Дождь закончился резко, будто его просто выключили.

Таня стояла у окна и смотрела, как вода стекает по стенам дома и собирается внизу — в лужах, треснувших баках, ржавых вёдрах. Люди уже были там. Кто с канистрами, кто с бутылками, кто с чем придётся. Кто не успел — тот будет пить то, что найдёт позже.

Мама сказала, что нужно сходить за водой.

Не за дождевой.

За «чистой». Купленной.

Она снова объясняла дорогу — медленно, подробно, в который раз. Где повернуть, где не задерживаться, где лучше перейти улицу. Таня слушала молча, не перебивая. Она выходила за водой уже не в первый раз, но мать всё равно повторяла одно и то же — не потому, что не доверяла, а потому, что боялась. В этом районе лишний шаг в сторону мог стоить дороже денег. Таня не спорила. За двенадцать лет она успела выучить эти правила наизусть. Трущобы не прощали ошибок.

Потом мама замолчала. И полезла в ящик.

Достала пистолет и положила его на стол.

Маленький. Потёртый. Unity. Слабый калибр, дешёвая модель. Таня узнала его сразу — она видела это оружие и раньше, когда мать проверяла его по вечерам, думая, что дочь спит.

— Возьми, — сказала она. — Просто покажи, если что.

Она посмотрела на Таню внимательно, будто проверяя, понимает ли та смысл.

— Стрелять не надо. Ты ещё маленькая. Поэтому могут рыпнуться, но люди здесь боятся железа, этого хватит.

Таня взяла пистолет. Он был лёгкий. Слишком лёгкий.

В её прошлом мире оружие означало бой.

Здесь — предупреждение.

И ещё риск. В трущобах железо было редкостью, слишком заметной роскошью. Светить им без причины — значит звать проблемы. Она сунула пистолет за пояс, под куртку, проверяя, как он сидит. Ткань топорщилась, но терпимо. За двенадцать лет она привыкла носить с собой вещи, которые не должны бросаться в глаза. Сначала — самодельные ножи, найденные в мусоре. Потом — металлические прутья, заточенные в тишине. Теперь — это.

Мать дала оружие не просто так. Раньше она ограничивалась предупреждениями. Сегодня — другое дело. Значит, пора. Пора искать работу.

— Иди быстро, — добавила она. — И сразу домой.

Таня знала, где живёт.

Она вышла на улицу.

Улица после дождя была скользкой и грязной.

Неон отражался в лужах, и город выглядел сломанным, будто его собирали из обломков и не проверяли, работает ли он вообще. Люди шли быстро, не глядя друг на друга. Каждый был занят только собой.

Таня шла уверенно — не в первый раз. За эти годы она уже выходила за пределы их квартала. Сначала — робкие вылазки, чтобы осмотреться. Потом — дальше. Она собирала информацию по крупицам: слушала, о чём говорят в очередях, запоминала маркировки на бронежилетах охранников, отмечала, где меняются патрули. Форма ещё не восстановилась полностью — детское тело упрямо сопротивлялось, — но мышцы уже помнили нужные движения.

Она тренировалась. Каждый день. С тем, что находила.

На перекрёстке её остановили.

— Эй. Ты куда?

Двое в бронежилетах с корпоративной маркировкой. Слишком чистые для этого района. СБ какой-то корпы. Один шагнул ближе и посмотрел сверху вниз.

— Дальше не ходи. Подконтрольная зона. Вали отсюда — и быстро.

Он не повышал голос. Не размахивал оружием. Просто сказал, как человек, который привык, что его приказы выполняют без вопросов.

Таня кивнула и развернулась.

— В следующий раз мы не будем с тобой церемониться, — бросил он вслед.

Ребёнок или нет — здесь это не имело значения.

Таня запомнила: выход из трущоб закрыт. Но способ есть всегда, нужно только найти его.

Дальше, у обвалившегося перехода, она услышала голоса.

Двое наёмников сидели прямо на бетонном бордюре. Один был ранен — держался за бок, между пальцами медленно сочилась кровь. Не смертельно, но больно. Второй стоял рядом, курил и всё время оглядывался.

— Говорю тебе, — сказал он, — я туда больше ни ногой. Ни за какие деньги.

— Ты уже это говорил, — хмыкнул раненый. Усмешка вышла кривой. — Контракт закрыт. Остальное не важно.

— Вот скажи, зачем мы опять полезли в «пыточную» Мусорщиков? — второй сплюнул. — Да я лучше к Шестой улице в гости зайду. Те хоть людей на органы не разбирают.

Раненый тяжело выдохнул.

— Я до сих пор помню тот холодильник с телами, — сказал он. — Этот запах… Я, наверное, неделю жрать не смогу.

Он сильнее прижал руку к боку.

— Если бы не плата, — добавил он тише, — я бы туда не сунулся.

— В следующий раз пусть другие лезут, — буркнул второй. — Я на такое больше не подпишусь.

Таня прошла мимо, не оборачиваясь.

Наёмники здесь были не героями.

Просто людьми, которые продают свой страх за евродоллары. Цена, от которой трудно отказаться.

Очередь за водой тянулась вдоль стены, под навесом из ржавого металла.

Люди стояли молча. Канистры, бутылки, старые пластиковые баки. У кого-то — совсем маленькие.

Таня встала в конец очереди и стала ждать.

Вода была не самой чистой. Это чувствовалось даже по запаху. Но за такую здесь могли и убить.

Она заметила его почти сразу.

Он не стоял в очереди. Просто крутился рядом. Слишком внимательно смотрел на тех, у кого ёмкости были побольше. Ждал.

Когда Тане налили воду, напряжение немного отпустило. Не радость. Просто факт: задача выполнена.

Она развернулась — и он оказался слишком близко.

— Поделись, — сказал он уже жёстче. — Тебе всё равно много.

Он протянул руку к канистре.

Таня остановилась.

Не делая резких движений, она слегка отодвинула куртку. Металл под тканью был виден ровно настолько, насколько нужно. Ткань задралась неудобно, но рукоять легла в ладонь привычно — за эти годы она повторяла это движение сотни раз.

Он замер.

— Чёрт… — выругался он и отступил. — Ладно.

Он ушёл быстро, не оглядываясь.

Очередь никак не отреагировала. Никто не смотрел на неё. Никто не сделал вид, что заметил что-то необычное. Здесь каждый понимал: если начнёшь вмешиваться — можешь накликать проблем на себя.

По дороге домой снова начал моросить дождь.

Таня прижимала воду к себе и думала.

Этот мир жесток. Но он справедлив.

Здесь не молятся и не ждут чуда. Здесь выживают те, у кого есть деньги, оружие и голова на плечах.

И если она хочет подняться, придётся научиться понимать, когда показывать железо, а когда — применять его. Первую часть она освоила. Вторую — ещё предстоит.

Мать дала пистолет не просто так. Сегодня — вода. Завтра — контракты, а затем и весь Найт-Сити.

Пора искать работу.