Онлайн чтение книги Цветущая Луна The flowering Moon
1 Часть 1

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ.

Джебран Халиль Джебран.

 

 

Пролог

 

Я привычно брела домой по засыпанной бурой листвой аллее в вечернем парке в уже старом, но ещё добротном и крепком пальто и осенних маминых ботинках. Грустно глядя на подёрнутую седыми тучами грязно-жёлтую Луну и совсем недавно отцветшие куцые астры, перемежавшиеся вездесущими сорняками. Мне было очень одиноко и грустно. Сил и желания улыбаться не было совсем, хотелось только горько плакать, чем я успешно и занялась, сев на старую и трухлявую деревянную лавочку. Никто из «весёлых» от алкоголя малочисленных прохожих не подошел мне помочь или хотя бы осведомиться, в чём дело. Вот так всегда, всем всё равно, думала я, отчего зарыдала лишь сильнее.

 

Такое состояние души случалось всё чаще и чаще: годы одиночества буквально пожирали меня и вытягивали тепло прямо из сердца. Никто даже не обнимет с теплом, когда я приду домой, нежно и ласково. Неужели я так много прошу от жизни, неужели много, простой ласки да понимания? Но этого-то мне и не хватало уже несколько лет, и сейчас всё больше не хватает.

 

В общем, наплакавшись вволю, я с трудом встала и побрела домой. Да уж, увидел бы меня кто-то из коллег в таком виде, сплетен потом был бы воз. Репутация - последнее, что у меня ещё осталось, что не даёт мне стать нищенкой в той дыре мира, которую все по инерции зовут тихим городком с 60 с чем-то тысячами двуногих немытых «овощей», к которым отношусь и я. Единственная радость - работа повара, в чём я фанатик. Правда, фанатик вынужденно.

 

Вот вам, до чего я дожила! Тут ещё и дождь накрапывать стал, а Луну перестало быть видно за тучами. Даже не дождь, а холодная мерзкая морось. В общем, «хорошее» настроение моё и погода шли рука об руку. Танго танцевали аргентинское прямо! Хотя нет, немного я погорячилась, погода равнодушна ко мне, и ей всё равно, плачет кто или нет. Спасение от всего, недоступное людям. Погода всегда в одном и том же настроении. На всё с высокой колокольни, и всё. Вот умру я одна, а Солнце так же будет жарить летом, а ветер - морозить зимой!

 

Я даже придумала песенку про настроение погоды на мотив будильника из моего любимого фильма, «дня сурка», и тут же заорала её:

 

О, кто бы знал, как мне насрать

На всё, что в жизни е-есть!

Числа того не подобрать,

И степень ту не сче-есть!

 

Любой, кто понял жизни суть,

Тот громко заорё-ёт:

«Всё жизнь - одно говно и муть!»

Со мной на всё насрё-ёт!

 

Наоралась. Легче даже стало. Может, и правда стать «главным насирателем» и насрать на всё вообще, особенно, на тупых и безмозглых «овощей»? Хорошая идея же!

 

Естественно, как это часто бывает в таких обстоятельствах, морось перешла в нарастающий ливень, промочив до нитки упомянутое выше пальто и растрепав волосы. Вот, делай после этого причёску на пробор теперь, думала я, едва не зарыдав снова. Нет, всё-таки, снова зарыдала в голос и без всякого стеснения.

 

Если кто-то обратит на меня внимание, пускай поможет, а нет, пуделя драные, то лесом. Дырявые недоделки, родившиеся по пьяному празднику, чтоб вас коты помойные задрали! Да, пропади оно всё пропадом!

 

Успокоившись, я пошла дальше, но сегодняшнее невезение поразительно легко отправило меня в грязь, причём совсем не фигурально. Самым буквальным образом я оказалась физиономией и руками в грязной луже с листьями, поскользнувшись на бесстыже выступающем камне из старой замшелой плитки на парковой аллее. Да уж, слёз на всё не хватит, блин, и высказанного вслух мата - тоже. Вся одежда сегодня полетит в стирку. Теперь как бы пройти домой незаметно от соседей - ещё не хватало, чтобы они увидели этот позор. Хорошо, нос не разбила!

 

Тут произошло то, чего я почти никак не ждала уже лет пять с лишним. Меня кто-то тронул за относительно чистое плечо и ждал. На выкрикнутое в сердцах «чего надо?» мне ответило гулкое молчание. Насторожившись, я таки открыла глаза и увидела ранее виденную мной довольно миловидную молодую женщину в осеннем синем платье и натурально светловолосую. Полнее меня, кхе-кхе, куда более грудастая и чуть выше. В руке у неё был большой платок, который она мне протягивала.

 

Извинившись перед ней за крики, я вытерла лицо и поблагодарила её. Дальше мы легко разговорились, благо это не плакать вечером под кофе одной.

 

- Марина, - представилась она, сверкнув бешеными, ярко-зелёными глазами. Какая милая девушка, подумала я тихо.

 

- А я - Екатерина - ответила я, вытерев физиономию полностью и подав ручку. Марина тихо прыснула и подержала её своей с зелёным маникюром против моего серого с чёрным, предложив пойти к ней, немного погреться.

 

- Я поссорилась со своим хахалем и недели две с малым живу одна, так что пошли, с тобой веселее вечер будет.

 

Я с трудом воздержалась от любых комментариев, хотя вредная часть меня потребовала послать эту весёлую зеленоглазую блондинку куда подальше. Но я без усилий подавила это. В конце-то концов, я одна тоже, близких друзей и подруг совсем нет. Одни знакомые и приятели, они же соперники за моё место повара! Оно так и бывает: подружишься, а потом проблем не оберёшься. Чуть что, вмиг предадут за пятак, как пел этот певец, как его, Майданов! Приятели и приятельницы есть, и ладно, так безопаснее. Достаточно, что ужас города, а именно красавица из второго подъезда в моём доме Зарина меня очень-очень не любит, и есть, за что.

 

Но тут был простейший выбор: идти домой плакать или познакомиться с новым человеком. Лучше второе, нечего расклеиваться, да и знакомая с виду - стервозина не за гранью разумного.

 

- Почему бы и нет? - говорю я, покраснев.

 

Так началась наша удивительная дружба.

 

 

Глава 1

 

Проснувшись на мягком роскошном диване, приобретённом накануне недавнего тридцатилетия, я потянулась и тихо посмотрела в окно, где осы опять сделали из бумаги гнездо. Ну, мать их за ногу, как ни убирай, всегда возвращаются! Никакой отравы на них нет. Опять соврал знакомый продавец, что его чудо-средство убивает всех наповал. Пока что голова от него заболела лишь у меня.

 

Ну да ладно, пошла я уже заниматься наведением марафета. Пижамка из синевато-зелёного искусственного шёлка смотрелась отлично, судя по отражению в старинном мамашином зеркале. Как и все контуры худощавого тела с относительно маленькими подтянутыми грудками. Я совсем недавно стала снова любоваться собой в зеркале, наряжаясь и прихорашиваясь.

