Таня недолго лежала, уставившись в потолок.

Чужая и одновременно своя квартира, чужие стены, непривычная тишина, в которой всё равно слышался далёкий гул человейника. Где-то за стеклом властвовал город, но здесь, внутри, наконец можно было просто раздеться и ослабить бдительность.

Она закрыла глаза не сразу. Мысли цеплялись друг за друга, путались, медленно теряли форму. Встреча и знакомство с Ви и его другом Джеки, дорога до Мегабашни, короткое прощание у двери. Ощущение странного спокойствия, к которому она не привыкла.

Потом шум исчез.

И тьма стала слишком плотной, чтобы быть обычным сном. Она закрыла глаза и очутилась в своём персональном аду.

Ветер ударил в лицо. Холодный, резкий, пропахший гарью и озоном. Под ногами — земля, изрытая воронками, вспаханная взрывами артиллерии. В небе — трассеры, вспышки, силуэты своих.

Таня уже была в воздухе.

Мундир, привычный до мельчайших складок, ощущался как вторая кожа. Магический контур «Элиниум 95» отзывался пульсацией, живой и требовательной. Она летела, держа строй, чувствуя каждого участника, каждый импульс рядом.

— Набрать высоту. Не распадаться. Работаем по артиллерийским расчётам.

Молитва шла фоном, почти автоматически. Проклятый кристалл требовал веры — и она платила ему словами, чтобы получить силу.

Глаза засветились золотом, импульс перешёл к оружию, и луч ударил вниз, превращая вражеские позиции в пепел. Её подчинённые сделали то же самое.

Она была на своём месте. Война ещё не проиграна.

План сложился из обрывков, расчётов и холодной логики. Ракетный десант в тыл врага — безумная авантюра, одобренная штабом. Полёт был коротким и бесконечным одновременно. Давление в груди, вибрация, чувство, что тело вот-вот разорвёт. Потом высадка — и оперативный штаб противника исчез в ослепительной вспышке.

Они ушли так же быстро, как появились, оставив за собой пепел и обломки.

А потом земля вздрогнула. Подземные заряды сработали синхронно, ломая фронт изнутри. Линии противника рассыпались. Наступление началось сразу. Второй фронт оказался зажат, лишён манёвра, лишён управления.

Они входили в столицу без сопротивления.

Перемирие объявили быстро. Кабинет был знакомым до боли — стол, карта на стене, аккуратно разложенные документы. Таня сидела, сложив руки, и смотрела в никуда. Делать было нечего. Приказов не было. Впервые за долгое время. И именно это пугало.

Война вроде закончилась. Но ощущение чего-то неправильного так и повисло в воздухе.

Дверь открылась.

— Майор Дегуршафф.

Серебрякова вошла спокойно, почти буднично. Как будто всё происходящее — обычный рабочий день.

— Приветствую, адъютант Серебрякова. Это перемирие… мы победили?

Адъютант на мгновение замялась.

— Да, огласили перемирие, Республика отвела войска.

— Что значит отвела войска?

— Перебрасывают силы ближе к морю. Техника, личный состав.

У Тани сжались пальцы.

— Они не сдаются. Они уходят. Это эвакуация основных сил. Если мы не закончим начатое, мы можем проиграть. Прямо сейчас!

Она вскочила. Серебрякова ушла выполнять приказ — собрать отряд. А Таня уже бежала дальше, в штаб, чтобы запросить разрешение на вылет. Нельзя было терять ни минуты.

Штаб ответил формальностями. «Мы победили, это излишне». Таня сказала, что проведёт разведку боем на правах своих полномочий, и вышла, хлопнув дверью.

Время уходило. Она поняла это слишком ясно.

Официальный приказ пришёл через час: «Прекращение огня для всех родов войск». Таню поглотило отчаяние, и она пошла к генералу Цетуа, но её не пустили — генералы и весь штаб праздновали победу в банкетном зале.

На следующий день сбежавший контингент Республики высадился на землях союзников и объявил, что будет биться до последнего, пока Райхсвер не падёт.

Таня проснулась резко, с вдохом, словно вынырнула из воды.

Холодный пот стекал по спине. Сердце билось так, будто она всё ещё была там — в кабинете, перед закрытой дверью. Несколько секунд она не понимала, где находится.

Потолок. Стены. Тишина.

Будильник зазвенел резко и неумолимо: 06:15.

Таня села, провела рукой по лицу. Сон отступал медленно, цепляясь за сознание.

