Пролог
Глава 0. Пролог.
* 2017 год. Посёлок Лесное, недалеко от района РКП №23. *
Спать
полагалось всем. Так сказали люди в белых лабораторных халатах перед тем, как
гермодвери за ними закрылись, а лампы приглушились до тусклого тёплого света.
Большое помещение, которое когда-то было складом, было переоборудовано под
общее жилое помещение: Несколько рядов палаток и большие листы брезента на
полу. Их палатка стояла далеко от стен. В среднем ряду и самая отдалённая от
входа. От большого количества людей в замкнутом пространстве в воздухе стоял
лёгкий запах пота.
Оля попыталась сосчитать их по количеству палаток, но для неё тут же возникла
проблема – в некоторых жили по двое, а где-то и по трое. Мужчины, женщины.
Старики и бабушки. Даже парочка дворовых друзей. Все из посёлка были переведены
сюда. Многие из них старались стерпеть боль от только что набитых татуировок на
запястьях. Это были порядковые номера, присвоенные в ходе переписи. Девочка
глянула на свою покрасневшую руку и неприятно поморщилась, стараясь слегка
прикоснуться к раздражённой коже.
Девочка лежала и разглядывала потолок палатки. У них была маленькая традиция –
держаться за руки, пока обе не заснут.
Но сегодня Олю мучала бессонница. Она всё никак не могла уснуть под раздающийся
где-то вдалеке пронзительный храп, где-то редкий кашель. Кто-то даже говорил во
сне какую-то нелепицу. А для себя думала про мамины слова, сказанные ею пару
дней назад.
~ Что же значит её «здесь только мы»? ~
Размышления прервал новый звук, который выбился из привычных уже звуков. Лёгкий
лязг раздался в противоположном конце ангара. Выглянув из палатки, Оля
осмотрелась по сторонам.
~ Вроде ничего необычного. Что же это был за звук? ~
Ответ не заставил себя долго ждать. Лёгкий химический запах сиропа с бензином
вперемешку легко улавливался в воздухе. Из двух задвижек, которые всё это время
были закрыты сползал густым туманом чёрный, непроглядный газ. С тихим, ровным и
давящим на уши давлением продолжал медленно двигаться по полу густым,
непроглядным туманом. Мурашки пробежались по спине девочки, и она нырнула в
палатку обратно и тут же начала тормошить маму.
Евгения Павловна спала и достаточно крепко, как человек, который давно не видел
мало-мальски нормальной кровати и спал по одному-два часа в сутки. Но Оле
удалось её растолкать. Открыв глаза, она сразу всё поняла. Потому что работала здесь.
Она знала, что означает это шипение. Она знала, что запертая гермодверь больше не
откроется для них, и что те, кто спит, уже никогда не проснутся.
- Мама! Мама, что это?
Евгения Павловна быстро вскочила с раскладушки и вылетев из палатки быстро
огляделась по сторонам. Её карие глаза, усталые, с тёмными кругами, которые не
сходили уже кто знает сколько, обвели помещение за одну секунду. Чёрные языки
газа становились всё ближе. Из пары палаток с непонимающим видом начали
высовываться люди, которые в ту же секунду подняли панику. Но не Совинская. Она
сжала руку дочери так, что Оля вскрикнула, но заткнутый рот пресёк лишний шум:
- Тихо. Тихо, доченька. Слушай меня. Слушай внимательно.
Мать пыталась говорить ровно, но получалось плохо. И от этого девочке стало
страшнее.
- Вон там. Видишь? – женщина указала в сторону стены пальцем - Решётка. Это вентиляционная
шахта. Ты худенькая. Протиснешься.
- Мама, а ты…
- Я за тобой, следом. - она присела перед дочерью - Иди. Иди сейчас. Не
оборачивайся. Что бы ни услышала - не оборачивайся. Дойдёшь до конца, там будет
люк. Откроешь. Там лес. Беги. Беги к свету. К любому свету. Поняла?
- Мама, я не хочу без тебя…
Обхватив её лицо ладонями, женщина поцеловала Олю в лоб, долго, задержавшись
губами на коже, будто пыталась оставить что-то, что нельзя унести с собой.
Потом расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке Оли и достала из-под ткани
серебряный кулон на тонкой цепочке. Оля носила его с малых лет.
- Не снимай его. Никогда.
- Мам… - на глазах девочки начали накапливаться горькие слёзы.
- Иди.
Она подтолкнула Олю к стене. Жёстко, почти приказывающе. Так, чтобы девочка не
могла не пойти. И она послушалась. Потому что в каждом жесте, каждом слове
читался приказ. Последний.
- Чтобы не случилось – не оборачивайся.
Ржавая решётка едва держалась на наживлённых болтах. Сорвав их, решётка наконец
поддалась и упала с грохотом, который разнёсся по всему помещению. Но до этого
никому не было дела. Те, кто в панике пытались выйти наружу старательно
долбились по непроницаемой гермодвери. Перед тем как нырнуть, Оля оглянулась.
Последний раз.
