Онлайн чтение книги Когда богоубийца приходит в НайтСити When the deicide comes to Night City
1 - 4 Акт 1. Глава 4 Билет в низшую лигу Р

Я вышла из дома не из любопытства. В трущобах любопытство быстро заканчивается смертью. Я вышла потому, что начала понимать: если я не начну смотреть на свою роль в этом городе сама, то он решит за меня, где моё место.  

Здесь легко застрять. Не потому, что тебя держат, а потому, что со временем перестаёшь думать, что может быть иначе. Люди вокруг живут так, будто дальше этих улиц ничего нет. Я не хотела привыкнуть к этому.  

Я шла туда, где наш район постепенно заканчивался. Мусора становилось меньше, дома выглядели целее, а свет уже не пропадал сразу после заката. Камеры висели открыто и не пытались прятаться. Это место не обещало безопасности, но показывало, что за порядком здесь хотя бы следят.  

Люди двигались иначе. Они не оглядывались без причины и не цеплялись взглядами. Это были не богатые люди, просто те, кто нашёл способ вписаться. Самое заметное отличие было даже не в одежде, а в том, как они шли. Будто рассчитывали дожить до завтра.  

Я пыталась понять, чем они отличаются от нас. Деньги были следствием, а не причиной. Главное — они были полезны. Не герои и не бойцы, а винтики, которые выполняют свою задачу и не ломают механизм.  

Пистолет был под курткой, но я не трогала его. Здесь оружие не пугало так, как в трущобах. Оно скорее привлекало ненужное внимание. А внимание — это то, что я сейчас не могла себе позволить. Я не выгляжу как двухметровый амбал, которому, чтоб напугать, стоит только попасть в поле зрения кого-либо, а вот ребенок с пушкой так и напрашивается на стол к Мусорщикам. Хотя этим вообще все равно, кого разбирать.  

Я пришла не за дракой. Я пришла понять, как такие, как я, вообще выбираются из трущоб.  

Ответ оказался простым и неприятным. Нас никто не вытаскивает. Из трущоб выходят только те, кто становится нужным. Значит, мне нужна работа.  

Не большая и не опасная. Такая, за которую не платят много и не спрашивают лишнего. В трущобах подобной работы полно, просто она редко выглядит как шанс. Скорее как риск, к которому все давно привыкли. Даже в трущобах можно заработать репутацию, и, возможно, когда я покажу, что я полезная, я смогу выйти на городского фиксера, что дает контракты в трущобах.  

Но сначала я решила расширить свой кругозор.  

Я начала присматриваться. Кто таскает грузы. Кто стоит на углах и просто смотрит. Кто знает слишком много, но делает вид, что ничего не происходит. Мне пока рано лезть в серьёзные дела. Ребёнку их всё равно не доверят. Но есть мелочи. Посидеть. Передать. Запомнить.  

Я услышала разговор случайно. Старик у лавки с запчастями ругался на район и на то, что кто-то снова лазает по его складу. Говорил не мне, а в пустоту. Я просто остановилась рядом.  

— Я могу посмотреть, — сказала я спокойно.  

Он посмотрел на меня долго, словно решал, стоит ли тратить время.  

— Смотреть умеют все, — буркнул он. — А толку?  

— Я узнаю всё, что смогу, и принесу тебе эту информацию, — ответила я.  

И этого оказалось достаточно.  

Склад был старым даже по меркам трущоб. Стены когда-то красили, но краска давно облупилась, и теперь бетон проступал пятнами, словно кожа после болезни. Ворота закрывались не до конца, и между створками оставалась щель, через которую тянуло холодом и запахом пыли.  

Мне сказали просто смотреть.  

Это звучало легко, но я знала, что именно в таких заданиях чаще всего и совершают ошибки. Когда кажется, что от тебя ничего не зависит, начинаешь думать о лишнем. Я старалась этого не делать.  

