Онлайн чтение книги Увидимся в твоих кошмарах See you in your nightmares.
1 - 9

                                                                                      Встреча

Открыв дверь, я вошла внутрь. Передо мной стоял белый стол и два стула. За столом сидела девушка, положив голову на руки. Пространство выглядело стерильным и чужим, словно здесь не было места времени.

Подойдя ближе, я взглянула на нее.

- Простите. Вы в порядке?

Она медленно открыла глаза и осмотрелась по сторонам, будто кого-то искала.

- Что вы здесь делаете?

- Борюсь за жизнь. А вы? Что здесь делаете вы?

- Я привезла человека, который так же как и вы будет бояться, но стремится к жизни. Как думаете, сможет ли он побороть? Этот страх.

- Почему бы и нет? Если он оказался здесь, значит, есть к чему стремиться. Болезнь причиняет боль, это правда. Но чтобы жить нужно, бороться. Раз он попал сюда то один страх он уже преодолел.

- Какой же? Позвольте узнать.

- Страх одиночества, ведь всю жизнь мы проводим с кем-то. А умираем....

- Смерть забирает всех. Так почему вы считаете, что он уйдет один?

- Исходя из ваших слов, я должен составить ему компанию?

- Верно. Одна палата - один человек. Думается мне, что вы сможете ему помочь.

- Разве вас не смущает, что я такой же человек, как и он? Может смерть придет за мной намного раньше.

- Госпожа?..

- Мар… Мина. Зовите меня так.

Она слегка улыбнулась.

- Удивительно. У меня точно такое же.

Девушка встала из-за стола и протянула руку.

- Конечно. Госпожа Мина, у вас была мечта?

- Разумеется, как и у всех.

- Этот человек боится умереть один, к слову вы тоже. Просто решили смириться с этим.

Убрав руку, она снова села обратно за стол.

- Предлагаете двойное самоубийство?

- Просто будьте рядом как человек, который станет в этом месте не просто другом по больничной койке, а человеком, который будет больше чем сестрой.

Каждый день, когда бы я ни заходила в этот кабинет, я видела девушку по имени Мина. Белый стол, два стула, и она - неизменная, словно часть этого пространства. Иногда она клала голову на руки, иногда смотрела прямо перед собой, но никогда не выглядела удивлённой моим появлением. Будто знала, что я приду.

Со временем я начала замечать в ней странные мелочи. Она дышала так, словно ей больше не нужно было кислорода. Не вздрагивала от резких слов. Говорила о страхе так, как говорят о погоде - спокойно и без надежды на перемены.

Я стала делать записи. Сначала - как наблюдатель. Потом - как участник. Я записывала не только её слова, но и паузы между ними. То, как она замолкала, когда разговор касался одиночества. То, как слегка улыбалась, когда речь заходила о боли, будто именно в ней находила подтверждение своего существования.

Постепенно я поняла: Мина не боится смерти. Она боится быть забытой. Боится, что её страхи, её ожидания, её несбывшиеся мечты исчезнут вместе с ней, не оставив следа ни в ком.

И однажды мысль, от которой невозможно было отмахнуться, стала очевидной.

- Взрослому не понять ребёнка.

- П..

- Спросите почему? Потому что взрослый начинает принимать именно то, что ребёнок не поймёт. А точнее не хочет. Имеет ли смысл быть ребенку взрослым? Нет. Он не сможет прочувствовать эмоции и даже саму жизнь.

Ребёнок живёт чувствами. Он не ищет оправданий, не выстраивает логические конструкции, не подменяет эмоции необходимостью. Он просто чувствует.

Взрослея характер и повадки начинают меняться. Все больше мы стараемся упускать счастливые моменты, погружаясь в работу, которая нужна для выживания, а точнее - для денег, которые позволяют не умереть в нищете. Становясь бедным, мы теряем остатки человечности - что-то, что раньше было дорого, начинает пропадать с годами. Либо ты работаешь, либо угасаешь как последняя свеча на алтаре, теряя всякую надежду на жизнь. Потухнув, мы умираем - задолго до того, как нас хоронят.

- Так ты считаешь, взрослеть не имеет смысла?

- Я считаю, что взросление - это форма утраты.

- А имеет ли смысл всю жизнь быть ребенком? Если все останутся детьми, разве мы вообще появились бы на свет?

- Сейчас совершенствуются технологии.

- Хочешь сказать, что пора забыть о любви между двумя взрослыми?

Мария усмехнулась и подняла взгляд.

- Это инстинкт самосохранения. Человек, который жаждет лишь "любви", чаще всего пытается закрыть собственные потребности. Время - тактическое название состояния души. Определение, которое распространяется на жизнь, но не даёт того факта что она продлиться вечно. Некоторые испытывают чувства, которые не перейдут собственные рамки для удовлетворения потребностей другого человека. Иными словами - человек, который не желает становиться похотливой куклой для удовлетворения чужих потребностей. В нашем случае - страх одиночества, страх смерти, страх пустоты.

- А дети?

- Для чего мы рождаемся? Чтобы продолжить род. Но продолжение рода не гарантирует счастья. Ни детям, ни взрослым.

Многодетные семьи - живой пример. Для чего заводить столько детей, если у тебя нет ни денег, ни жилья, ни стабильной работы? Ни будущего, которое можно им предложить.

Не имея ничего, человек начинает искать выгоду. Даже в детях. Даже в семье.

- Думаешь, если бы не было выгоды, они бы рожали?