 

На удивление часто при этом я вспоминала свою новую подругу Маринку. Она не такая худая, как я, но за собой следит. Может, поэтому и я начала, она пример подаёт мне, да? Тем более, что у меня будет послезавтра вечером годовщина работы в этом ресторане с обязательным приглашением её в гости. Нечего плохо выглядеть хозяйке квартиры в почти круглую дату пусть даже рабочую. Пять лет работаю в «Золотой царице цветов», лучшем ресторане города, что немало! Да и вообще, в любую дату надо держать марку!

 

В общем, собралась я с мыслями и марш на работу. Отработав самую любимую по времени вторую смену, я в 8 часов вечера пошла уже безо всякой грусти гулять по всему парку. Я - повар только по отцовой линии, а мать - медсестра. Всё вредничают родители, где муж, почему до сих пор одна, и всё такое. Нагулявшись и чутка устав, я отправилась к Маринке домой.

 

Толку сидеть одной в родной квартире, свои обои и телевизор не видела с толчком, что ли, скучать по ним начала? С ней весело, и я улыбаться часто стала, даже коллеги на меня смотрят и странно завидуют. Пускай завидуют, сами вначале пускай научатся жить, а потом будут свои «фанджи» и «джинджи» таращить! Пускай слопают мой фирменный пирог с белыми грибами и курятиной, который я сделала по рецепту дедушки родом из давно заброшенной всеми средней полосы и приготовила для посетителей.

 

Вот это было объеденье! Марина тоже облизывала «пухленькие» пальчики при всех её «фи» по отношению к мясу. Знаем мы таких «веганов», которые, когда не смотрят, мясо в три горла лопают, знаем, плавали. Уж мы-то всё знаем, год назад насмотрелись на пару соседей! Всем говорили сквозь зубы, что мясо и рыбу с птицей никогда не кушают, а сами чавкали тайком куры-гриль сомнительной свежести с тайскими пряностями, аж за ушами бесстыдно трещало.

 

С такими вот мыслями я добралась до Маринки. Сильно стиснула её в объятиях и поцеловала в щёчку, как у нас стало заведено, после чего «приговорили» на двоих хороший пакет томатного сока с острой горячей закуской и начали болтать. Мне очень нравилось и нравится до сих пор лишь больше сидеть на диване не одной, а с кем-то приятным, потому я обняла её одной рукой за плечи и сама того не заметила. Мариночка не удивилась и ответила тем же.

 

Как же хорошо и тепло, подумала я, и приятно снова быть с кем-то. Тут я взяла и навзрыд расплакалась.

 

- Ты чего? - удивилась Марина, как-то встревожившись и посмотрев мне в глаза. Зелень её взгляда была полна грусти и... обожания!

 

- Ничего, хорошо мне, очень хорошо! - ответила я тихо и опустила взгляд. Мои же эмоции были по отношению к ней к обожанию ближе и ближе. Более того, я про Маринку давно знала в разы больше, чем кому-то говорила, и поэтому это не было влюблённостью одинокой женщины «с голодухи».

 

- Тихо, Катюша, тихо, подыши, просто медленно подыши, и пройдёт. Раз-два, раз-два. Вот так... - шептала Мариночка мне на покрасневшее ушко.

 

Я попробовала, больше плакать мне не хотелось. Стало намного теплее на душе, и я как-то незаметно задремала.

 

Проснувшись, словно от мягкого толчка, я увидела себя накрытой толстеньким старым покрывалом с азиатскими узорами-чертежами, а Маринка всё возилась на кухне. Зевнув во всеуслышание, я от души потянулась.

 

- Соня, проснулась? Эдакий ты совик-сычик! - громко рассмеялась Марина, увидев возвращение меня из Бездны. Я не стала ей говорить, что именно увидела во сне, так как постеснялась. С её участием потому что.

 

Хохотушка, как я мысленно звала Марину в таких случаях, продолжала смеяться и подтрунивать, и это меня неожиданно успокоило. Ответить ей любимыми остротами я не хотела, а хотела просто полежать и погреться на диване, как мой наглый чёрный котяра по кличке «Чёрт». Назвала так, чтобы досадить набожной бабке-вахтёрше с первого этажа.

 

Так вот, когда я привела позавчера Маринку к себе, Чёрт её серую кожаную сумку еле не изгрыз в хлам. За это не получил копчёной селёдки и был отправлен до самой ночи немного погулять вниз, в ад гостеприимного подвала.

 

Посмеявшись над всем этим про себя, я снова уснула и спала до утра. Растолкав меня, темпераментная подруга нарядилась в ярко-синий костюм на работу и быстро отправила меня купаться и собираться. Позавтракав на скорую руку консервированным тунцом с хлебом, мы вышли в заросший чем попало двор и пошли на остановку. Как же удачно, что мы можем вдвоём добраться до работы одним и тем же транспортом!

 

 

Глава 2

 

День пятой рабочей годовщины прошёл так, что лучше не бывает. Танцевали все под музыку, даже пели песни и при этом не особо фальшивили. Мариночка даже после тостов приглашала меня потанцевать вдвоём с ней при всех, но была послана с такой идеей искупаться холодной водой к себе домой. Народ поймёт совершенно правильно, и проблем не оберёшься потом!

 

Придя в себя после выше упомянутого душа, она не отставала, и мы в гостиной потанцевали слегка. В итоге, смеясь от неуклюжести в таких танцах, мы начали петь эстраду снова.

 

Репертуар самой Марины в разы превосходил мой, но лишь в пошлых частушках и песнях ДДТ с Майдановым, а я выигрывала в песнях БГ и Алисы с Сектором Газа, а ещё в песнях про «насирателя». Вернее, «насирательницу». Даже песню Ротару про Луну на этот лад переделала.

 

Насрать насрать, вообще, вообще

На мнение тупых безмозглых двуногих овощей,

Овоще-е-ей!

 

«Овощи» отчего-то обиделись, и из караоке-бара за углом нас выставили, так что петь лишь дома и на улице удавалось в полную силу.

 

В итоге мы сказали в адрес караоке-бара всё, что мы о нём думаем, и решили пойти гулять. То и дело мы снимали друг друга в смешных позах у какого-нибудь красивого старого дерева или не менее старой кирпичной стенки. До кучи фото было, но приличного оказалось очень мало, и мы оставили самое годное на компе моём, нашем негласном фото архиве. Как не проверить новый смартфон-мыльницу с хорошей фотокамерой при первом же удобном поводе, а?

 

Три часа спустя мы уснули на диване, даже не раздеваясь.

 

На следующее утро, открыв глаза и приняв лекарства от головной боли известной природы, мы пошли работать. Вечерком, когда облака были буровато-сиреневыми, мы встретили друг друга на том же месте в парке, где познакомились впервые. Принесли туда два старых крепких стула из нашей квартиры и умело вкопали в землю, как у нас делают многие. Лавочки-то все в дупель развалились, садиться опасно, напорешься на ржавый гвоздь ещё ненароком, потом риск от сепсиса лечиться. Обойдёмся без таких травм!

 

Гуляли мы после этого знатно, держались за руки и часто обнимали друг друга за плечи. Зная, как я люблю это, Марина мирно обнимала меня за плечи, но умело ерошила мои завязанные в конский хвост волосы. Это месть за то, что я однажды её кудри в косу попробовала заплести. Получились вместо косы «парижские ветры», а я легко получила абрикосовым компотом в свою худую холёную физиономию.

