Контент удален!

Глава 9. Нейтраль.

Коридор третьего крыла встретил Феликса привычным гулом вентиляции и мертвенным светом люминесцентных ламп. Сильный запах хлорки ударили в нос. Халат мерно покачивался в такт шагам, а руки уже привычно потирали друг друга от тонкого, внутреннего удовлетворения.
- Саксонский сломается – бурчал он себе под нос – Не сегодня, так завтра. Фюрстенберг сломается ещё быстрее: стоит лишь показать ему, что Алиса плачет, а Юлия не плачет только потому, что ещё не знает, что должна. Две фигуры на доске. Остались пешки. А пешки, это лишь дело времени.
За поворотом коридора его уже ждали. И эту встречу Феликс не считал случайностью, потому что не верил в случайности в стенах подобного рода. Прислонившись к стене, скрестив руки на груди, стоял мужчина в униформе Службы Безопасности Сената. На лице мужчины не было ни страха, ни подобострастия. Профессиональная выправка и плохо скрываемое недовольство. Полковник Аксёнов. Феликс знал этот типаж: штатский в погонах, получивший звание за бумажную работу, привыкший командовать патрульными в РКП, а теперь возомнивший себя тактиком спецоперации.
- Я мог догадаться, что вы будете здесь, товарищ полковник.
- Меркулов, - отлепившись от стены, Аксёнов выпрямился. – полагаю, допрос Фюрстенберга завершён. Каков результат?
Феликс остановился в трёх шагах от него, избегая случайного контакта. Он не любил, когда к нему подходили первым, и не считал нужным подходить самому. Пусть говорят на его территории.
- А какой результат вы ожидаете, полковник?
- Я ожидал, что к этому моменту у нас будут показания как минимум от одного из командиров. - Аксёнов чуть прищурился. - Вместо этого я слышу, что капитан Саксонский до сих пор не подписал ничего, а майор Фюрстенбергу вы, судя по всему, предлагаете сделку. Это не входит в протокол.
- Полковник, - Феликс позволил себе тонкую, почти профессорскую улыбку - ту, что ставила студентов на место в аудитории, - вы читали протокол?
- Разумеется.
- Тогда вы должны знать, что протокол допроса допускает как физическое, так и психологическое воздействие. Сделка – это лишь форма психологического воздействия. Я не предлагал Фюрстенбергу свободу. Я предложил ему выбор. Выбор как личный инструмент. Как кувалда, только тише, но не менее внушительно.
Аксёнов шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Рука машинально легла на пояс, к кобуре табельного ПМ.
- Феликс, я пришёл не обсуждать с вами методологию. Скажу прямо: Сенат недоволен темпом операции. Ваши… методы… - он чуть помедлил, подбирая слово, - растянуты. Допросы идут второй вечер. А результата ноль. Сенат считает, что отряд «Чёрные метки» должен быть распущен или передан в ведение координационного отдела. То есть - мне.
В коридоре повисла тишина. Доктор смотрел на полковника, и в его жёлтых глазах за стёклами очков медленно разгорался знакомый огонёк - тот, что появлялся, когда подопытный делал что-то непредсказуемое. Интересное.
- Полковник, - Феликс произнёс это так, будто обращался к студенту, задавшему неумный вопрос на семинаре, - вы когда-нибудь допрашивали человека, который знает, что умрёт, и всё равно не говорит?
Аксёнов промолчал, но челюсть дрогнула.
- Я отвечу за вас. И ответом будет нет. Вы допрашивали мародёров в РКП, которые ломались от первого удара и сдавали подельников за лишнюю пайку. Вы допрашивали дезертиров, которые плакали и просили маму. Вы работали с людьми, которым было что терять, и которые не знали, что терять на самом деле не страшно, если знаешь, ради чего.
Феликс сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Аксёнов не отступил, но его рука на кобуре сжалась.
- Саксонский является дознавателем с неплохим опытом и немалым послужным списком. Он знает каждый приём, каждую уловку, каждое слово, которое ломает человека.
Аксёнов выпрямился, и в его взгляде мелькнула злость. Та, что появляется у людей, которым говорят правду, которую они знать не хотят.
- Вы защищаете его? Меркулов, вы понимаете, что это звучит так, будто вы не справляетесь?