— Бесполезно… — тихо выдохнула она. — Вспоминать бесполезно. Всё это уже в прошлом.

Досада, что мозг снова заставил её пережить отчаяние, которое она давно похоронила. Она медленно поднялась. Ноги слушались, но ощущение бессилия всё ещё держалось где-то внутри. Таня пошла в душ. Холодная вода ударила по коже, возвращая в реальность. В Найт-Сити. В новое утро. В мир, где у неё всё ещё был шанс не проспать момент, когда нужно действовать.

Душ смыл пот и остатки кошмара, но не мысли. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, по рукам, а в голове всё ещё стоял крик, который она не успела произнести.

После душа она двигалась уже иначе — собранно, чётко, без лишних жестов. Открыла кейс.

«Пульсар» лёг в руки привычно, почти по-родному. Ящик с патронами был на месте. Она села, разложив всё перед собой, и начала снаряжать магазины. Один за другим. Без спешки. Четыре магазина. Проверка подачи, лёгкое усилие пальцами, контрольный взгляд.

Магазины уложены в разгрузку. В большие карманы на груди — магазины на сорок пять патронов для «Пульсара», в нижние — четыре магазина на «Юнити».

Джинсы. Кроссовки. Футболка. Куртка. Всё сидело как влитое. Ничего лишнего. Она проверила карманы — ключи от машины, чип от квартиры, холофон — и на секунду замерла у выхода, пока запирала дверь. Сон ещё цеплялся за сознание, но тело уже было здесь, в этом мире.

На балконе пахло ночной пылью и утренней сыростью. Таня купила буррито и кофе, расплатилась и направилась к лифту на подземную парковку. Ела на ходу, почти не чувствуя вкуса, просто потребляя питательные вещества. Кофе был горячим — на вкус так себе, но хотя бы бодрит.

Подземная парковка встретила её привычным гулом. Машина стояла там, где она её оставила. Таня села за руль, завела двигатель, подключила навигатор. Маршрут — клиника в Уэллспрингс. Туда, где осталась Айнц.

Она выехала с парковки, направляясь в сторону Хейвуда. Уотсон в это время суток был особенно опасен. Ночь ещё не ушла, а день не пришёл. На улицах шевелились тени. Где-то мелькнули красные визоры — «Мальстрём», которые светились, как глаза зверей. Они двигались неровно, некоторые дёргано, больше похожие на ходячих боргов, чем на людей. Киберпсихи или те, кто уже почти скатились в киберпсихоз, уверенные в своей безумной вере.

Таня держала скорость, не привлекая внимания. Не гнала. Не тормозила резко. Просто ехала, наблюдая. Переход в Уэллспрингс был почти незаметен — освещение стало ровнее, фасады чище, улицы выглядели спокойнее. Но это была лишь маска. Ночью район показывал свою настоящую структуру. «Валентинос» уже контролировали точки, стояли у перекрёстков, переглядывались, помечая территорию. Иногда попадались и «Мусорщики» — их не нужно было искать, они сами бросались в глаза: крепко сложенные мужчины и женщины в своих характерных масках, что скрывали их личности. Все поголовно ублюдки, каких свет не видывал. Брейндансы с чернухой, похищения людей, чтобы разделать на органы и импланты, наркоторговля и прочие мелочи преступной жизни Найт-Сити. С оговоркой, что остальные банды тоже не прочь и похищать, и грабить, и наркотрафик поддерживать, и держать обычные бордели, а также вирт-клубы.

Днём Уэллспрингс казался почти приличным. Ночью просто город засыпал, и просыпалась мафия. Клиника появилась впереди. Таня свернула на парковку, заглушила двигатель и на секунду осталась сидеть, глядя перед собой. Проверила разгрузку, поправила куртку. Она вышла из машины и направилась ко входу.

Дверь клиники закрылась за Таней мягким, почти неощутимым щелчком.

Внутри было тихо. Не мёртвой больничной тишиной, а рабочей — той, в которой слышны приборы, слабое гудение питания в стенах. Айнц лежала на кушетке. Уже переодетая, аккуратно укрытая, будто её не оперировали, а уложили отдохнуть. На глазах — плотная тёмная маска, отсекающая свет полностью. Лицо спокойное, дыхание ровное, грудь поднималась и опускалась с тихой регулярностью. Ни напряжения, ни боли — только глубокий, искусственно наведённый сон.

Таня остановилась у порога, не подходя сразу. Просто смотрела.

— Очнётся в течение часа, — негромко сказал Сантьяго, подходя ближе. — Реакция хорошая. Организм принял импланты без сопротивления. Можно сказать, идеально.