 

Что поделать, у меня волосы прямые - садистам-парикмахерам на радость. По себе и судила, когда плела косы из пшенично-белых волос. Но Маринка, зараза вредная, всё равно мне отомстила за это. Сделала мне сейчас ужас на голове в духе ямайских дредов. Потом елейно осведомилась о моих планах на вечер и походах в кино на что-нибудь максимально тупое и смешное.

 

После получаса «ругани» с моей стороны мы пошли, держась за ручки, снова к ней домой. Там почти весь вечер она сама плела мне новую косу, массируя замёрзшую шею и ушки. Да ещё и провоцировала на комплименты в духе «лучшая массажистка года, гейша моя». Я не отказывала в этом, хвалила совершенно искренне. Шейка-то перестала болеть полностью, тем более, она у меня - эрогенная зона. Саму Маринку я целовала в щёчку и ушко с волосами, против чего та не была.

 

Был вечер, но спать не хотелось. Скрыв слёзы и влюблённым взгляд, я тихо обняла мою подругу и опустила голову ей на плечо. Не было этих дежурных фраз типа «Катя, чего расчувствовалась?». Она скоро ответит мне взаимностью. Я знаю! Без тревоги я пригрелась на плече под укрывшим нас обеих пледом. Она гладила мне спинку в ответ, и я потянулась, как сытая кошечка, и замурлыкала. Как же тепло и хорошо!

 

Марина меня «огорошила» тем, что в этот раз предложила сегодня поспать рядом с ней, чтобы было спокойнее. И, я поняла со слов Марины, чтобы я меньше плакала во сне.

 

- Ты что, Мариночка, я смущаюсь. Неудобно же, я давно одна сплю, привыкла уже так. Неудобно как-то, Марин… - «краснела» я.

 

- На диване удобно, что ли, одетой спать в мятом виде? Ню-ню, Катюшка. Это, конечно, хорошо, но лучше цивильно и в постели. Не домой же тебя на ночь глядя отправлять! - звонко ответила она, почти не улыбаясь и смотря прямо. Она говорила совершенно серьёзно, и я в порыве благодарности её снова обняла, ощущая её руки на своей спине, и предсказуемо потеплело в душе.

 

Я не отказалась от идеи поспать вместе, хотя потом «удивлялась» этому. Вскоре мы обе спали в пижамах на её двуспальной кровати. Я почувствовала во сне её руки на себе, но мне было хорошо, и я не хотела мешать Марине. Ясно ощущала маринину заботу обо мне и понимала подтекст. Кстати, моя шёлковая цветная пижама с красными и синими попугаями со всех сторон - это праздничный подарок от подруги!

 

 

Глава 3

 

Мы проснулись утром, как заново родились. Раньше будильника даже. Самым главным было то, что больше не ощущалось одиночества. Марина, тихо потянувшись на мой манер, пожелала доброго утра и поцеловала около губ. Я покраснела, но она мигом помогла мне встать и вытолкала в душ. Искупалась я мигом и с крайне противоречивыми мыслями, впрочем, приятными. Угостилась я превосходным омлетом по-королевски, не забыв поблагодарить. Поцеловала Марину так же, как она меня, и любовалась румянцем.

 

Вечером мы пошли ко мне, - так решила я, чтобы снова ответить взаимностью на все её милые ухаживания. Мне они были приятны по личным причинам, а я не привыкла оставлять добро без ответа. Заодно угощу её своим фирменным кофе, который я не делала даже в ресторане, между делом подумала я.

 

Это не было чем-то удивительным, ведь мы обе жили одни. Нежность к моей «сестре по несчастью» была естественной, и объятья на диване вскоре нас не смущали. Поцелуи в щёчку около губ и просто в щёчку - тоже. Обнимая друг друга, мы не чувствовали никакого отторжения или пошлости, просто уют.

 

Всем так не хватает сейчас уюта, все спешат куда-то, но не мы. Все разучились дарить уют другим, всё рвут других лишь для себя. Итог печален и предсказуем, так что пускай не плачут о пресловутом венце безбрачия и не становятся со злости ненавистниками противоположного пола, а кое-кто и своего, сами ничем не лучше. Куча наших приятелей и недругов с просто народом, с которыми мы обе общались, лишь подтвердили это неумолимое правило.

 

Марина тоже иногда отчего-то плакала, как и я, но я утешала её и брала её руки в свои. Она успокаивалась, и я обнимала её. Мне было очень приятно её общество, с ней я была как будто с человеком, которого знала, искала всю жизнь. Мы частенько засыпали друг у друга на диване, поплакав или же просто так.

 

Но сегодня в гостях у меня она была грустной, разрыдалась сверх всякой меры, говорила что-то очень грустное. Я хотела делать ей приятное, целовала её заплаканные глазки цвета подорожника. Она в ответ необычно нежно обняла меня. Перестав плакать, она тихонько провела мне пальцами по щеке и посмотрела в глаза так, что ошибиться было уже точно нельзя. Это был влюблённый взгляд, неподдельный, нежный и просящий! Она уже готова, она созрела для принятия чувств и меня!

 

Она полюбила меня, что вначале ввергло меня в лёгкий шок. Неужели меня кто-то полюбил после стольких лет? Могу сказать, что люблю её не меньше, как я ни скрывай это от неё и от себя самой. Нет, твёрдо решила я, я никогда не отдам это нежное создание никому. Я её нашла, а она меня. Впрочем, открою тайну: я её нашла раньше, чем тогда, на аллее осеннего запущенного парка, но это уже детали. Я и так уже достаточно потеряла в этой жизни и не отдам ничего, что мне дорого.

 

Обняв её и глядя ей в глаза, я сказала Мариночке, что люблю её, никогда не брошу и не отпущу никуда. Никому её не отдам и сама лишь для неё душой. С замершими на языке словами она, не веря своим круглым ушкам почти без мочек, раскрыла изумрудные окна глаз и не оттолкнула меня. Нет, она поалела и прильнула ко мне с неразборчивым криком. Я чувствовала её жар и трепет, дрожь и барабанный бой нежного сердечка.

 

- Люблю, люблю, люблю тебя, люблю, родная, люблю. Ты мечта моя, радость моя! - не переставая обнимать, через минуту-две приговаривала она, покрывая поцелуями мои глаза и лицо. Оставляла следы-засосы, как потом я на ней, когда стиснула её и страстно поцеловала прямо в губы. Какие они нежные, это не описать ничем! Мне было всё равно, что Марина - женщина, как и я. Мне всё это было не важно тогда, и сейчас не важно тоже. Лишь бы она была рядом, это единственно было важно! Одно это, и больше ничего.

 

- Родная, моя родная, я всегда хотела тебе сказать, и ты сказала сама, - еле слышно говорила я сильно дрожащим голосом. - Всегда всё слышала и всегда боялась сказать, но теперь никогда не буду бояться, никогда! Мариночка, спасибо тебе за всё, душа моя, что ты помогла мне, спасибо, что ты есть у меня! Никому тебя не отдам, от всего уберегу и не дам больше бояться.

