнему скрывала его так же хорошо.

Он напал первым. Быстро двигаясь, он подобрался ко мне и приготовился бить. Я множество раз повторял это. Лучший удар делается из-за спины после поворота. До того, как он оказался слишком близко, я сделал несколько быстрых прыжков, ощущая пространство и собственный вес. Моя нога мгновенно оказалась высоко на уровне головы, и я ударил. Но разорвал лишь воздух. Противник ускользнул и сделал подсечку, ударяя меня ногой в бок, а затем ухватил за мокрый рукав рубашки. Мятая ткань вырвалась из его цепких рук, и я снова ударил, совершая полный оборот. Снова и снова. Он уклонялся. Толпа позади меня не стихала. Наконец, здесь стало ужасно громко.

Парень приблизился ко мне и вновь попытался схватить, чтобы придушить. Я набросился на него. Мне нужно было использовать меньше эмоций, они только мешали понять, чего он хотел. Он дрался не как остальные. Я ударил его по бедру, ускоряя темп.

Он быстро перестроился, налетая на меня с большей энергией. Перед глазами мелькнула фиолетовая форма, едва не ломая мне нос. Я оступился, а он кинулся ко мне сразу после поворота и всё-таки подхватил за рукав одной рукой и за плечо другой. Обратив весь мой вес против меня, он заставил меня упасть. Я ударился позвоночником о землю. Сегодня я проиграю впервые за столько месяцев?

Парень придавил локтем мою шею. Холодные белые хлопья медленно кружили в темноте. Я взглянул ему в глаза.

Такое спокойное лицо. С тонкими чёрными бровями и мокрой челкой. Надо мной было самое чёрное небо, какое я только видел, подо мной была самая холодная земля. Мои губы почти зашевелились: «Что ты делаешь здесь?»

С его подбородка тоже капала вода и пот. Он выпустил пар изо рта, и тот коснулся моих губ. Я хотел вдохнуть воздух, а затем спросить, что он здесь делает. Его глаза были совсем другими, это место и форма портила их. Из-за его мокрых волос я не мог увидеть толпу за его плечами, только слышал, как они кричали мне вставать.

Но я не мог. Я пребывал в жутком спокойствии, которое окружало этого парня. Одновременно я не дышал, и мои брови уже сжимались у переносицы. Наши глаза не отрывались друг от друга. Парень из Ча Сон заставлял меня терять сознание. Он был безумно опасен.

— Вставай, твою мать!

Я дёрнулся, срывая с себя его руки. Моя нога проникла между его и перебросила его на спину. В отличие от меня, он тут же поднялся. Я резко и часто дышал, чтобы вернуть опору, но в моих глазах темнело. Я сделал ещё один быстрый поворот и ударил ногой из-за спины. Парень тут же упал на землю, из его носа брызнула кровь на грязный истоптанный снег.

Толпа заревела как сирена. Из грома их голосов я затуманенным слухом разобрал приближение полицейской машины. Весь район погрузился в громкий вой. Испуганные старшеклассники бросились кто-куда, крича друг другу. Больше их не интересовала драка — нужно было исчезнуть. Я обернулся на парня с разбитым носом, который уже поднялся и смотрел на меня.

Мне нельзя было попадаться в уличной драке, тогда тренер отстранит меня от соревнований. Ноги двинулись назад к самому быстрому пути, чтобы уйти отсюда. Но в глазах снег и бегущие люди стали почти одним целым. Я споткнулся и упал на скользкой дороге. Всё вокруг было таким громким, что разрывало голову. Руки, на которые я опирался, задрожали. Раньше меня никогда не душили, я впервые откашливался от недостатка воздуха прямо на этом проклятом перекрёстке.

Внезапно мою руку кто-то схватил и резко потянул вверх. Я напряг глаза, чтобы увидеть капли крови возле себя, которые ронял этот человек. Он поднял меня и потащил за собой, по дороге подхватывая мой насквозь мокрый пиджак с земли.