— Хорошо, — ответила Таня так же тихо.

— Подожди в приёмной. Я позову, когда она начнёт приходить в себя.

Таня кивнула и вышла обратно.

Приёмная была простой. Пара стульев, автомат с водой, старый экран с местными новостями без звука. Таня села, положила локти на колени, достала холофон.

Сообщение деду.

> Мы устроились. Квартиру уже нашли. Район не идеален, но жить можно.

Ответ пришёл почти сразу. Короткий, сухой, как всегда.

> Хорошо. Как Айнц?

Таня задержалась, подбирая формулировку.

> Нормально, сижу жду её у рипердока. Работа будет. Падре обещал задание.

> Береги её.

Таня медленно выдохнула.

> Что-то ты расчувствовался, дед. Конечно, сберегу, а обо мне не волнуешься, старик?

> Да что с тобой будет?

Холофон погас. Она откинулась на спинку стула, потом снова взяла устройство. Нашла контакт «Мама» и нажала вызов.

Гудки шли долго. Один. Второй. Третий. Сброс.

Таня посмотрела на экран.

*Наверное, работает. Позвоню позже.*

Она убрала холофон в карман и просто сидела. Слушала клинику. Ждала.

— Таня.

Голос Сантьяго вывел её из тишины.

Она поднялась сразу.

В операционной свет был мягче. Айнц уже не спала. Маска всё ещё закрывала глаза, но дыхание стало глубже, осознаннее. Пальцы слегка шевельнулись.

— Она приходит в себя, — сказал Сантьяго и аккуратно поддел край маски. Он снял её медленно, будто давая оптике время подготовиться.

Айнц моргнула. Раз. Ещё раз.

Зрачки дрогнули, расширились, подстраиваясь под свет. Она повернула голову — и увидела Таню. Секунду просто смотрела, а потом губы дрогнули.

— Я… — голос сорвался. — Я вижу.

Слёзы выступили сразу, без предупреждения, побежали по щекам, впитываясь в ткань подушки.

— Я вижу… — шёпотом. — Ты правда… красивая, мама. Я даже не представляла насколько.

Таня опустилась рядом, не касаясь, но оставаясь рядом. Это было необходимо.

— Всё в порядке, — спокойно сказал Сантьяго. — Импланты прижились. Оптика работает как надо. Инфопорты стабильны. Отторжений нет. Я уже прогнал по биомону — результат отличный.

Он посмотрел на Таню.

— Когда займёмся тобой?

— Позже, — ответила она без раздумий. — Сначала отвезу её домой.

Сантьяго кивнул. И начал прибирать рабочее место.

Когда они вышли, Айнц шла осторожно, будто боялась резким движением разрушить этот новый мир. Она села в машину, пристегнулась, не отрывая взгляда от окна.

Город вспыхнул.

Неон, вывески, отражения, огни машин, утро, пробивающееся сквозь остатки ночи. Всё было цветным. Живым. Настоящим.

— Это… — Айнц сглотнула. — Это всё по-настоящему?

— Да, — ответила Таня, трогаясь с места. — Таким его видят все.

Слёзы текли свободно.

— Ты была права… — тихо сказала Айнц. — Мир правда красивый. Даже такой злой, как наш.

Она смотрела в окно, ловя каждую деталь. Уэллспрингс сменялся Хейвудом, улицы текли, переливались, и всё это было новым, ошеломляющим.

Айнц осторожно взяла холофон Тани.

— Можно я напишу?.. Деду?

Таня кивнула.

Сообщение ушло быстро.

> Я вижу в цвете. Всё красивое. Я в порядке.

Ответ пришёл почти сразу.

> Рад. Берегите себя.

Айнц улыбнулась сквозь слёзы.

Когда они добрались до Уотсона, город стал грубее, резче, но всё равно живым. Таня показала квартиру — коротко, по делу. Где душ, где купить еды, а где можно провести время.

— Рядом живёт Ви, — сказала она. — Наёмник. Если что — можешь к нему обратиться. Если он будет дома.

Айнц кивнула, всё ещё оглядываясь, запоминая.

— Побудь здесь, — сказала Таня. — Мне нужно вернуться. Скоро буду.

Она задержалась у двери, оглянулась.

Айнц стояла посреди комнаты, в цветном мире, который наконец стал не просто несбыточной мечтой, а реальностью.

Таня вышла.

Дверь закрылась тихо.

И она направилась обратно — к клинике, к Сантьяго, к следующему шагу.