У гермодвери уже собралась толпа. Десятки людей, которые проснулись от запаха,
молотили по металлу кулаками, ладонями, головами. Крики, плач, рёв поглотили
ангар. Газ уже подобрался в плотную первым палаткам - чёрный, непроглядный. Те,
кто стоял ближе к нему, оседали, как подкошенные.
Оля искала мать. Карие глаза. Тёмные волосы. Знакомую рубашку. Руки, которые
минуту назад держали её лицо. Мать сказала, что будет следом. Мать обещала.
Но матери рядом не было.
Оля поняла. мать сказала, чтобы Оля пошла. Чтобы не оглядывалась. Чтобы не
осталась.
~ Что бы ни услышала — не оборачивайся. ~
Оля нырнула в
шахту, утирая вновь хлынувшие слёзы.
Узкая, тёмная, пахнущая пылью и металлом шахта была узкой — даже худощавое тело
девочки едва помещалось. Локти и колени обдирались о металл. Но она продолжала
ползти.
Сзади шипение и крики людей стихали по мере удаления. Запах химической сладости,
от которой хотелось вырвать, напоминал о произошедшем.
Она ползла. Метр. Два. Пять. Десять. Шахта слегка шла на подъём. Её хрупкие руки
скользили, оставляя царапины на ладонях.
Впереди показался люк. Ржавая задвижка запирала его изнутри:
- Раз, два, три-и.
Оля навалилась на неё всем телом и люк поддался. Девочка вывалилась из шахты на
мокрую траву и лёжа на спине жадно глотала свежий воздух, глядя в небо,
усыпанное звёздами. Кроны местного леса шумно роптали в сумерках.
Она лежала и не двигалась. Тело скрутило от боли и адреналина, но где-то
внутри, под рёбрами, бился маленький, твёрдый, неугомонный голос:
~ Беги. Беги к свету. К любому свету. ~
И Оля встала. За спиной раздался пугающий, резкий хруст веток. Не оборачиваясь,
она побежала прямиком в лес, подальше от шума.
Лес не хотел её пускать. Ветки цеплялись за волосы, а корни подставляли
подножки. Мох скользил под босыми ногами, ведь ботинки из-за спешки остались в
ангаре, Оля бежала, закрыв лицо скрещенными руками, и не оглядывалась.
~ Что бы ни услышала — не оборачивайся. ~
Кулон на шее бился о ключицу при каждом шаге. Мамин. Последнее, что
осталось. Она цеплялась за него пальцами, проверяя, на месте ли он.
Запыхавшаяся девочка бежала по лесу что было сил, то и дело спотыкаясь о коряги
и камни. Ветки предательски пытались зацепиться за волосы и куртку, оставляя
небольшие царапины. Прикрыв лицо руками, она бежала в надежде. Последней,
угасающей и почти невидимой надежде на спасение. Но очередная коряга под ногой
оказалась выше остальных и бег прекратился, сменяясь падением. Падение на грудь
плашмя оказалось для девочки весьма болезненным. Воздух выбило из лёгких. Она
лежала, прижимаясь щекой к холодной земле, и единственное, о чём думала:
~ Встань. Продолжай бежать. ~
Поднимаясь на исцарапанных руках, она благодарила себя мысленно, что хоть
как-то соизволила защитить лицо руками. Оля поднялась на четвереньки. Затем на
колени. Затем неуверенно встала ноги. Зарёванные синие глаза искали в темноте
хоть что-то, кроме чёрных стволов. И нашли.
Свет. Далёкий, тусклый, мерцающий просвет среди зарослей.
Она ускорила шаг, контролируя каждую кочку, камень или корягу. Наконец, заросли
кончились. Лес отпустил её, цепляясь последними ветками за куртку. Выбежав на
просеку, она тяжело дышала, а обсохшие губы тихо шептали слова о помощи, но из
обсохшего горла невозможно было выдавить и звука. Лишь тихое сипение могла
выдавить из себя девочка, шестнадцати лет от роду. Красные локоны её
растрёпанных волос небрежно колыхались на ветру. Перед ней встала высокая
бетонная стена, с колючкой наверху. Прожекторы на столбах, наполовину перегорели.
В стене оказалась щель между плитами. Она сделала последний рывок в сторону
неизведанного ею ранее города – Стального Ленинграда. Оля попыталась протиснуться.
Вдохнув поглубже, девочка провалилась внутрь.
По ту сторону её встретил абсолютно другой мир. Мрачные пятиэтажки с тёмными
окнами, редкие фонари, тускло горящие в полумраке. Где-то далеко раздавался вой
сирены. Она стояла на разбитом асфальте и оглядывалась по сторонам. Босая, в
расстёгнутой куртке. Город не заметил её. Ближайший фонарь бросал на асфальт
под её ногами жёлтый круг. Она сделала шаг. Ещё. От бессилия ноги подкосились,
и она упала – тело отказывало.
Перед ней остановилась легковушка. Непримечательная девятка, коих в РКП было
огромное количество. Из неё вышли двое и неторопливым, тяжёлым шагом подошли к
ней. Подхватив девочку под руки, они потащили её в машину.
- Как и заказали, красная. – донеслось сверху.
Последнее, что Оля почувствовала был резкий удар по затылку.
Темнота.