 

Наш поцелуй, который уже по счёту, длился долго. Мы не отпускали друг друга и целовали, гладя друг друга, не стесняясь больше касаться всего тела и баловать его от всего сердца. Я призналась ей во всём, что боялась сказать даже себе. Как же хорошо, Мариночка, как же я тебя люблю, я полюбила тебя давным-давно. И ты меня любишь, я знаю, девочка моя. Я знаю, очень давно знаю, ты произносила во сне моё имя, изгибаясь во сне в лёгкой судороге. Ты думала обо мне, и я о тебе - не меньше!

 

И я шептала тебе ночью, что люблю тебя, слышала твой бархатный шёпот, когда дремала. Но я не отпугивала тебя и тихонько лежала, но чувствовала твоё дыхание на своей спине. Не надо, не держи больше в себе ничего, моё пшеничное пушистенькое Солнце! Я радовалась, чувствуя, как легко тебе становилось, когда ты отпускала себя и шептала мне ночью самые искреннее слова, думая, что я сплю. Не хотелось мне, совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.

 

Мне не стыдно, нам не нужно было таиться или прятаться, друг от друга. Наедине мы всё могли делать и говорить прямо. Что ещё мы нашептали друг другу без малейшей утайки, не представится возможным сказать кому-либо. Это останется только между нами, и это тоже связало нас навсегда. Я лишь рада этому.

 

Ночь шла и шла, но нам было всё равно. Мы не смотрели на время и за окно, мы были одним целым. Хотя «женского» опыта у нас обеих почти не было, кроме просмотра известных роликов с нуру-массажем у меня и «дискотек» у Мариночки, мы ласкали друг друга искренне, словно всегда это делали! Как давно я не чувствовала, как отдаюсь любимому человеку всей душой и телом! Как давно это было до наших отношений!

 

Это не передать словами, как бы книжники с озабоченными бухими пошляками ни пытались объехать нас на кривой кобылке! Мы пробовали все возможные позы, ласки, и Мариночка оказалась изнутри такой вкусной, жаркой. Такое сочное лоно и все тело моей сочной Валькирии меня ждало и теперь дождалось. Когда я в свою очередь наслаждалась ей, это была Жар-птица и небеса наяву!

 

Мы обе вместе медленно направлялись к Луне. Я в этот незабываемый момент снова и снова целовала свою радость. Я чувствовала, что обрела ту любовь, о которой мечтала многие годы.

 

Когда больше не грязная, а голубовато-белоснежная Луна прошла почти половину пути по ночному небу, мы уснули чистым и хорошим сном в объятиях друг друга. Мы не думали ни о чём, мы обе были на десятом небе от неземного счастья. Вместе, отныне и насовсем, мы обе нашли своё счастье. Обнажённые и пообещавшие друг другу никогда ни в чём не стесняться друг перед другом, ничего никогда не скрывать и не бояться.

 

Я через недельки три призналась ей в том, что видела её и раньше, что подобрала её с лавочки и помогла лично добраться до дома, что было моей главной личной тайной, связанной с ней. Она была в шоке, но простила меня за «скрытность» и сама сказала закрыть эту тему.

 

Наши сны впервые были без тоски и чудесными, а сияние пыльного ветреного утра озарило нас счастливыми.

 

***

 

Моя девочка, какая ты хорошая. Катенька моя! Я всем сердцем уже давно люблю тебя, ты - мои глазки и моё сердечко. Ты для меня всё, слышишь? Я вся твоя навсегда и никому не отдам тебя. Я умру, если ты не будешь со мной, я не смогу и дня прожить без тебя. Каждая минута, каждый миг с тобой окрыляет, и я не хочу прекращать этот полёт в облаках рядышком с тобой. Мы с тобой одно целое, я дарю тебе себя и забираю тебя к себе навсегда. Ты моя, это никто не изменит!

 

Тогда я одиноко гуляла по парку и была не в самой лучшей форме. Мы с диким воем рассорились с относительно молодым человеком, который хотел просто захапать мою квартиру, а сам был гол-бос и встречался с кучей баб богаче меня, на всякий случай. Я же целую неделю не могла простить себе, что меня так легко обманули. Я озлилась и после конца очередных рыданий пошла в парк - голову хоть проветрю.

 

Мой «дискотечный» образ жизни с шумными пьянками, оргиями и гулянками, а также лечением от некоторых последствий всего выше мной перечисленного, начал из года в год разочаровывать всё больше. Удовольствия из-за пихания друг друга меньше, чем головной боли, и ЗППП никто не отменял!

 

Я не помню даже, кто меня в сентябре разочек подобрал на лавочке и помог дойти домой. Но кто-то небольшого роста и явно женщина. Когда ты сказала мне, что это была ты, я была в шоке, но прижала тебя, заплаканную после такого «откровения», к груди лишь крепче. Сама сказала закрыть эту тему и до сих пор благодарю, что ты помогла мне тогда стать другой, лучше.

 

Не понимаю только, за что соседка Зарина тебя так сильно не любит и Чёрным Драконом дразнит, но пока поводов с ней «поговорить» про это не было. Ничего, я при первом удобном случае наверстаю!

 

Когда я увидела за деревом тебя, плачущую и упавшую в грязь под этим холодным дождём, я всё поняла. Как тебе было плохо, и какая ты одинокая. Мне стало ясно, что одна я сойду с ума, и мне нужен кто-то рядом. Я очень сильно хотела и сейчас ещё больше хочу помочь тебе. Ты была злой и нервной, но я не осуждаю тебя. Сама такая же.

 

Потом мы пошли ко мне, и я напоила тебя кофе, с трудом заставила всё с себя снять и посушить на батарее. И самой искупаться в горячей ванне, как следует, тоже. Простыть я тебе не дам точно.

 

Ты была робкой и одинокой, даже забитой немного. Но я никогда не «давила», не смела «давить» на тебя, ты и так пострадала, плакала горько и постоянно. Когда ты тепло и тихонько говорила мне «спасибо, Мариночка!» за всё, я вначале немного удивлялась, но понимала тебя и нисколько не меньше благодарила в ответ. Сердечко у тебя тогда было «покрыто толстым слоем льда», и ты хотела спрятаться от этого мира за холодным видом. Но от меня это не спрячет, и я сильно радовалась каждой минуте твоего присутствия рядом. Сейчас ещё больше, надо сказать.

 

Мы всегда чем-нибудь занимались вдвоём, не пренебрегали увлечениями и посетили все интересные места в городе.

 

Когда ты с румянцем на красивом лице начала ухаживать за мной, я была смущена, но никак не останавливала тебя. Ни в коем случае! Я отвечала тебе тем же, как можно чаще под пледом обнимала тебя, чтобы ты не плакала и чувствовала себя хорошо.

 

Я часто обнимала тебя во сне, когда мы спали рядышком, и говорила на ушко еле-еле слышным шёпотом очень многое, пока ты спала. Я очень хотела, чтобы тебе снилась именно я и что-нибудь очень приятное вдобавок. Я сразу узнала, что ты иногда не спишь и откровенно притворяешься. С волнением слушаешь меня, доброе моё солнышко! Я знаю это и слышала твоё дыхание. Я не пыталась форсировать чувства и понимала, что тебе со мной очень хорошо. Когда ты отвечала мне тем же, я млела, хотела, чтобы это как можно дольше не заканчивалось.