Я выбрала место заранее. Старый автомат с едой стоял так, что закрывал меня от улицы, но при этом оставлял обзор на вход. Он был обклеен наклейками и объявлениями, кнопки запали, а стекло давно помутнело. Идеальное укрытие. Здесь меня воспринимали как часть мусора, и так я не выбивалась из общего пейзажа.  

 

Первые минут двадцать ничего не происходило. Люди проходили мимо, не замедляясь. Кто-то ругался по телефон, кто-то тащил ящик с синт-мясом в ближайшую забегаловку, кто-то просто шёл, уставившись в землю. Я запоминала мелочи. Время. Направления. Кто оглядывается, а кто нет.  

Пистолет под курткой напоминал о себе тяжестью. Я специально не проверяла его. Если я начну думать о нём, значит, перестану думать о главном.  

Примерно через полчаса появился человек, который выбивался из общей картины. Он шёл медленно, но не устало. Остановился у угла, сделал вид, что проверяет сообщения, потом посмотрел по сторонам так, будто не хотел, чтобы на него смотрели. Это было заметно именно потому, что выглядело наигранно.  

Он подошёл к складу не сразу. Сначала прошёл мимо, потом вернулся. Провёл рукой по воротам, будто проверяя, заперты ли они, и исчез в щели между створками. Пробыл внутри недолго. Когда вышел, куртка на нём сидела чуть иначе, чем раньше, и он ушёл быстрым шагом, не оглядываясь.  

Я осталась на месте.  

 

Рука сама легла на рукоять Юнити, во мне вновь проснулся майор, демон Рейна и Ас с орденом «Серебрянных крыльев», но я подавила это в себе, пока рано, мы еще обнажим наши клыки.  

 

Нежно постукивая Юнити, я смотрела в спину уходящему человеку.  

Самым трудным было не пойти следом и не попытаться узнать больше. Но мне этого не поручали. Моя задача была не понять, что происходит, а показать, что я умею выполнять инструкции.  

Я подождала ещё немного, пока улица не вернулась к своему обычному состоянию, и только потом встала. Уходить сразу значило признать, что я здесь не просто так.  

Старик слушал внимательно. Я говорила медленно, без предположений и домыслов. Только то, что видела. Время. Внешность. Поведение. Он кивал, но по выражению лица было видно, что это не новая для него информация.  

— Значит, всё-таки лазят, — сказал он наконец. — Ладно. Для первого раза сойдёт.  

Он дал мне деньги и посмотрел так, будто прикидывал, стоит ли продолжать. Я поняла, что это была не благодарность и не доверие. Это была отметка. Меня заметили.  

Я вышла на улицу с ощущением усталости, хотя почти ничего не делала. Просто сидела и смотрела. Но именно это оказалось сложнее всего.  

Первая работа научила меня простому правилу. В Найт-Сити платят не за действия, а за контроль. За умение не вмешиваться раньше времени и не задавать вопросов, которые могут стоить жизни.  

Я возвращалась домой и понимала, что сделала первый шаг. Маленький, почти незаметный, но свой.  

И если я хочу выбраться отсюда, мне придётся сделать таких шагов ещё очень много.  

 

На следующий день меня нашли сами.  

Я только вышла из дома, когда услышала голос со стороны старого магазина с заколоченными окнами. Старик сидел там почти всегда, и я уже начала воспринимать его как часть улицы — как мусорные пакеты у стены или треснувший асфальт под ногами.  

Он не звал меня по имени. Просто сказал, что если мне всё ещё нужны деньги, то можно сделать ещё одну вещь.  

Я остановилась не сразу. В трущобах резкие движения привлекают внимание. Потом повернулась и кивнула. Этого было достаточно.  

Он объяснял спокойно, без лишних слов. Нужно было отнести пакет в соседний квартал и оставить его человеку, который обычно стоит у стены с рекламным голографическим экраном. Сказал, во сколько он там появляется и как выглядит. Без паролей, без разговоров. Подойти, передать, уйти.  

