Контент удален!

Я знал, что это случится, ещё в тот момент, когда впервые увидел паладина у ворот моего замка. Лучи закатного солнца золотили ножны её меча, обрамляли её силуэт ореолом света, и в тот момент я уже понял: эта меня убьёт. Или я её. Третьего не дано.

Но я ошибся.

Она — паладин Ордена Светлого Копья, Айлин. Я — маг, добровольно расставшийся с душой и надёжно упрятавший её в филактерий. Мы встречались семь раз. Семь раз она пыталась пробить мою броню, семь раз я отбрасывал её волной тьмы. Никто не побеждал. Но каждый раз, когда её клинок скрещивался с моим посохом, я чувствовал странный трепет.

Восьмая встреча случилась вчера. Мы сошлись в руинах старого храма. Едва я ударил, как она упала на колени. Это было слабое заклинание, сродни лёгкому толчку. Только в этот момент я заметил, что она была ранена в плечо. Похоже, она сражалась с кем-то до встречи со мной.

Кто посмел её ранить?! Кто повредил этот лучик света, что озарил мою тьму?! Нет, сейчас не время для гнева.

Я подошёл ближе. Она высоко вздёрнула подбородок и смотрела на меня горящим взором. Только… голубка моя, я хоть и без души, всё же хорошо умею читать чужие. Но её я разгадать не мог.

— Ты что задумал? — спросила она, поднявшись на ноги, когда я исцелил её рану. О эти прекрасные очи. Чувствую себя птицей, что утонула в бездонном небе.

Я хмыкнул в ответ, напустив на себя важный вид. Она вскинула меч.

О, тьма всемогущая, до чего же она прекрасна! Моя душа возликовала бы, если бы была при мне.

— Кто тебя ранил?

— Тебе зачем знать?

— Любопытно. Кто-то оказался достаточно талантлив, чтобы ранить паладина Светлого Копья. Хотелось бы лично выразить соболезнования.

Она прищурилась.

— Ты никогда не интересовался чужими подвигами.

— Неправда. Я очень любознателен.

— Не приближайся, — холодно бросила она.

Я тут же сделал шаг назад и развёл руками.

— Как пожелаешь. Я вообще собирался уходить.

— Странный ты сегодня.

Неужели эта встреча будет настолько короткой? Проклятье! Я не хочу уходить. Я готов сражаться с ней, согласен, чтобы она меня убила, но не хочу расставаться с ней.

И всё-таки я ушёл.

Ночь опустилась тьмой, разбавленной лунным светом. Я стоял на вершине холма с другой стороны храма и любовался лунной дорожкой, дрожащей на поверхности полуразрушенного пруда. Внутри меня разлилась пустота, но не та, что была раньше, когда я перенёс душу в филактерий. Это ощущалось так, будто кто-то вынул из меня что-то важное и забыл положить обратно.

— Почему ты меня исцелил? — раздался знакомый голос за спиной.

Тьма, мои чувства к ней так сильны, что я перестал воспринимать её как угрозу.

Какой абсурд. Я — лич. Мои эмоции давно должны были истлеть, как старая плоть. Но вот же они, кипят в груди, как яд в треснувшем сосуде.

Каждый раз, когда она кричала «Во имя Света!», я слышал в этом крике не ненависть, а боль. Каждый раз, когда её меч опускался, я видел, как дрожат её пальцы. Она не хотела меня убивать. Она хотела, чтобы я исчез, потому что.. потому что… что? Боялась?

Я тоже боялся. Каждой встречи.

Ранее, когда я коснулся её плеча, чтобы залечить рану, она не отстранилась. Она смотрела на меня, и в её глазах было удивление. И что-то ещё, что я не осмелился назвать.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Мне нужен живой враг, — соврал я. — Мёртвые скучны.

Она грустно усмехнулась.

— Ты ужасный лжец, — сказала она неожиданно мягко.

— Какая чудовищная клевета, — я театрально приложил руку к груди.