 

Всякие фразы со смыслом «не ной и соберись» я тебе не говорила никогда. Скорее, наоборот. Я убеждала не сдерживать свои нежные чувства, не терпеть яд в сердце. Понимала, что тебя надо растопить и оживить. Хоть я натуральная блондинка, но не дура и понимаю всё, что у тебя на душе, моя девочка.

 

Ты часто плакала и говорила мне многое, и я тоже при тебе ничего не терпела. Вскоре это улучшило нам как настроение, так и общее самочувствие. Ты начала часто улыбаться и не искала больше ловушки. Катя, я не дам тебе болеть и ни о чём грустить.

 

Нежность, которой я окружила тебя, успокаивала и придавала тебе уверенности прямо на глазах. Ты стала со мной гораздо веселее, часто улыбалась и постоянно меня приглашала погулять, веселиться.

 

Вскоре, одним холодным вечером под музыку дождя случилось то, о чём мы обе думали, и чего хотели. Долго ты мучилась с этим, бедненькая моя, так долго сдерживала чувства. Ничего, моё Солнце, я раскрыла и растопила тебя. Нет, родная, ты не Снежная Королева. Катюшенька, ты совёнок-совик мой, самый маленький и пушистенький. Мы не стали тянуть и признались друг другу во всём уже без всякого страха и, больше не пытаясь ничего скрыть друг от друга.

 

Когда мы купали друг друга и в моей постели стали одним целым, как всегда этого хотели, даря друг другу нашу страсть, то там же пообещали друг другу быть опорой и открытой книгой друг для друга. Никаких секретов у нас друг от друга больше не было и никогда не будет. Попыток самоутвердиться и стать известной по макакиным безмозглым мелодрамам «семейкой» со всем распределением власти в чью-то сторону - тоже. Нет, у нас всегда всё общее, никаких «дележей» нет.

 

Мы согласились жить друг для друга, а всё остальное нам было безразлично. Все выходные напролёт и все вечера после работы мы тонем в нежности друг друга. Лишь иногда под настроение и наличие денег мы сразу в кино, посмеяться. Гуляем по всему городу. Научились драться, в кушерях и руинах нашей дыры иначе никак! Отбивались несколько раз от таких компаний пивных.

 

Я обещаю тебе, Катюшечка, что сделаю для тебя всё. Ты слышишь, Катенька? Всё сделаю для тебя, моя родная, не дам тебе перестать лететь со мной вперёд. Мы же вместе уже насовсем, моя ты Екатерина Единственная. Мне никто в жизни, кроме тебя, не будет нужен. В ближайший ясный день я надела на твой безымянный пальчик серебряное кольцо, получив такое же вскоре, а в тот же час - марафон страсти.

 

Впрочем, страсть «марафоном» мы устраивали постоянно при первом же желании, не отстраняясь. Нам было достаточно просто быть рядом, мы полностью чувствовали друг друга, настроение и все желания друг друга. Для выражения чувств и желаний нам иногда не было нужно даже слов, мы всё понимали и так.

 

Я благодарила тебя и благодарю всегда, моя ласковая совушка, а сам день вручения колечка легко стал днём нашей подлинной свадьбы. Белые платья мы надевали в эту дату всегда. Ну, если нам зачем-то надо было дома что-то надеть.

 

Всякие праздники, знаменательные даты и «дни развлечений» я тебе устраивала без лишних поводов, как и ты мне. Ты - повод и причина всей моей радости, любимая! Мой опыт танцев и ласки с дискотек я обогатила и увеличила с тобой, что тебе очень по вкусу. Прошлый этап моей жизни был подготовкой для тебя!

 

Мы всегда с тобой дарили и дарим друг другу себя, поэтому какой-то повод для праздников не нужен вообще. Как же прекрасно, что ты есть у меня. Спасибо, что у меня есть ты, родная, моя родная. Ты только моя радость, и я не отдам тебя никому!

 

Я написала после праздничной страсти на твой день рождения самый длинный и «раскованный» рассказ, что когда-либо писала. Комплиментами за него ты меня просто «закидала» и приводила неделю к бессознательному состоянию ласками. Это показало мне, что я на правильном пути.

 

 

Синий бассейн с мандаринами

 

Вечер встречал меня ласково, как уже три года подряд, и сегодня была годовщина начала моего счастья. Поработав в саду допоздна, в семь вечера я обмылась, как обычно, в стареньком на вид садовом душе. Именно эта деревенская простота и вместе с тем всё новое, крепкое.

Насладившись душем и приведя себя в состояние «чище может быть лишь операционная» наравне с садом, я пошла наверх поплавать. 

Бассейн был выложен крупной, ярко-синей узорчатой плиткой с прожилками более тёмного, что вместе создавало ощущение колоссальной глубины. Это мне с любимыми особенно нравится, и мы проводим в бассейне много времени. По краям бассейна были мной лично посажены небольшие мандариновые и лимонные деревца, и их аромат вкупе с озоном из нашего озонатора воды создаёт просто райские ощущения. Как будто в море плаваешь около лимонно-мандариновой плантации после сильной грозы, отчего я просто таю в блаженстве. 

Вскоре с лёгким всплеском ко мне присоединилась Алёнушка-Азовка, спортивная и прекрасная, как всегда. Плавая на манер любимых ей маленьких дельфинов Азовок, в честь которых себя и называла, она в несколько виражей вокруг меня подплыла ко мне и обняла. 

- Олечка, милая, так рада тебе! - произнесла она с гортанным присвистом, глядя прямо мне в глаза своими, тёмно-карими. Чуть раскосыми и нежными, и мне в них хочется утонуть. Впрочем, не только мне одной: Алёнушка очень обаятельная и чувственная мадам. 

- А я тебе, моя радость! - прошептала я, целуя её в острый с горбинкой носик и чуть тонкие, но очень нежные красивые губы. Японка на четверть по бабушке ибо. Стоит ли говорить, что всякими глупостями типа купальников мы себя не утруждали, и вода гладила нас обеих максимально ласково? 

Мы прижались друг к другу, и мне очень приятно ощущать её спортивное плотное тело. А ещё больше - что она перестала бриться, я три года билась над тем, чтобы Алёнка перестала стесняться своего естественного чёрного треугольника, как я никогда не стеснялась своего ромбика с вершиной на пупочке. 

- Я так рада, что ты больше не подражаешь дурам и манекенам, Алёнушка… - тихо шептала я ей на чуть остренькое ушко и поцелуями оного и шейки. Ощущать её страсть и желание жить без бессмысленных ограничений со стороны созданной лицемерами морали для меня лучшая отрада. 

- Я же обещала, Олечка. А ты прекращай возиться в саду до вечера, я по тебе очень сильно соскучилась! - наигранно возмутилась Алёнушка, немедленно начав по-хозяйски лапать и целовать меня от самых глазок и шейки до груди. Я тяжело дышала, и мы вместе выбрались на пляжный матрас, лежавший на такие случаи у бассейна. 