- Выгода есть всегда. Пусть временная. Если взрослый не работает, он рано или поздно задумывается, как получать деньги, не утруждая себя трудом. А семейные пары, которые не могут завести детей, вкалывают до изнеможения - лишь бы не оставаться наедине с этой мыслью. Но становится ли им от этого легче?

Ответа не последовало.

- Тяжело, не правда ли?

Мария слегка улыбнулась и закинула ногу на ногу, словно разговор шел о чём-то обыденном.

- У каждого за жизнь есть свои сожаления. Ты так не думаешь?

- Мина. Ты ведь тоже жалеешь, что оказалась на моем месте.

Я остановилась, перестав писать, и подняла на неё взгляд.

- Прости?

- Ты вторая личность, что заняла мое место. Разве ты смирилась с этим?

- Я? Я тебя заменила? Но разве это все не сон?

Мария тихо усмехнулась.

- Стал бы он повторяться каждый день? Стала бы я попусту ждать тебя в этом замкнутом кошмаре?

Она поднялась из-за стола, подошла ко мне и взяла под руку, не оставляя выбора. Её пальцы были холодными.

- Что ты?..

- Я тебе кое-что покажу.

Она не вела меня - она тянула. Пространство будто дрогнуло, и мы прошли сквозь белую стену комнаты, словно её никогда и не существовало. Шаг - и мир стал другим.

Мы оказались в темноте.

- Я всегда говорю о себе: зачем вы пришли сейчас, когда уже поздно? Зачем? Я уже обглодала свое тело, сейчас ты чего хочешь? Я всегда представляю свое мертвое тело лежащие на земле, в котором постепенно разрываю свои же органы, сидя напротив. И стоит рядом человек и смотрит на это. И я снова говорю: Ты же видишь что поздно, так зачем?

Я обернулась. Комната, где мы сидели, теперь была разделена надвое: чёрное и белое. Наш разговор остался в белом пространстве. Здесь же не было ничего, кроме густой, липкой тьмы.

Мария резко толкнула меня, и я упала на холодный пол.

- Смотри.

Я повернула голову.

На полу лежало тело.

Оно было разодрано так, словно над ним долго и методично издевались. Кожа рассечена неровно, в некоторых местах словно разорвана руками, в других - аккуратно вскрыта, будто кто-то колебался между яростью и осторожностью. Плоть была изуродована, местами вывернута наружу, оставляя ощущение жестокого беспорядка.

Но органы…

Они были целы.

Сердце не раздавлено. Лёгкие не проколоты. Ни один орган не выглядел повреждённым. Они находились снаружи тела, выставленные напоказ, но при этом - совершенно невредимые, словно их вынули нарочно, чтобы убедиться: всё работает.

Крови было слишком мало для таких ран.

Запаха смерти не было вовсе.

Тело не выглядело мёртвым - оно выглядело разобранным.

- Красивая, правда?

Меня отбросило назад, словно меня облили кипятком. Воздух застрял в груди.

- Ч-что это?

- Я. Разве ты не узнала? Присмотрись получше.

Она подползла к телу и аккуратно сняла платок с лица.

На полу лежала точная копия девушки, которая ещё мгновение назад сидела за столом и спокойно разговаривала со мной.

- Н-но… как?..

Мария резко схватила меня за руку и потянула к телу. Я пыталась вырваться, но сил не было. Она взяла моё запястье и прижала ладонь к груди трупа. К сердцу.

- Оно…

Я посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.

- Как она?..

- Дышит? Тело разодрано, но ни один орган не пострадал. Она настолько красивая, что я не могу выпустить ее отсюда.

Я резко вскочила и бросилась к белой двери. Дёрнула её, распахнула - и шагнула вперёд.

Всё оборвалось.

Не исчезло - сломалось. Пространство свернулось внутрь себя, будто я шагнула не наружу, а в пустоту между кадрами.

Я проснулась.

Рывком села в кровати, хватая ртом воздух, которого не хватало. Тело начало трясти. Не дрожать - ломать. Мышцы сводило так, будто кто-то проверял их по одной, дёргая за сухожилия. Судороги шли изнутри, накатывая волнами, и я не могла ни закричать, ни пошевелиться.

Кипяток разлился под кожей. Он не обжигал - он медленно варил, поднимаясь от живота к груди, к горлу. Я чувствовала, как собственное тело становится мне враждебным, как будто оно больше не принадлежит мне.

Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь не слушалась. Сердце билось неровно, будто пропускало удары, будто сомневалось, стоит ли продолжать. Комната была на месте. Потолок. Стены. Тьма. Ни звука. Ни движения. Даже тишина казалась неестественной, густой, словно её налили сюда нарочно. В эти паузы мир замирал, и мне казалось, что если сердце не ударит снова, ничего не продолжится.

Я чувствовала кровать под собой, простыню, воздух. Но всё это было чужим, как декорация, оставленная после спектакля.

Я медленно повернула голову.

В углу комнаты что-то было.

Не тень. Не фигура. Присутствие. Оно не имело формы, но я знала, где оно находится. Я знала, что оно смотрит. Не глазами - вниманием. Оно не приближалось. Ему не нужно было. Оно ждало, когда я сама осознаю.

Меня снова накрыла дрожь, сильнее прежней. Я попыталась закрыть глаза, но веки не слушались, будто их забыли подключить обратно.

И тогда мысль, холодная и ясная, прорезала всё остальное: я не проснулась.

Я просто перешла в другой слой того же кошмара.

Кошмар не закончился.

Он сменил форму.