Я быстро перебирал ногами, убегая изо всех сил. Моя рука была вытянута к этому парню, который крепко держал её за запястье. В спешке я ловил глазами быстро мелькающую мокрую землю. Теплело — снег начинал таять. Каждый источник света над головой заставлял думать, что нас обнаружили полицейские фары, но как только меня окружили многоэтажные дома, я понял, что мы далеко от Окдо. Из-за угла одного из них можно было разглядеть свет вывески круглосуточного.

Напротив меня согнулся парень, пытаясь отдышаться. Я не заметил, как сам глотал воздух. Снег закончился, но мы были насквозь мокрые. Я огляделся: вся улица блестела, в темноте не было ни души. Вдруг мне в грудь прилетел мой пиджак. Я испуганно прижал его к себе, а затем выдохнул.

— Спасибо.

Он, жадно дыша, кивнул мне и выпрямился. На воротнике его рубашки были капли крови. Все потерянные во время драки ощущения вернулись ко мне с двойной силой. Спина начала ныть, а правая нога прихрамывала. Я наклонился, чтобы размять её. Мы всё ещё стояли посреди пустующей дороги, двое избитых друг другом парней.

Я поднял глаза на него. Он смотрел в сторону магазина, вытирая рукавом кровь с губы и морщась. На пиджаке был бейдж с его именем.

Чхве Ик Су.

Ну и имя. Однако ему подходило. Он посмотрел на меня, убирая руку от лица. Мы перестали громко дышать, и вокруг разразилась тишина. Мне захотелось что-то сказать ему, но я не решился.

Я снова рассматривал его глаза. Зрачки пульсировали в живой и чёрной оболочке. Ик Су тоже смотрел на меня. Надеюсь, я не сломал ему нос.

Мы оба были растеряны. «Просто отвернись и иди.» Но сам я не двигался с места. Одновременно я чувствовал боль от его недавних ударов и этот взгляд. Будто бы это его глаза нападали на меня.

Его рука внезапно поднялась.

— Я не хотел так сильно… — он указал на шею. Его голос был спокойным, но в этой тишине я не ожидал услышать его.

— Я тоже, — я посмотрел на его нос и выдохнул. Что за глупости я творю? Мне стало так тяжело держать своё тело, плечи упали, и я отвернулся от него. В руке висел пиджак. Если бы он был на мне, он бы тоже узнал моё имя.

Тень от уличных фонарей двинулась вперёд. Я посмотрел в спину парню и тоже медленно зашагал к дому. Я даже не понимал сколько было времени. Луны не было видно, всё пространство вокруг нас было чёрным. Ночь стала беззвучной.

Мы очень долго шли. Я позволил себе наблюдать за тёмными улицами, пока тихие медленные шаги впереди вели меня домой. Я взял себя за запястье и посмотрел на сливовый пиджак. Он был самым странным человеком из всех, кого я знал.

Когда мы подошли к нашим домам, смотрящим друг на друга, я не решился оглянуться на него. Услышав, как он отдаляется от меня, я сам зашёл на бетонную лестницу. С того момента, как я спускался по ней, прошло слишком мало времени, чтобы я почувствовал что-то. Но мне показалось, внутри что-то тревожно делится, распространяется, растёт. Будто бы всё, что было со мной до этой минуты, начало стекать с моего тела, как вода.

Я тихо зашёл в квартиру и пробрался в свою комнату. Скинув с себя всю одежду, я упал на кровать напротив окна. Я просидел так в темноте какое-то время, пока не решился всё-таки закурить. Встав с кровати, я полез в шкаф, на самую нижнюю полку, в коробку со всяким барахлом, куда я спрятал от себя сигареты. В пачке было всего лишь четыре. Я задвинул все потревоженные вещи назад, положив пачку на кровать рядом с собой, и снова сел напротив окна. Из маленькой коробочки пальцы вытянули старую пластмассовую зажигалку и одну сигарету. Наконец, я снова закурил.

Пока дым клубился напротив меня, глаза смотрели в пустоту. В доме напротив загорелось окно. Я устало перевёл на него взгляд. По маленькой комнате ходил парень с голым торсом, переодевая футболку. Он провёл рукой по чёрным волосам и убрал с шеи полотенце. Больше под его носом не было крови.

Я почувствовал, как нечестно то, что он не может видеть меня, прячущегося во мраке своей комнаты. Потушив сигарету, я лёг на кровать и мгновенно уснул.

