Мы вышли из дома рано, когда улицы ещё не успели наполниться криками и суетой. Солнце светило неожиданно ярко, отражаясь от грязного стекла и металла. В трущобах такие дни запоминались сами собой — слишком редко свет доходил сюда без серого неба и копоти. Я машинально отметила это и пошла дальше.

Айнц шагала рядом. Уже не отставала, но и не лезла вперёд. Училась быстро. Хорошо для неё.

Мать осталась у двери. Она больше не удивлялась тому, что в доме появился ещё один ребёнок. Просто приняла как факт. Лишняя кружка, лишний матрас, чужие шаги по ночам — всё это стало частью быта. Она ничего не сказала, только посмотрела нам вслед и закрыла дверь.

Дорога к деду была знакомой. Узкие проходы, облупленные стены, запах старого мусора и перегретого пластика. Айнц пару раз оглянулась по сторонам, но вопросов не задавала. Я не сбавляла шаг. Здесь лучше привыкать сразу.

Лавка деда встретила нас тусклым светом и привычным беспорядком. Железо, коробки, детали, которые знали лучшие времена. Сам дед сидел за столом и возился с каким-то механизмом. Он поднял голову, когда мы вошли.

— Рано вы, — сказал он, разглядывая нас.

— Так надо, — ответила я и подошла ближе.

Айнц остановилась чуть позади меня, как я велела. Дед бросил на неё короткий взгляд и тут же вернулся ко мне. Без лишних вопросов. Он уже привык, что я прихожу не одна.

Я выложила деньги на стол.

— Патроны для «Юнити». С запасом.

Он молча пересчитал купюры и полез под стол. На стол легли коробки — больше обычного. Я забрала их и продолжила.

— Нужна скрытая кобура. Под куртку.

— Сделаю, — ответил он. — Пару дней.

— Подожду.

Я немного помолчала, потом сказала:

— Ещё вопрос. Сможешь достать «Пульсар» DS-1?

Дед замер, потом медленно выпрямился.

— Редкая штука для трущоб, — сказал он. — Не каждый день всплывает.

— Сможешь достать? — спросила я. — И три магазина.

Он посмотрел на меня внимательно, потом снова на Айнц.

— Сразу не обещаю, — сказал он наконец. — Но если появится — дам знать.

— Этого я и ожидала.

Я убрала патроны в сумку и повернулась к выходу. Айнц пошла за мной, не оглядываясь.

На улице было светло. Солнце било в глаза, будто напоминая, что такие дни здесь не задерживаются.

— Сегодня учёба, — сказала я ей, не сбавляя шага. — Смотри внимательно и делай, как скажу.

— Поняла, — тихо ответила Айнц.

Мы пошли туда, где можно стрелять и не привлечь лишнего внимания.

От деда мы вышли спокойно, без суеты.

Деньги у меня ещё были — за последнее время я почти не тратилась, кроме воды и еды, и это давало редкую для трущоб роскошь откладывать деньги и не принимать решения в спешке. Патроны я покупала только сейчас: стрелять раньше почти не приходилось, да и не было смысла тратить их без цели.

Сумка оттягивала плечо приятной тяжестью. Патроны лежали внутри плотным грузом, и это само по себе дарило уверенность в завтрашнем дне.

Кобура будет готова через пару дней — дед сказал об этом просто, без уточнений. Про «Пульсар» он точного ответа не дал, но пообещал, что если появится возможность, он подготовит его. Я знала, где мы находимся, и понимала, что с поставками здесь всегда проблемы: дед чаще работает с наёмниками и соло, поэтому у него редко бывает оружие, с которым обычно бегают начинающие гангстеры.

Айнц шла рядом, держась чуть позади. Не лезла вперёд и не отставала, внимательно смотрела по сторонам. Я не делала ей замечаний — пока она всё делала правильно.

Мы ушли в сторону старой промзоны, туда, где между разрушенными стенами и ржавыми конструкциями давно не было жизни. Место было полезное: открытое, глухое и без свидетелей, ни камер, ни случайных прохожих, даже Мусорщики сюда почти не заглядывали.

Сначала я показала, как заряжать магазины. Медленно, без спешки, объясняя каждое движение. Айнц повторяла за мной сосредоточенно, иногда хмурясь, но не задавая лишних вопросов.

Только после этого я поставила на бетонную плиту несколько металлических банок и достала свой «Юнити». Проверила его и сделала один выстрел, чтобы она увидела результат и услышала звук.

Потом я объяснила основное про уход за оружием, сказав прямо, что оружие не любит грязь и небрежность и если за ним не ухаживать, оно обязательно подведёт в самый ответственный момент. Закончив, я кивнула Айнц:

— Доставай пистолет.

Она вынула тот самый «Юнити», который я передала ей раньше. Держала осторожно, но уже увереннее, чем в первый раз.

Я встала сбоку и сказала всё сразу, не разбивая мысль:

— Следи за обстановкой после каждого выстрела, потому что выстрел — это переменная, и он всегда меняет поле боя: враг может упасть мёртвым или раненым, может уйти в укрытие, а может открыть ответный огонь, и ты должна уметь это увидеть и понять.