— Ты не хочешь меня убивать, — тихо сорвалось с её губ. Это даже не вопрос. О, тьма, неужели она видит меня насквозь? Как ей это удаётся? Это какое-то неведомое мне умение?

Я отвёл взгляд к пруду, будто тёмная вода могла подсказать правильный ответ.

— Конечно, хочу, — произнёс я с привычной усмешкой. — Просто растягиваю удовольствие.

Она подошла ближе. Лунный свет серебрил её волосы. Даже доспехи на ней сейчас казались не оружием, а частью какого-то древнего одеяния.

— Врёшь.

Повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Я слышал, как шелестит трава под ветром. Как в пруду плещется какая-то рыба. Как бьётся моё отсутствующее сердце. Почувствовал, как в кармане материализовался филактерий. От него шли волны тепла, после которых по коже ползли мурашки.

— Ты слишком много себе позволяешь, паладин, — наконец выдавил я. — Анализировать мотивы лича — верный способ сойти с ума.

— Я и так уже сошла, — тихо сказала она. — Иначе не стояла бы здесь и не разговаривала с тобой.

Она сделала шаг ко мне. Я не отступил. Она стояла так близко, что я мог разглядеть каждую ресницу, каждую трещинку на её губах, каждый блик лунного света в её глазах. Я мог протянуть руку и коснуться её щеки. Но я не сделал этого.

— Почему?

Почему не убил? Почему исцелил? Почему не ушёл? Почему лгу? Почему?...

О, если бы я знал.

Вероятно, потому что личу не пристало смотреть на паладина так, словно мир создали только ради того, чтобы однажды она появилась в нём. Потому что стоит мне сказать хоть слово честно  и всё рухнет. Потому что… о, тьма, потому что я полюбил её.

Я медленно сунул руку под плащ. Она тут же напряглась, пальцы сомкнулись на рукояти меча.

— Спокойно, голубка моя, — пробормотал я. — Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это куда менее драматично.

— У тебя всё драматично.

— Я некромант. У нас репутация.

На самом деле пальцы дрожали. Как же нелепо себя чувствовал. Я держал в руках артефакты, способные стереть города. Разговаривал с древними чудовищами так, будто мы старые знакомые. Смотрел в Бездну и Бездна отвела взгляд первой.

Но сейчас мне было страшно. Забавно, каким трусом становится человек, когда дело касается чувств.

Я вытащил цепочку. На ней висел небольшой тёмный кристалл в серебряной оправе. С виду ничего особенного, только внутри, в самой глубине, едва заметно пульсировал тусклый багровый свет. В свете луны его легко можно было принять за отблеск.

Она нахмурилась.

— Что это?

Я пожал плечами с напускным равнодушием.

— Безделушка, — я протянул кристалл ей. — Возьми.

Она не спешила касаться цепочки.

— Зачем?

— Считай трофеем, — лениво сказал я. — В память о том дне, когда ты почти победила меня.

Она подняла взгляд.

— Почти?

— Не порть момент.

Она всё-таки осторожно взяла кристалл. В тот миг, когда её пальцы коснулись серебра, по моей коже прошла дрожь.

Странно. Даже скорее необычно. Будто она коснулась моей души напрямую.

Она смотрела на украшение несколько мгновений, потом тихо спросила:

— Почему мне кажется, что это что-то важное?

— У тебя подозрительный характер, — ответил я. — Это мешает нашим отношениям.

Она вскинула голову.

— Нашим чему?

Проклятье. Когда я рядом с ней, мой язык становится моим злейшим врагом.

— Противостоянию, разумеется, — невозмутимо исправился я.

Она прищурилась, явно уловив оговорку, медленно сжала кристалл в ладони.

— И ты просто отдаёшь это мне?

— Мне нравится принимать ужасные решения.

— А если я уничтожу его?

Я улыбнулся. Впервые за долгие годы совершенно искренне.

— Тогда, — тихо сказал я, — это будет самая красивая смерть, которую я только мог себе представить.