День, насыщенный школьными заботами, медленно угасал. Последние лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, окрашивали небо в багряные и золотистые тона. Неподалеку от окраины города, у старой заброшенной больницы, которую уже давно облюбовали местные подростки, собралась небольшая компания. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом машин с трассы и стрекотанием сверчков. Земля под ногами была усыпана опавшими листьями и мелким гравием, а воздух становился прохладнее с каждой минутой. Ребята, переминаясь с ноги на ногу, с нетерпением ожидали прибытия Камисиро и Хироку. Сумерки сгущались, делая очертания заброшенного строения более расплывчатыми, а тени — длиннее и загадочнее.

— Простите за задержку… — проговорил паренёк, тяжело дыша. — Мама не хотела отпускать. — Он обернулся к Михаэлю. — Прикрой меня! Я сказал, что иду к тебе с ночёвкой, понял? — Хироку смотрел на друга с серьёзным выражением лица.

— П-понял… — проговорил Михаэль, и в голосе его проскользнула нервная искорка, выдающая нарастающее волнение.

Михаэль, не колеблясь, шагнул в зловещую утробу здания, а Хироку, словно тень, последовал за ним. После беглого, но настораживающего осмотра они приступили к главной цели своего визита. Тяжёлая, почти осязаемая аура тревоги и тайны окутывала их со всех сторон. Камисиро, не говоря ни слова, вручил каждому по исписанному листку. Юуичиро с явным недоверием окинул взглядом и листок, и всю абсурдность ситуации, в то время как Михаэль, казалось, не замечал ничего вокруг. Он сосредоточенно изучал текст обряда «Жертвоприношение Безмолвия», его взгляд был прикован к каждому движению Камисиро. Двое юношей, застыв в напряжённом ожидании, терпеливо ждали дальнейших указаний, которые вскоре прозвучали.

Камисиро, закончив вычерчивать мелом круг, словно очерчивая границу между мирами, расставил по его периметру оплывающие свечи. Затем тихим, но властным голосом он попросил каждого занять место напротив своего мерцающего пламени.