Феликс тихо и искренне рассмеялся от удовольствия и потёр руки.
- Нет, полковник, ни коим образом. Я объясняю вам потому, что вы не понимаете ситуации, в которую вас вписали. И это не ваша вина. Вас прислали сюда не руководить. Вас прислали отчитываться. Писать бумажки. Передавать наверх то, что я сочту нужным передать. И если вы думаете, что координационный отдел Сената может прийти сюда и забрать у меня операцию, которую я готовил два года…- Феликс резко смолк. Пауза длилась ровно четыре секунды - …то вы плохо изучили, с кем имеете дело.
От возмущения Аксёнов побагровел.
- Я имею полномочия от совета Сената. Вы здесь - внештатный консультант. Ваш статус в этой операции экспертный, а не командный. Вы не имеете права единолично принимать решения о методах допроса и содержании задержанных.
- Вот как? Внештатный консультант, которому Сенат выделил целый корпус и подчинил два оперативных отдела. Внештатный консультант, чьи эксперименты Сенат финансирует уже восьмой год. Внештатный консультант, без которого эта операция не существовала бы вовсе? И эти ваши полномочия, - повторил Феликс, будто пробуя слово на вкус. - Хорошо. Давайте поговорим о полномочиях.
Он медленно полез во внутренний карман халата. Аксёнов напрягся, и его рука на кобуре нервно дёрнулась. Феликс вытащил тонкую папку и раскрыл её, развернув перед лицом полковника.
- Постановление Сената номер 47-Б, пункт шестой. Цитирую: «Руководство научно-экспертной частью операции «Метка» возлагается на доктора Ф. Меркулова с правом автономного принятия решений в рамках допроса и содержания задержанных». Автономное, полковник. Не согласованное. Не консультативное. Автономное.
Он убрал папку обратно.
- Ваша бумага является координационной. Моя же - операционная. Координация - это логистика, транспорт, охрана периметра. Операция - это допросы, задержанные, методы, результаты. Вы лишь обеспечиваете. Я здесь работаю.
Аксёнов стиснул зубы. Он прочитал постановление и даже зная его, он рассчитывал, что Меркулов не станет им размахивать, что удастся обойтись без прямого столкновения. Не вышло.
- Это не отменяет того факта, что результаты нулевые. - процедил он сквозь зубы.
- Уверяю, результаты отнюдь не нулевые, - мягко возразил Феликс. – скорее промежуточные. Отказ капитана – это тоже результат. И на это есть решение. Если не сломается под физическим давлением, разумеется. Но в это я слабо верю... Он заставил моего лучшего дознавателя уйти из комнаты - это незначительный просчёт. Просто вы не умеете читать результаты, которые не оформлены штампом «признан виновным».
Феликс прошёл мимо Аксёнова, который остался стоять, не сдвинувшись ни на сантиметр. Халат мазнул по форменной куртке полковника. Но на мгновение застыл и обернулся вполоборота
- И последнее, полковник. Чтобы закрыть вопрос об отряде. Я слышал, что координационный отдел предложил передать их в тюрьму общего назначения. Не примите на свой счёт, но ответ будет односторонним - нет.
Аксёнов развернулся.
- Это не ваше решение.
-  Это решение совета Сената, - поправил Феликс, не повышая голоса. - Пункт девятый того же постановления. Цитировать не буду, вы и так поняли. «Чёрные метки» - не рядовые задержанные. Это потенциальный материал. Каждый из них представляет для меня как субъекты. Их психотипы, реакции на допросы - всё это данные, которые я собирал и продолжу собирать. Передать их в общую тюрьму СЛ - значит потерять всё. А такой роскошью я не располагаю. Отрядом «Чёрные метки», - Феликс поднял палец, - буду заниматься лично я. И Кристина. Никто другой. Ни ваши люди из СБ, ни охрана корпуса, ни - с вашего позволения - вы сами. Это не просьба, полковник. Это условие, при котором операция продолжается. Если Сенат считает иначе, то пусть пришлёт кого-то, кто понимает в допросах больше, чем я. А такого, к сожалению, в Сенате нет.
Аксёнов долго молчал. Потом разжал челюсть и тихо процедил, сдерживая злость, которая уже не помещалась внутри:
- Вы хоть понимаете, что это ультиматум?