Хи Чан осторожно двигался вдоль костлявой стены. То место, откуда он смотрел за двумя парнями, было полностью лишено света. Он не мог поверить своим глазам. Перед ним происходило что-то отвратительное.

Глаза Кан Хуна сверкнули под уличными фонарями и поднялись на парня из Ча Сон. Сердце Хи Чана забилось быстрее от этого мерзкого влюблённого взгляда.

Хи Чан знал — ему надо было многое переосмыслить.

После событий той ночи, когда О Сон Дже сломали руку, он и сам понимал, что что-то изменится. После беспокойного сна тем утром он открыл глаза и увидел сообщение от Ги Сока. Он велел ему пойти к Юн У и узнать нет ли кого-то подозрительного в Ча Сон, готового на то, чтобы быть обречённым на ненависть О Сон Дже. Возможно, кого-то новенького. Хи Чан ещё ночью, оставляя О Сон Дже в больнице, знал, что стоит пойти к Юн У первым делом. Он ответил Ги Соку, что к полудню добудет всю информацию, которую сможет.

Юн У был опытным доносчиком, их отношения держались неплохо, потому что они зависели друг от друга, хоть и неравно. Юн У просто нуждался в Хан Лим. Когда ты молод и чертовски хочешь курить, тебе нужен человек, который добудет тебе пачку сигарет. Лучше будет дружить с этим человеком.

Хи Чан признавал, что, выслушав рассказ Юн У, он кинул все свои подозрения на загадочного парня. Эту позицию он выдержал и в разговоре с информатором в то время, пока Ги Сок расправлялся с остальными на крыше.

На их школу надвигались проблемы. Шокирующая смерть полицейского едва уступала внезапному поражению О Сон Дже. Хи Чан боялся, что стабильность, которая укрывает его, помогает ему жить по правилам и соревноваться — исчезнет. Поэтому он был уверен: есть один враг, и он скрывается под чёрным капюшоном с неизвестным лицом где-то в Ча Сон. Он сильнее и страшнее, но он будет метить территорию так же, как и остальные, поэтому искать его надо на перекрёстке.

Но в течение нескольких недель всё было так тихо, будто бы всех этих событий никогда не происходило. По улицам иногда бродили полицейские, обе школы держали дистанцию. К началу октября бои начали возобновляться. Хи Чан поглядывал на дорогу к району у горы Сокголь, но не ходил туда. Теперь за дело отвечал Кан Хун, и он был уверен, что ему можно доверять.

Они встретились ещё давно, в день похожий на этот — холодный и жестокий. Тогда Хи Чан плохо дрался и, наткнувшись на перекрёстке на одного из сильнейших в Ча Сон, в своём первом бою, был обречён на мучительную смерть. Он помнил, как его оглядели с ног до головы, будто добычу, вселив животный ужас. Он оступился на первом же ударе и не смог подняться из-за налетевшей на него силы. Тогда Кан Хун, будучи первогодкой прокричал что-то бесстрашное о том, что слишком трусливо нападать на лежачего, и был избит сам. Но это спасло Хи Чана, а позже он пошёл в Хан Лим.

Поэтому, как и всегда он следил за драками с участием Кан Хуна на перекрёстке. В первый холодный снег, в беспорядочных криках подростков, на сырой земле перед ним двое парней боролись до изнеможения. Положение было в пользу Ча Сон. Кан Хун казался оцепеневшим под ним. Хи Чан сжал кулаки, стараясь докричаться до Кан Хуна, чтобы тот встал и дал отпор. Он завопил так громко, что на секунду перестал слышать весь шум вокруг. К счастью, Кан встал и нанёс ответный удар противнику, разбив ему нос. А через мгновенье в глухом районе загудела сирена, прерывая всё происходящее.

И он, преследуя цель скрыться, сам того не понимая, преследовал ещё и двух парней. Лишь рефлекс заставил его улизнуть за стену, когда глаза сосредоточились на силуэтах, держащихся за руки. Его дыхание замедлилось и минуты потекли как часы, пока он наблюдал. Он всматривался в незнакомца, жадно повторяя у себя в голове: «Это он, это он».