Уложив меня на спинку, она покрывала поцелуями мне плечи, шейку, ключицы, а затем начала ласкать язычком мои крупные твёрдые сосочки, отчего я расплела «конский» хвост самой Алёнушки и стала гладить её волосы, крепкие нежные руки. Сама-то я ношу короткую стрижку каре, а она упрямая полуметровые отращивает, моя ж ты прелесть. Ты у меня теперь тренерша по аэробике и хозяйка спортклуба, всегда в форме! 

- Моя радость, сама в спортзале до вечера бываешь, а туда же! Сама приходишь еле живая после групповых «тренировок». Ты хоть жёнам своих мальчиков что-то оставляешь на ночь или всё досуха? - стонала я от её ласки, и её нежный язычок затанцевал во мне, не давая ни на секунду прекратить это чудо - Да, Алёнушка, да! Радость моя, моя Азовушка, моя родная, ещё, прошу тебя, ещё! 

Алёнушка, приводя любимую к самому нежному, покраснела, вспоминая милые детали таких «упражнений». Скучная и нудная ругань с жёнами её любимых спортсменов, три попытки с их стороны отправить её в больницу и шесть - набить ей морду. К её смеху обе жены, Фатима и Люси, были возбуждены, когда она нагло полапала их в вестибюле фитнесс-клуба и призналась им на ушко с поцелуем, что они ей обе тоже нравятся во всех смыслах. И прошептала, как лучше доставлять им удовольствие своим мужьям. Опыт личный передала. 

Люси даже наняла шестерых бандитов, изнасиловать саму Алёну и показать это всем вокруг. Нашла, кого пугать, это же пугать пчёл мёдом! Алёна ещё и добавки просила трижды. Да, беззаботная гимнастка - нимфоманка со стажем и как-то лечиться от этого не собирается! Бандиты выдали ей Люси, которую в их присутствии и присутствии люсиных подруг Алёна страстно поцеловала и дала ей 20 тысяч рублей за «интим-услуги», сказав, что та её приятно удивила. 

Шок для Люси был большим. Пошлые замечания со стороны ржущих, как табун вороных скакунов, коллег и подруг переросли в походы с ней и даже Фатимой по ювелирным магазинам, а потом и в отдых с ними и их мужьями одновременно, впятером. Девочки обе даже наивно думали удивить Алёну ласками, цыганскими от Фатимы и французскими от Люси, но это стройной спортсменке было вдвойне приятно. 

Тем более, что испытавшая уже во время этих чудесных воспоминаний третий раз самое нежное Олечка еле дышала, и Алёна с привычной улыбкой прилегла ей на грудь. Какая же она красивая и загорелая, глазки большие и тёмные, сама крепко сбитая и пушистая, бритва ни-ни! 

Недолго Алёнушка лежала мирно: объект её чувств пришла в себя, и обе красавицы после бурного, с засосами, поцелуя поменялись ролями. Для спортсменки шесть раз за раз, ха-ха, дело привычное и чудесное. 

- Олечка, милая, хочу с тобой тут уснуть, озон и цитрусы вместе букет, ты права в этом сто раз! - прошептала благодарная и румяная Алёна. 

- А наши жёны поплавать вдруг захотят, как им быть? - начала я для порядка вредничать. Поцелуй оборвал эти попытки. 

- Я им позвонила, они банный вечер устроят друг другу, а Владочка нам всем испечёт большой пирог по-австралийски на целый день! Ксюше я вырезала из эбенового дерева ожерелье, Владочке тоже. Они нас не потревожат до утра! 

В итоге мы после страсти в самой любимой позе уснули, обнимая друг друга за бёдра. Мы живём вчетвером, но спим парами, выбирая произвольно, кто и с кем. 

Мы решили жить вместе во всех смыслах, и владушкин дом стал нашим общим с долями в нём, а квартира моя, Алёнушки и Ксюшечки сдаются проверенным жильцам. Ксюша с её турецкой красотой, чёрными кудрями и ростом с Брюса Уиллиса, маленькая кареглазая блондинка Владислава - наши жёны, а спим мы парами, потому что опыт сна вчетвером был неудачным. Кто-то просыпался от желания, и мы не выспались, парами лучше. 

Это наш выбор, не имеем проблем в личной жизни. У нас всего хватает. Наша Алёнка со всем подаренными Ксюшей спортзалом с особыми, подарившая клинику самой Ксюше Владочка, а также сама живущая от мужа-кадровика отдельно Ксюша, выпивающая его на работе досуха, и я со студентом Антошкой и нормальной подругой Виталинкой. Довольны. Для здоровья и гормонов это всё, так что мы четверо имеем возможность отрываться.

Но друг с другом мы живём сугубо для любви, даже надели друг другу кольца из чернёного серебра. 

Это я помогла нам начать жить без ограничений, приучила всех делать, что хотим. Через неполный месяц мы предсказуемо захотели друг друга, так что я спокойно об этом всём сказала и не дала девочкам отказаться. Впрочем, никто не хотел от этого отказываться, ха-ха! Получился земной рай, и мы в нём живём. 

Утречко мы с Алёнушкой после бурной страсти пошли к девочкам, через очень интересный душ с фигурными лавочками и полочками с особыми приспособлениями для игр, разделявший спальню и бассейн на манер шлюза. Обе красавицы вкушали картошечку с ананасами и чесноком, наше общее любимое блюдо детства. Их полная мягкая грудь, на контрасте с моей и алёночкиной плотной, мягко колыхалась при отсветах солнышка из окна в сад. Да, ещё и лифчики мы не носим с самого начала наших отношений, а Ксюша - и того ранее. Все засматриваются. 

- Приятного аппетита, солнышки! - Алёна не очень многословна и крайне проста в общих манерах, никакой сложности и замороченности. Всё говорит прямо и просто.

Обе красавицы пригласили нас к чёрному резному столу из лучшего клёна с бурными поцелуями и перед завтраком с ложечки нас обеих удовлетворили дважды, взаимно. Ксюшечка… там такая терпкая и мускусная, а Владочка просто пахнет зверем. Моя тренерша-Алёнка на вкус «мускусная», как дикарка, и я, по признаниям всех своих любимых, тоже. Владочка и Ксю сами нежные, но обе любят бурные ласки. Как и наша Алёнка ненасытная! 

Довольные, мы после завтрака и мытья посуды с совместной готовкой на три дня подряд, сразу спланировали наш день. И вечер тоже. Мы любим летом приходить на один закрытый деревьями тихий пляж у речной заводи с родником, до темени раскрасившись в красивых животных, и взять наших парней, отрываясь с ними всеми вместе.

Мой Антошка из-за воспитания бывшей из-за морального мусора в голове подруги Ирины, типичной дуры-яжемамки, поначалу очень стеснялся, но я и Виталинка его «раскрыли». Он на ней женился по моей и её инициативе, так что всё прекрасно. Работают в своей фотостудии. 