- Разумеется, - согласился Феликс. - И ещё я понимаю, что вам данное решение не нравится. Но это не делает его менее действенным. Вы можете пойти к совету и обжаловать. Но лишь через двое суток получите ответ, а к этому времени весь остальной отряд будет обработан. Вопрос закроется сам собой. Но если нет - что ж, тогда вы заберёте то, что останется. Мне, признаться, всё равно.
- Я вас услышал, доктор, - процедил полковник сквозь зубы.
Утвердительно кивнув, доктор развернулся и зашагал дальше по коридору. На седьмом шаге остановился, не оборачиваясь.
- И, полковник. Любой, кто тронет задержанных без моего ведома, будет иметь дело не с Сенатом, а со мной. А я, поверьте, куда изобретательнее.
Шаги стихли. Феликс скрылся за поворотом, оставив Аксёнова одного в холодном коридоре. Полковник стоял неподвижно. Сердце билось чаще, чем он хотел бы признать. Рука соскользнула с кобуры и сжалась в кулак.
- Тварь.
Это было единственное слово, которое пришло ему в голову. Тварь в белом халате, которая смотрела на него так, будто он похож на лабораторную мышь, забежавшую не в ту клетку. И самое мерзкое - он не мог с этим поспорить. Постановление 47-Б было настоящим. Сенат действительно подал Меркулову операционную часть на блюдечке, а его, полковника СБ, прислало смотреть и молчать. Аксёнов сплюнул на бетонный пол выражая единственный протест, который он мог себе позволить. Люминесцентные лампы гудели над головой, заливая его мертвенным светом. Он стоял и смотрел в пустой коридор, туда, где скрылся Меркулов, и внутри медленно, неотвратимо закипало что-то тёмное и тяжёлое. Но под яростью, где-то глубоко, шевельнулось другое чувство - холодное, цепкое, профессиональное. Чутьё. То самое профессиональное чутьё, выработанное годами.
Он прислонился к стене и заставил себя разложить разговор по полкам.
- Постановление 47-Б, - начал он бурчать себе под нос. - Автономное право на допросы и содержание задержанных. Без согласования с СБ.
Он задумался, после чего медленно покачал головой.
- Бывает. Чрезвычайная ситуация. Сенат действовал в спешке. Генштаб уничтожен, нужна срочность, кто-то берёт руководство. Нормальная реакция. Вполне.
Пауза.
- Меркулов лично проводит допросы. Зачем учёному допрашивать боевых офицеров? Он же не следователь. Но… - Аксёнов пожал плечами. - Эго. Учёный с раздутым эго, хочет всё контролировать. Тоже бывает.
Ещё пауза. Длиннее.
- Но он предложил Фюрсту «личное подчинение». Не Сенату. Не государству. Лично ему. Вербовка?
Аксёнов прищурился.
- Для человека, который хочет всё держать в своих руках. Власть — это обычная болезнь.
Он оттолкнулся от стены и сделал шаг. Потом остановился.
- Постановление 47-Б. — Голос стал тише. — Пункт шестой: автономное право. Пункт девятый: отряд не передавать. Оба пункта были написаны так, словно кто-то заранее знал, что они понадобятся. Заранее.
Аксёнов почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с температурой коридора. Но он тут же одёрнул себя.
- Стоп. Это уже паранойя какая-то. Постановление могло быть заготовлено заранее — в Сенате готовят документы на разные сценарии. Это их работа. Теракт — один из них. Ничего необычного.
Он двинулся дальше по коридору, но шаги замедлились. Мысль, которую он пытался гасить, становилась всё назойливее.
- Однако… постановление готовится неделями. Согласования, визы, юридическая проверка. А это появилось за считанные часы. Генштаб ещё горел, а документ уже лежал на столе. Либо Сенат работает быстрее, чем когда-либо, либо… Либо документ был готов раньше.
Аксёнов остановился у лифта. Палец завис над кнопкой. Мысль мелькнула словно молния Нет. Без фактов это паранойя. Он - полковник СБ, а не конспиролог из РКП.
- Ладно, - сказал он вслух. - Факты. Мне нужны факты.