А затем он переместил взгляд на Кан Хуна и увидел то, что никогда бы не понял, и его доверие треснуло. Он достал телефон, чтобы напечатать Ги Соку небольшое сообщение, содержимое которого принесёт множество боли каждому из них.

День после драки я провёл в спортивном зале школы. Какое-то время у меня болела спина, а на шее выделялся синяк. Остальные парни из команды косо смотрели на меня, потому что я почти проиграл вчера. Все были уверены, что если бы не полиция, растревоженная беспорядками в районе, то я бы не поднялся с земли. Но они не знали, как именно мне удалось уйти оттуда.

Всё, о чем я мог думать с самого утра, была не боль в спине. Меня не волновало то, как выглядела моя шея. Мне становилось тяжело скрывать от себя, что я хотел пойти в круглосуточный, чтобы посмотреть на этого парня, который одолел меня. Из-за этого я не мог сконцентрироваться на тренировке и привлекал ещё больше внимания.

— Кан Хун!

Голос тренера неожиданно пронёсся по залу, пугая меня и остальных.

— Тренируйся в полную силу! Ты сегодня не лучше половой тряпки.

— Да!

Внезапно я почувствовал, как покраснело лицо. Я ударил себя ладонью по щеке и отвернулся от любопытных глаз. Плохое предчувствие следовало за мной с самого пробуждения, но я старался не поддаваться ему. Мне просто хотелось поскорее закончить тренировку.

Когда солнце уже садилось из зала начали понемногу выходить уставшие парни. Я нёс в руке спортивную чёрную сумку с формой и не мог избавиться от желания закурить. Я зря сдался этой ночью.

На улице было тихо и холодно. С главной дороги, по которой можно было напрямую дойти до самой окраины, я свернул к Окдо. Всё это время я отговаривал себя покупать сигареты. Выйдя к круглосуточному, я оказался в ярком свете вывески. От поднявшегося ветра, по земле у входа катилась смятая железная банка пива.

Из-за угла здания вынырнул низкий парень в джинсовой куртке и зашёл в магазин прямо передо мной, грубо толкнув дверь. Тяжёлая дверь закрылась за мной, и я почувствовал тепло. Яркий свет слепил мои уставшие глаза. Я прошёл вдоль стеллажей и холодильников, в глубь магазина. В сердце клубилось чувство мягкого страха. Моя рука дотронулась до ручки холодильника с газировкой, и я уставился в отражение стеклянной дверцы. За стойкой стоял парень из Ча Сон. Ик Су.

К нему подошёл тот человек в джинсовой куртке. Кроме нас троих в магазине никого не было.

— Эй, парень, а в отделе с бенто просрочка, — голос звучал молодо.

Ик Су вздёрнул брови и вышел из-за кассы. Если хозяин узнает, у него будут проблемы. Я вытащил из холодильника банку минералки и захлопнул дверцу, но когда увидел отражение, то скосил глаза обратно на парня. Он быстро обошёл пустующую кассу и скользнул рукой на полку с сигаретами. Схватив две пачки, он мгновенно оказался на том месте, где был.

Любой, кто делал так хоть раз, знал, как это работает. Существует сотня способов выманить кассира из-за стойки, и ещё сотня стащить сигареты за время его отсутствия. Поэтому на такой работе нужно было пристально следить за пронырливыми подростками.

— Да, вы правы, я прошу прощения, это моя вина, — из-за полок вышел Ик Су, кланяясь.

Я сделал шаг назад, за стеллаж и пошёл к выходу, оставив на столике у входа холодную бутылку воды.

Свирепый ветер разбросал в стороны мои волосы. Дома я всегда ждал начала лета зимой, а летом зимы, но здесь, я просто дышал тем воздухом, который был у меня сегодня. Между пальцев не хватало только сигареты.

Я зашёл за край здания, откуда были видны тени, шагнувших в свет круглосуточного людей. Через секунду дверь открылась. По освещённому асфальту прошёл низкий парень. Я пошёл вслед за ним.

Когда мы оказались у многоэтажных домов, я остановился.

— Отдай мне то, что своровал.

Парень резко повернулся. Он расправил плечи, потряхивая запястьями, а потом по его губам пробежала ухмылка.