Провели день на работе - я в саду за выращиванием сугубо редких и экзотических фруктов для дорогих гостей в ресторанах, Владочка следила за яблоневыми садами, как их директор, Ксюша «строила» всех в частной клинике своей, а Алёнка следила за ремонтом в фитнес клубе. Ремонтники после душевой по её настоянию прошли в её кабинет, где после чая удовлетворяли её впятером. Часа полтора спустя она облизывалась, как кошка после миски сметаны.

Закончив все наши дела, мы пополдничали тем самым пирогом с тающей во рту бараниной и овощами и начали готовиться к вечеру.

Я в цвета молодого леопарда с помощью девочек покрасилась, Алёнка - в цвета разноцветной ящерицы, обыкновенной агамы. Ксюша окрасилась в «голубую молнию», бабочку-морфиду, а кроха Владочка выбрала цвета морской змеи, которых очень любит и при любом удобном случае готовит нам из любых змей прекрасное жаркое. Из гадюки и полоза вообще во рту тает в её исполнении.

Все были готовы, и первым прибыл Антошка, благо его яжемамка опять бухая в дрезину. Когда она тупить перестанет и сможет для личной жизни приобрести себе что-то приличное, у чего слюни изо рта не капают, а?

Довольные, мы устроили себе гонки на удовлетворение, и все мальчики выжаты были полностью с малым час спустя. Кормленные на постоянной основе спортивным питанием и фруктами, они кормили нас очень вкусно. И безопасно, мы все принимаем средства от таких неожиданностей.

 Чувствовать мы хотим человека, не тупую резину. Особенно это волновало Ксюшу, ведь живущий отдельно муж мог от смазливых лаборанток и медсестричек что-то подцепить. Нет, медосмотры заставляет регулярно его проходить раз в неделю и сама проверяется не реже, чтобы не заразить своих любимых жён. То-то её за наше количество мы все дразним султаншей. Турчанка и три жены, как в той песне! Благо ролевые игры и костюмы для них у нас есть крайне разнообразные, и султанский с наложницами есть тоже.

 Единственное, что мы не делаем при парнях, это близость друг с другом, чтобы они не чувствовали себя обделёнными, а так у нас полный простор для фантазий! И вообще, до наших отношений богатой раньше была только Владочка, но она помогла нам троим и поселила в нынешнем доме. И теперь мы все друг другу помогаем и финансово, и в прочем тоже.  

Придя известной нам одним дорогой через рощу после насыщенного дня, мы с бурными поцелуями искупались и стали готовиться ко сну. Я с Владочкой легла на ту огромную постель, где светлая кроха спала с Ксюшей, а она с покачиванием роскошных бёдер со стройной чудо-спортсменкой пошла с спать у бассейна. Поплавать так приятно под живыми ароматами цитрусов и озона!

 

Моя нежная кроха вскоре после прочтения ответила своим рассказом-повестью с названием «Красные сполохи и зелёная война». Он был очень длинным, потому приведу его в пересказе.

 

 Люди 1700 лет назад разделились на 3 «подвида»: собственно люди, победившие остальных почти по всему миру, кровавые шаманы грорвтрота, прообразы демонов и вампиров, чьи ночные и дневные кровавые жертвоприношения придавали им силы, и ахлакыната, они же прообраз дриад и мавок-левших-эльфов. Эти использовали «магию» Леса и непонятные более никому биотехнологии.

Полторы тысячи лет мировой тирании то одних, то других в мире породили кровную вражду, равной которой нет до сих пор нигде. Но людей они все так достали, что огнестрел и «горючка» от нефти до пороха и прочего взрывчатого продукта загнало два народа «волшебников» в «тень», как ниндзя и самураев с индейцами до появления такого же огнестрела у них самих. Нынешние, наиболее густые леса приютили скрытных ахлыкыната, а безлесые - где лес, там ахлыкыната всесильны почти - равнины Севера стали домом грорвтрота. Неохотно многие переселились в города, поддерживая влияние подальше от столиц и крупных областных центров.

Так вот бывшая спортсменка-бегунья, черноволосая синеглазая дриада Эстелла познакомилась с Кристиной, бедной продавщицей в магазине и жертвой насилия со «стеной» из колючих кустов, где та спаслась от банды «отморозков». Живя в лесу в покрытом мхом доме, построенном вокруг родника, а потому невидимом для «простых», Эстелла сделала дриадой и своей любимой женой саму более загорелую зеленоглазую шатенку Кристину. Через год они нашли плакавшую от потери всей семьи в автобусном ДТП шатенку с карими глазами Веронику, и вскоре молодая аптекарша без малейшей ревности и ссор стала у них третьей и тоже дриадой.

Но они нашли двух девушек-пару, Мадину и Варвару, смуглую осетинку и русоволосую голубоглазую казачку, и сдружились с ними крепко. Одно «но» было только, Мадина дружила с шаманкой Гитиннэвыт и её девушкой Тынэнны, причём, обе они - владелицы крутого спортклуба и лесного хозяйства соответственно. А ещё они ведут род из самых чистокровных грорвтрота! Дриады видели следы силы кровавых шаманов во всех украшениях обеих влюблённых красавиц амулеты, подаренные их кровным врагом, но не поднимали эту тему, ведь обе девушки не виноваты в этом и не знали о древней, без малого пятнадцативековой вражде. Рассказали, конечно, но, как о семейных легендах и далёком прошлом. Более того, когда дриады и их подруги долго гуляли по безлюдным заброшенным аллеям около родного леса, - в городе ахлакыната не особо любят бывать - то встретили наряженных в национальный костюм обеих «вампирш».

За малым не кончилось битвой насмерть, но Мадина и Варвара к общему шоку не дали им «дать волю» страстям из прошлого. Направили извлечённые из внутренних карманов платьев складные копья Эстеллы и Тынэнны себе в грудь с криками в духе «убейте нас вначале, только тогда можете выяснять отношения!». Девушки были в шоке. Им было стыдно, и как-то драться не хотелось больше. Более того, героини-умнички даже помирили трёх дриад и двух шаманок с помощью ритуалов с обеих сторон, но такое примирение отдельных грорвтрота с ахлакыната означало перемирие между всеми двумя народами.

Один из Верховных шаманов, он же Агрклот, он же старый папа «сочной» без идиотских стройностей ножек и ручек Гитиннэвыт, ругал дриад и свою дочку за примирение так, что крутая невозмутимая девушка за малым горько не плакала.

Аж заступиться захотелось… дриадам, которые табуном вороных коней ржали над раскрасневшимся от гипертонии шаманом. Ещё и «тихо» обсуждали, вроде между собой, что надо «скорую вызвать», старику плохо, по ходу дела.

Стоило ли говорить, что пообещали друг другу дриады и шаманы много чего, прокляли друг друга, но перемирие есть перемирие, и битв больше не было.

Дриады обнимали плакавшую шаманку и её любимую, и те были в шоке, что Гитиннэвыт так «развезло». Неудивительно, деятельно «утешали» её с любимой дриады, с таким-то родителем!

В общем, перемирие обе стороны отметили по обычаю сексом, на правах помиривших и просто близких, любимых, Мадинка с Варварушкой приняли участие в этой страсти всемером и принимают до сих пор, едва встречаются все семеро раз-два в неделю, и нет никакой ревности!