Лифт доставил его на второй этаж. Войдя в кабинет, полковник осмотрел его словно в первый раз: стол, терминал, сейф и окно с видом на пустой плац. Аксёнов сел за терминал, ввёл ключ доступа и открыл кадровую базу «Чёрных меток».
Девять человек. Четверо задержаны. Ещё двое задержанных — гражданские, косвенно связанные с отрядом. Пятеро объявлены в розыск, отмечены как «ушедшие». Аксёнов пролистывал досье каждого.
Саксонский, Фюрстенберг, Чау Фам, Алиса - под стражей. Виттман - не найден. Клара Штурманн - не найдена. Тимур Волынский - не найден. Надежда Штурманн - не найдена. Владимир Кольский - не найден.
- Патрули прочёсывают северо-восточный сектор, - потирая лицо, Аксёнов откинулся в кресле. - Они ищут их как беглецов, потенциальную угрозу. Но что, если они не беглецы? Если они - единственные, кто может рассказать, что на самом деле делал Меркулов?
Он открыл досье Саксонского. Антон Саксонский. Капитан. Пять лет в отделе дознания. До перевода в «Чёрные метки» он три года был закреплён за РКП-19.
Аксёнов остановился.
- Тысяча чертей, - пробормотал он. - Я же его там оставил. Зелёного лейтенанта. Сопливого, дерзкого, с этими своими зелёными глазами и ухмылкой, от которой хотелось дать ему в челюсть. Я три года учил его работать с информацией, а не с кулаками.
Он откинулся в кресле и прикрыл глаза. Перед ним ненавязчиво всплыл образ молодого и амбициозного лейтенанта Саксонского. Первый допрос, первая ошибка, первый урок. «Не дави - читай», - говорил Аксёнов. И Сакс слушал его. Учился. Наконец он стал лучшим дознавателем, которого Аксёнов видел за последние двадцать лет службы.
- И теперь он сидит в подвале, а учёный в белом халате его допрашивает, - полковник открыл глаза. - Мой ученик. Допрашивается человеком, который ни одного допроса в жизни не провёл, пока не получил сраную бумажку.
Холодная и направленная злость вновь вернулась к нему, но отнюдь не на Меркулова. На себя. На Сенат. На ситуацию, в которой он, полковник СБ, стоял в коридоре и слушал, как гражданский объясняет ему его место.
Он вернулся к терминалу и открыл раздел «Изъятое имущество в ходе операции».
Список был коротким: оружие, снаряжение, средства связи, несколько папок с документами. И — транспорт.
- Транспорт. - Аксёнов пролистал вниз. - Офицерская Волга, госномер… зарегистрирована на СБ, закреплена за капитаном Саксонским А.Д. Статус: изъята Сенатом в ходе операции «Метка». Местоположение: парковка базы «Чёрные метки».
Аксёнов перечитал строку. Потом ещё раз.
- Местоположение: парковка базы. Изъята, но не эвакуирована.
Это нарушало логику изъятия. По протоколу СБ, имущество должно быть перемещено на спецстоянку в течение двадцати четырёх часов. Машина уже числилась изъятой, а это значило, что постановление есть. Но машина стоит на парковке базы, а не на спецстоянке.
- Вот как? Меркулов не удосужился избавиться от улик? - Аксёнов потёр виски. – Логично. Подозрительно будет устраивать обыск и ликвидацию раньше времени. Но почему она не на спецстоянке, как положено?
Но что-то всё же цепляло. Полковник снова посмотрел на строку.
- База «Чёрные метки». Если ушедшие захотят вернуться за своими, они пойдут на базу в первую очередь. Это очевидно: там снаряжение, оружие, средства связи. И там стоит изъятая, но не эвакуированная Волга с военными номерами СБ. Военные номера, - медленно произнёс Аксёнов. - Машина с номерами СБ. Если её забрать… она пройдёт через КПП как служебный транспорт. Без досмотра.
Мысль складывалась в единую цепочку. Беглецы пойдут на базу. Заберут снаряжение. Заберут машину. А потом базу сожгут, избегая преследования СБ. И когда безопасники явятся на пепелище, они не найдут ни снаряжения, ни машины.