— Не могу, они ведь не мои.

Я поднял бровь, всматриваясь в его лицо. Кажется, он был моего возраста или немного старше. На нём была обычная одежда, а внешность не была мне знакома.

— Ты не из Ча Сон?

Он не отводил от меня взгляда. Глаза были очень тёмные и блестящие.

— Ты лучше иди, парень.

Он достал из кармана пачку сигарет и отвернулся.

Я быстро подошёл к нему, отдёрнув за рукав куртки.

— Я сказал тебе, вернуть ворованное.

Наши носы почти столкнулись, когда он резко повернулся ко мне, заводя назад руку для удара. Я уклонился, освобождая хватку. Из темноты появилась другая рука, бьющая слева от моей щеки. Я снова уклонился. Тогда я почувствовал, что мне придётся драться. Я убрал сумку с формой с плеча, встал в обычную борцовскую стойку и напал на него. Тыльной стороной ладони я отбросил вытянутую руку парня и нанёс ему быстрый удар в плечо. Он оступился. Я увидел, как его глаза сверкнули исподлобья. Потом он развернул корпус, придавая руке дополнительную силу, и ребро его ладони вонзилось мне в бок. На секунду я замер, сдерживая стон.

Что за чёрт?

Его рука снова приблизилась ко мне, но я с силой схватил её и выбил землю у него из-под ног, потянув на себя. Ещё один удар в живот, и он упал на ладони передо мной.

Я наклонился, вытаскивая из его кармана сигареты. Он откашливался, опустив голову.

Когда я повернулся обратно к Окдо, он привстал. Я думал он снова нападёт, но он лишь сказал.

— Зря ты это сделал.

Странное предчувствие, сопровождавшее меня с самого утра. Оно не пугало, потому что я был отвлечён. Вернувшись к магазину, я вновь оказался в тёплом ярком помещении.

Пройдя вдоль полок, я остановился прямо перед ним.

— Здравствуйте, — Ик Су вежливо поклонился.

— Привет.

Я вытащил из кармана две пачки сигарет и положил перед ним. Он посмотрел на меня и немного погодя, пробил их. Я поднял глаза. На его носу был приклеен пластырь. Под тёмными глазами дрожали тени опущенных ресниц, брови закрывали густые волосы.

Я поправил сумку с формой на плече, вложил сигареты в карман и вышел из магазинчика.

Сделав несколько шагов, я оглянулся на окликнувший меня голос.

— Хэй! Подожди!

Парень выбежал из магазина и протянул мне бутылку воды, которую я оставил на столе.

— Держи, это тебе.

Он настойчиво смотрел мне в глаза с вытянутой перед собой рукой, будто сохранял дистанцию. Я повернулся к нему и осторожно взял бутылку. По пальцам сбежала холодная капля.

— Спасибо, — рукава его футболки поколебал холодный ветер.

Когда я смотрел на него, не мог отделаться от какой-то навязчивой мысли. Но всё было таким расплывчатым. Вчера мы также стояли друг перед другом, сегодня наши вчерашние раны уже заживали. Я подумал, что мне нужно заговорить.

— Моё имя — Кан Хун.

Я живу в доме напротив, я бегу вслед за тобой на гору Сокголь, я дрался с тобой вчера. Я пришёл сюда, чтобы увидеть…

— Я Чхве Ик Су.

Я впервые заметил, что его тембр голоса так сложно звучал. Особенно в тишине. Я всё время хотел прислушаться к нему, но он был слишком кратким, чтобы запомнить этот звук.

— Не позволяй им выманивать тебя так легко.

— Да. Хозяин был бы не в восторге.

Я вытащил сигарету из пачки.

— Он будет в восторге, только если его волосы вернуться на макушку.

Ик Су взглянул на меня и рассмеялся. Я сжал сигарету. Пластырь на его носу съёжился. Уголки моих губ поползли вверх, и я еле заметно улыбнулся. Рука поднесла сигарету к губам.

— Я пойду.

Я кивнул парню и развернулся в сторону своего дома. Через несколько секунд дверь в магазин снова захлопнулась. Я прошёл около сотни метров по тёмной улице и вытащил холодную сигарету из губ. У меня не было зажигалки.