Она выстрелила.

Первый раз — мимо.

Второй — задел цель.

Третий — попала точно.

Я посмотрела на неё и сказала:

— Такой уровень пойдёт для новичка, а самое сложное в умении стрелять — это научиться нажимать на курок, когда в прицеле живое существо, и это приходит только с опытом.

Рано или поздно мне придётся дать ей этот урок — тот, где кровь будет настоящей и на её руках тоже.

После стрельбы я показала, как контролировать пространство, как занимать укрытие и вести из него огонь, как заранее выбирать позицию перед боем и не оставлять за спиной мёртвые зоны. Мы прошли это медленно, шаг за шагом, пока движения не стали уверенными.

Когда всё было закончено, каждый спрятал своё оружие сам. У оружия должен быть один хозяин, и ответственность за него тоже всегда личная.

Айнц молча убрала пистолет за пояс, проверила, как он сидит, и встала чуть позади — без команды, без вопроса. Она не говорила «поняла» лишний раз. Просто делала. Мне это нравилось.

На обратном пути свет ещё лежал на крышах — жёлтый, пыльный, чужой этому месту.

Я сказала на ходу:

— Оружие уравнивает шансы в бою, но побеждает тот, кто лучше знает и ухаживает за своим оружием, потому что умение пользоваться им — это не только нажатие на курок, а всё, что происходит до и после.

Айнц шла молча. Я видела по её шагу, что она запомнила больше, чем сказала вслух.

На следующий день мы гуляли с Айнц по трущобам в поисках работы, и я обнаружила, что на нас смотрят по-другому, нежели раньше.

Слухи всё равно ходят, даже если ты сама ничего для этого не делаешь.

Про меня говорили негромко и без выдумок. Просто знали, что я не берусь за сомнительные занятия и меня ни разу не видели рядом с Мусорщиками. Этого в трущобах уже хватало, чтобы к человеку относились осторожно, но с уважением.

Важно было другое.

В моём присутствии людям становилось спокойнее. Не потому что я что-то обещала или вмешивалась, а потому что никто не ждал от меня подвоха. Если я стояла рядом, никто не думал, что я что-то украду или воспользуюсь ситуацией. Скорее наоборот — если какая-то шпана решала протянуть руки к чужому, они предпочитали отойти, а не проверять, чем это закончится.

Со временем это стало заметно даже в мелочах.

Соседи начали выходить за водой в одно и то же время со мной. Не договариваясь, просто подстраиваясь. Оборванцы, которые раньше отжимали канистры, к нам больше не подходили. Я шла первой или сбоку, и этого оказывалось достаточно, чтобы все спокойно набрали свою воду и разошлись без криков и драки.

Айнц, которая почти всегда была рядом, быстро получила ту же репутацию.

Её не воспринимали как лёгкую цель, потому что знали — она моя тень. Где она, там недалеко и я. Люди начали доверять ей так же, как и мне, хотя она почти не говорила и старалась лишний раз не смотреть в глаза.

Когда я зашла к деду в тот день, он сразу понял, что я не прихожу просто так.

— Неплохо у тебя выходит, — сказал он, не отрываясь от дела. — Для начала.

Я пожала плечами.

— Просто делаю, что могу.

Он хмыкнул.

— И правильно. Только не беги впереди паровоза.

Он заметил мой взгляд, замялся и явно решил, что я не пойму.

— Эм… паровоз — это…

— Я знаю, что такое паровоз, — перебила я спокойно.

Дед усмехнулся и продолжил уже без пауз:

— Тут другое. Падре спрашивал про тебя. Себастьян Ибарра. Фиксер из Хейвуда.

Имя я знала.

— Он не искал проблем, — сказал дед. — Ему нужен человек. Есть кое-что, что нужно доставить из трущоб. Проверка. Если справишься — заплатят евродолларами и отдадут почти новый «Пульсар».

Я чуть кивнула, давая понять, что слушаю.

— Нужно выбраться отсюда и пройти через весь Хейвуд до баскетбольной площадки, он обычно находится там. Без фокусов, без шума. Он работает с наёмниками и соло, так что ценит аккуратность. Хотя это официально, так же он держит район и поддерживает нейтралитет с «Валентинос» и «Шестой улицей», эти две банды тоже работают в Хейвуде.

— Что ты ему сказал? — спросила я.

— Правду, — ответил дед. — Что ты не суетишься, работу делаешь ровно и если берёшься — доводишь до конца. Этого ему хватило.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Решай сама. Но шанс хороший.

Я вышла от него с лёгким чувством внутри.

Не радостью и не азартом — уверенностью. Всё, что я делала до этого, было не зря. Я не лезла куда не надо, не спешила и не играла в героя, и жизнь потихоньку начинала выравниваться.

Айнц ждала меня у выхода.

— Всё нормально? — спросила она.

— Да, — ответила я. — Всё нормально. Похоже, жизнь понемногу налаживается.