Живут рядом, все три дома на краю леса и безлесья с помощью шаманок и её связей построили. Эстелла, Кристина и Вероника теперь работают егерями у Тынэнны, а стоматолог Мадина и бариста Варвара стали трудиться под началом жены лесовладелицы в частной клинике и ресторане прямо в одном с ней строении.

 

Мне очень понравился рассказ, и я благодарила за него неделю так, что сама Катенька без сознания каждый вечер оказывалась. И она, и я при первом удобном случае повторяем «марафон».

 

 

Эпилог

 

- Наряди ёлочку, солнышко, а я достану гирлянды и салюта побольше! - кричала через музыку Мариночка, разодетая Снегурочкой. Да она и есть моя добрая Снегурочка, думала я нежно, а сама доставала закуски, которые пол-дня готовила для нового года. Всё равно, огонь-девка Маринка всё по-своему нарядит, пускай сама и наряжает. Ей же самой больше возиться, не мне.

 

Все на моей работе праздновали со своими семьями, на работе моей Марины - аналогично. Так что никто ни капли не удивился, когда я укатила на серой-голубой дребезжащей «копейке»-такси к моей любимой. Автобусы по праздникам ведь теперь ездят через раз.

 

- Отдыхайте, мальчики и девочки! Не сильно пейте, лучше песни орите, как я! - сказала я готовящимся к пьянке коллегам.

 

- Сама на ногах удержись завтра, ЗОЖ-ница, - прыснула Витка, полный год как моя коллега. Все засмеялись, и я тоже.

 

Не смеялась только одна пара, бывшие дорожные уборщицы, неразлучные и ранее казашка и таджичка Айжан и Кымбаат. Мы перевели их обеих работать к нам в ресторан. Тоже уборщицами на кухне, но всё лучше, чем отскребать сбитых собак и кошек с бутылками и нечистотами! Они нам очень благодарны за это.

 

Нарядив ёлку, мы не стали как-то сдерживать наши чувства и прямо в костюмах Снегурочки стали целоваться. Меня взяли на ручки и отнесли под ёлочку, к подаркам.

 

Когда бой курантов закончился, и по телевизору показывали одну надоевшую всем чушь, мы лежали на матрасе, тяжело дыша. Румяные, как солнышко в тех русских сказках, нежно гладя друг друга, мы нашли наши «подарки от зайчика» и поздравили друг друга.

 

После долгих новогодних игр пошли в душ, помогая друг другу искупаться, а также расслабиться и успокоиться. Как хорошо, что мы всегда рядом, что у нас нет причин стесняться. Перекусив дыней с кофе, мы пошли во двор слепить снеговика и пускать там салюты. Соседи массово разделяли это приятное увлечение, так что искусственный гром аккомпанировал крикам вполне ничего так.

 

Уснули мы только под утро и в жарких объятьях нежных рук проспали всё первое января до самого вечера. Игра в «Спящую Красавицу», которую я придумала за прошлым обедом, легко «разбудила» Марину. Она после неё долго потягивалась от удовольствия, чем я любовалась. И она со мной сама потом охотно играла для моего «полёта на край звёздного неба».

 

Мы гуляли и незаметно целовались, где и когда хотели, не стеснялись также и в веселье. Но лишь в стенах родного дома мы могли полностью проявить наши тёплые чувства. О них благовоспитанные люди детально не пишут и очень мало говорят, так как сами редко отдаются им до конца. Нам стало хорошо всегда и в любом виде. Стеснение в одежде, манерах пропало совсем, поэтому любая недосказанность пропадала сама по себе. Занудство и ругань - тоже.

 

Баловать мою любимую я могу и хочу всегда. Дарить ей радость, расслабленной и после душа со всеми полными туалетами «спящей», для меня скоро стало нормально, а так «просыпаться» от наслаждения всегда было и есть настоящая сказка.

 

Она могла лежать на постели неглиже и тихонько рассказывать мне обо всех своих желаниях, а я тоже ню и расслабленно гладила её чашечки. Слушала, лёжа личиком на её груди, и начинала их ласкать. Какая ты нежная, Маринулечка, мне не передать словами эти моменты, когда просто мирно и расслабленно лежишь. Больше тебе спешить некуда, а рядом - любящий тебя человек.

 

Мы пробовали заняться живописью, в итоге мои и маринкины портреты, неглиже и в разных нарядах покрыли все стены в моей квартире, а мои - в её. Удачные, конечно же. А неудачные смывались и «делались» морскими пейзажами. Мы перестали бриться везде и «пушистенькими» были постоянно.

 

Читая с ней всякие книги, мы их обсуждали. Это сделало наши с ней интересы и увлечения полностью общими. Как и все наши желания без исключения, с их самыми милыми штрихами.

 

Мы продолжили писать рассказы друг для друга. Я помнила её изумительные «мандарины», в персонажах которых я угадала её бывших подруг и её саму. А кое-кого мне неизвестного она назвала сама.

 

Мариночке очень понравилось, что это всё в прошлом. Она мурлыкала мне на ушко много сладкого. Прижавшись сегодня своей грудью к её атласной крепкой спиночке, я целовала ей шею и плечи, чтобы согреть, и заворачивала в принесённое на такой случай одеяло, согревая сзади её полные бедра своими, тёрлась об её спинку носиком. Она отвечала тем же, рисуя на мне узоры пальчиками, водя ими по телу и шепча на ушко забавные названия всех известных ей созвездий.

 

И я не больше вздрагивала тревожно, когда в темноте ощущала губы Марины на себе тёмной ночью или просто при закрытых шторах. «Любимая моя Валькирия!» - так часто приговаривала я, балуя белокурую красавицу.

 

У нас ни одного вечера без соков, фруктов и свежих цветов на столике не было, нету и не будет. Моя Валькирия легко отвечала мне тем, что не давала грустить или хандрить, как раньше. Мы не позволяли друг другу повышать друг на друга голос или замыкаться. Мы плакали с тех пор лишь от счастья и благодарили друг друга за то, что мы есть, что нашлись. Любовь ничем не заменить и не изобразить. Мы и не пытались. Искать что-то, когда всё найдено, глупо. У нас есть мы сами, и это главное.

 

На вопросы окружающих меня сплетников про моё будущее замужество и детей я привычно и типа томно отвечала, что парень есть, и меня к нему водит его секретарша. Марина, то есть. Она же отвечала на работе в тур. фирме то же самое. Понятно, что этот миф недолго будет хилять, городок-то около западных крутых склонов Урала ближе к югу хребта, как и очень многие подобные ему. Маленький, сонный, совсем запущенный, в нём полно заброшенных улиц и заросших чем попало балок с рощами, заводов-руин и просто руин, много заросших бурьяном свалок и бывших парков.

 

Со временем всё поймут про нас, но нам пока это по барабану и по бубну тоже. Как рассказ был, «Бубен» Юры Бурносова из мартынчиковских «Русских инородных сказок», которые мы вместо сборника анекдотов читали в начале нашего знакомства! Травить наше настоящее будущим - дело пустое и глупое. Нам и так хорошо, и нам нужны лишь мы, иногда - наши товарищи. И, что главное, радоваться жизни. Прочее не имеет для нас уже никакого значения!