Онлайн чтение книги Завершение Ци
5 Когда знание становится приговором

Лян Сюэлин положила книгу на стол. Она сделала это спокойно, без паузы, словно речь шла не о запретном знании, а о давно принятом решении. Обложка коснулась дерева без звука. Тишина библиотеки не изменилась. Сюэлин посмотрела на Лань Жуэй.

— Ты знаешь учение о путях Ци? — спросила она.

— Да, госпожа, — ответила Лань Жуэй. — В учениях говорится о шести путях.

Сюэлин слегка наклонила голову, позволяя ей продолжить.

— Пять из них считаются основными и доступны всем, у кого пробуждается Ци, — сказала Лань Жуэй. — Это Путь Тела, Путь Духа, Путь Формы, Путь Влияния и Путь Резонанса. Они различны, но признаются допустимыми и… безопасными.

Она на мгновение замолчала.

— Шестой путь — Путь Крови, — продолжила она тише. — Он редок и опасен. Его считают запретным не из-за самой Ци, а из-за людей. Правители и злодеи слишком часто стремятся к вечной жизни, не задумываясь о цене.

Сюэлин выслушала её до конца, не перебивая.

— Ты права, — сказала она наконец. — Именно так этому учат.

Она перевела взгляд на книгу.

— Но это не всё.

Лань Жуэй напряглась, хотя внешне постаралась этого не показать.

— Существует и седьмой путь, — продолжила Лян Сюэлин. — О нём не говорят ни в учениях, ни в легендах. Потому что даже знание о его существовании считается опасным.

Лань Жуэй медленно подняла глаза.

— Седьмой?.. — едва слышно произнесла она.

— О нём знают лишь единицы во всём государстве, — сказала Сюэлин. — Сам правитель, его государственный наставник и я.

Лань Жуэй замерла.

— Почему вы? — спросила она, забывшись на мгновение.

Сюэлин не сделала ей замечания.

— Потому что мой отец был приближённым правителя, — ответила она спокойно. — Много веков назад. Не одного правителя — династий. Он служил не мечом и не Ци, а знанием.

— Этот путь называется Путь Пустоты, — сказала Лян Сюэлин.

Слова легли между ними тяжело, будто само название не любило быть произнесённым. Лань Жуэй почувствовала, как воздух в библиотеке стал холоднее, хотя лампы продолжали гореть ровно.

— Пустоты?.. — повторила она шёпотом.

Сюэлин кивнула.

— Его не относят ни к одному из путей Ци, — продолжила она. — Потому что он не использует Ци так, как мы её понимаем. Он не усиливает. Не направляет. Не искажает.

Она положила ладонь на обложку книги.

— Он завершает.

Лань Жуэй нахмурилась.

— Завершает… что?

— Ци, — ответила Сюэлин. — Любую. Тело, Дух, Форму, Влияние, Резонанс. Даже Кровь. Там, где проявляется Пустота, Ци перестаёт быть. Не подавляется, не рассеивается — оканчивается.

Сюэлин говорила спокойно, почти бесстрастно, словно пересказывала давно принятую истину.

— Люди, у которых при пробуждении открывается этот путь, не чувствуют Ци так, как остальные. У них нет отклика в привычном смысле. Вместо дыхания — тишина. Вместо потока — провал.

Лань Жуэй вспомнила слова о сне, о тишине вместо дыхания, и с трудом сглотнула.

— Тогда… почему их боятся? — спросила она. — Если у них нет силы.

Сюэлин медленно подняла взгляд.

— Потому что у них есть власть, — сказала она. — Не над миром. Над системой.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть.

— Любая династия императоров держалась на Ци. На бессмертии, продлении жизни, печатях, ритуалах, благословениях Неба. На убеждении, что порядок вечен, если его достаточно подпитывать.

Сюэлин слегка сжала пальцы.

— Появление носителя Пути Пустоты означало одно: этот порядок можно завершить.

— Даже императора? — тихо спросила Лань Жуэй.