Я взяла пакет. Он был лёгкий, слишком лёгкий. Это сразу насторожило, но я не стала спрашивать. Вопросы — это роскошь, которую себе позволяют те, у кого есть выбор.  

Я пошла не напрямую. Сначала свернула туда, где обычно шумно, потом сделала круг через улицу с торговыми лотками. Я смотрела в отражения витрин и луж, проверяла, не повторяются ли одни и те же лица. Никто не шёл за мной, но это ничего не значило. В Найт-Сити за тобой могут следить так, что ты этого никогда не заметишь.  

Пистолет под курткой ощущался тяжёлым и одновременно бесполезным. Я всё ещё не была уверена, где можно его показывать, а где одно это может сделать тебя мишенью. Железо в трущобах — редкость, и люди смотрят на него иначе, чем на деньги.  

Когда я дошла до нужного места, человек уже был там. Он стоял, прислонившись к стене, и делал вид, что смотрит в пустоту. Всё совпадало с описанием, и это настораживало даже больше, чем если бы что-то пошло не так.  

Я прошла мимо него. Сделала вид, что ищу кого-то другого. Потом вернулась и остановилась рядом, будто просто устала идти. Пакет я положила на землю, аккуратно, словно забыла его.  

Он не посмотрел на меня. Даже не повернул голову. Только слегка кивнул, когда я уже отходила. Это было знаком, что всё прошло правильно.  

Обратный путь оказался тяжелее. Теперь я знала, что дело почти сделано, а значит — расслабляться нельзя. Я держала шаг ровным и заставляла себя не ускоряться, хотя внутри всё подталкивало уйти как можно дальше.  

Я ловила себя на том, что мысленно просчитываю варианты. Где я достану пистолет, если кто-то окликнет. В какой момент ещё можно уйти без стрельбы. И где та грань, за которой оружие уже не предупреждение, а приговор. Но, увы и ах, не для меня, если кто-то встанет у меня на пути, ему предстоит встретиться с Дьяволом.  

Когда я вернулась, старик был не один. Рядом с ним стоял мужчина, которого я раньше не видела. Он выглядел слишком аккуратно для этого района, и именно поэтому вписывался в него хуже всего.  

Он смотрел на меня внимательно, но без интереса, будто я была строкой в отчёте. Старик сказал, что я справилась и не суетилась. Это прозвучало как похвала, хотя в Найт-Сити это просто констатация факта.  

Мужчина протянул мне деньги. Их было чуть больше, чем в первый раз. Не из щедрости — из расчёта. Мне заплатили за то, что я не задала лишних вопросов и не создала проблем.  

Я поняла, что меня проверяли. Не на смелость и не на силу. На умение делать простые вещи правильно и повторять результат.  

Вторая работа была почти такой же, как первая. Но именно это и было важно. Здесь ценят не тех, кому повезло, а тех, кто не ломает схему.  

Когда я уходила, я уже знала, что это не последняя встреча. Я не стала кем-то значимым, но меня заметили.  

А в этом городе иногда именно так всё и начинается. Но чаще заканчивается и весьма нехорошо, в заливе полно «счастливчиков», и я не планировала пополнять их число. Поглаживая Юнити, я поплелась домой, а когда пришла, заточила хот-дог из синт-мяса и легла спать. Вкус меня мало волновал, если это не сладости из Райхсвера, о которых я мечтала, да всё-таки в родной стране всё казалось вкуснее, хоть я и воевала за нее, но чаще надеялась оказаться в тылу. Всё же каждый раз, когда победа была так близка, мне не давали совершить решительных действий, а когда уже было поздно, я сбежала, поджав хвост, но его больше нет, проклятый 95 больше не заставляет меня молится, а существо X сдохло от моей руки.  

 

Я вновь рассмеялась своим жутким смехом, но мне плевать, ведь это так весело — убивать своего врага.