— Особенно императора, — ответила Сюэлин. — Пустота лишает Ци не только людей, но и печати, и родовые благословения, и право на возвращение. Смерть, к которой прикоснулась Пустота, необратима. Путь Крови там бессилен.

Лань Жуэй побледнела.

— Поэтому… их убивали?

— Поэтому их уничтожали, — сказала Сюэлин. — Сразу, как только Путь проявлялся при пробуждении Ци. До того, как Пустота успевала укрепиться. Потому что позже сделать это становилось почти невозможно.

Она опустила взгляд на книгу.

— Все династии делали это. Открыто — или тайно. Под предлогом проклятий, дурных знамений, болезней. История знает десятки имён, но ни одного — публичного.

— А если кто-то выживал? — спросила Лань Жуэй.

Сюэлин медленно покачала головой.

— Тогда начиналась охота. Не ради мести. Ради выживания мира, каким его знали.

Она замолчала.

— Путь Пустоты нельзя передать. Нельзя выучить. Нельзя вызвать ритуалом. Он приходит только в момент пробуждения — и только к тем, кого выбирает Небо.

Сюэлин подняла глаза на Лань Жуэй.

— И именно поэтому эта книга должна была исчезнуть. Потому что знание о Пути Пустоты порождает страх. А страх порождает решения, которые мир не всегда переживает.

Тишина библиотеки стала почти давящей.

— Если этот путь существует… — начала Лань Жуэй и осеклась.

Сюэлин не ответила сразу.

— Тогда вопрос не в том, существует ли он, — сказала она наконец. — А в том, кто оказался рядом с ним сейчас.

Книга лежала на столе.

И за стенами библиотеки ночь продолжала свой счёт — приближая момент, когда тишина должна была дать ответ.

Где-то в глубине поместья прозвучал колокол.

Низкий, глухой удар прошёл сквозь стены, сквозь камень и дерево, словно само поместье на мгновение задержало дыхание. Это был не тревожный звон и не призыв — лишь знак.

Ритуал начинался.

Лян Сюэлин не вздрогнула. Она даже не повернула головы в сторону звука, будто знала, что он прозвучит именно сейчас. Её взгляд оставался прикованным к книге на столе. Она сделала шаг вперёд и раскрыла том. Не торопясь, но и без колебаний. Пальцы легли на страницы, исписанные чужими руками, чужими страхами и решениями, за которые платили не те, кто их принимал. Сюэлин пролистала несколько листов — ровно столько, сколько было нужно, — и остановилась.

Затем резко рванула.

Переплёт сухо хрустнул. Бумага поддалась легко, будто сама ждала этого момента. Один лист, второй, третий — те самые, где было записано всё, что касалось Пути Пустоты. Ни больше. Ни меньше. Оставшаяся часть книги захлопнулась. Сюэлин аккуратно отложила её в сторону, словно теперь это был всего лишь пустой том. Она свернула вырванные страницы и протянула их Лань Жуэй.

— Запомни, — сказала она тихо. — Это не знание для мира.

Лань Жуэй приняла листы обеими руками. Лицо её побледнело, но пальцы не дрогнули. Колокол прозвучал снова — второй удар, ближе, настойчивее. Лян Сюэлин шагнула к ней вплотную и посмотрела прямо в глаза.

— Если понадобится, — сказала она спокойно, без нажима, — ты должна ценой своей жизни защитить моего сына.

Лань Жуэй медленно опустилась на колено.

— Я поняла, госпожа, — ответила она. — Моя жизнь принадлежит дому Лян. И вашему сыну.

Сюэлин кивнула. Ни благодарности, ни сомнений.

— Тогда живи до тех пор, пока это возможно, — сказала она. — И умри, если другого выхода не останется.

Она развернулась к выходу. Колокол ударил в третий раз. Ночь вступала в ту черту, после которой нельзя было сделать шаг назад. А где-то в другом крыле поместья юный господин уже шёл навстречу тишине, не зная, что мир вокруг него начал сжиматься.