- Если машину заберут до того, как я туда попаду, то потеряю улику, - Аксёнов выпрямился. - Изъятое имущество, которое не эвакуировали. Если его потом не окажется ни на базе, ни на спецстоянке это будет значить, кто-то был на базе. Кто-то, кто знал, что взять.
Он открыл карту сектора. Патрули СБ обозначались синими точками. Зона поиска была внушительной, но северо-восточный сектор - направление базы не перекрыт полностью.
- Меркулов сказал: «координация, логистика, бумажки». Он освободил меня от дела. - Аксёнов встал и застегнул верхнюю пуговицу кителя
Он проверил магазин своего ПМ, убрал его обратно и быстрым шагом направился прочь из кабинета.
- Если мои догадки подтвердятся - быть беде, - бубнил он себе под нос, спускаясь по лестнице. - И противодействовать придётся самому.
На ходу застёгивая китель, он мельком посмотрел на себя в тусклое отражение оконного стекла. Полковник службы безопасности Сената. Полковник, рискующий собственным положением ради собственной истины.
- Посмотрим, кто из нас на низкой позиции, когда факты лягут на стол, доктор.
Быстрым шагом он вышел из здания. Коридор второго этажа был так же пуст, как и подвал. Покинув Адмиралтейство, полковник чётко знал направление.

***
В двадцати километрах от ближайшей городской границы на окраине посёлка пять человек сидели вокруг стола в гостевой комнате. Барс же отдалённо стоял в дверном проёме и слушал.
Ульрих сидел во главе стола перед разложенными картами в тёмной куртке с поднятым воротником. Планшет в его руке был раскрыт на предпоследней странице. Его худое и слегка истощённое лицо говорило о бурном мозговом штурме всю ночь. Потирая глаза двумя пальцами, Лис оглядел всех присутствующих.
- Все здесь, хорошо. Времени у нас мало, потому перейду сразу к сути - Он положил планшет на стол рядом с картой, и развернул схему маршрута. На карте были обозначены два кольца: внешнее - периметр РКП, и внутреннее - граница Стального Ленинграда. Между ними была разлинована нейтральная полоса, расчерченная дорогами и блокпостами. - Барс, - кивнул он главе контрабандистов. – от вас мне потребуется логистика: транспорт, топливо и варианты проезда в центр. Предложения?
Барс молча подошёл ближе и начал разглядывать карту. Потом ткнул пальцем в точку на внешнем кольце.
- Внешний периметр можно пройти через южный блокпост через девятнадцатый РКП. Там дежурит Морозов – с ним вопросов не будет. Пропустит без лишних вопросов, если колонна не больше трёх машин. Документы я дам. Прикинемся, что везём пиломатериалы. Два грузовика, обычный маршрут. Проверка будет поверхностная: откроют тент, посмотрят по верху, да закроют. Он подскажет, где остановиться для досмотра и как быстро пройти.
- А если на южном не твой человек? - спросила Клара.
- Поверь, я знаю, когда его смена, - ответил Барс без колебаний. – Как-никак Морозов там уже три года батрачит. Он надёжный. Вот только смена у него до двух ночи, потому двигать придётся в темноте. Опоздаем – обходить придётся через восточный, но там уже гарантий ноль.
- Договорились, - Виттман кивнул. - Южный блокпост, до двух ночи. Дальше – Что по второму?
- А вот второй уже сложнее, - Барс нахмурился. – Маловато данных. В Штатной охране периметра последний знакомый уволился в том году. Знаю только одно - доки шерстят тщательнее, могут досмотреть груз полностью. Но... - он потер подбородок, - можно провернуть один вариант. Пропуск. Старый, ещё до Генштаба выписанный, на имя транспортной компании. Подделка, конечно, но хорошая. Будут начать пробивать по базе – возникнут проблемы. Но база мёртвая после разгрома Генштаба... - он пожал плечами, - может сработать, может нет. Пятьдесят на пятьдесят.
- Маловато процентов, - сказал Фаза.
- Толку ноль, если скажу больше. - ответил Барс. – Альтернатива этому только обход через промзону, откуда ты прорвался. Есть там дыра в периметре - старая труба теплотрассы под насыпью. Пройти гуськом можно, но вот машины уже нет. Вряд ли вы потащите снарягу на себе.
Виттман посчитал в голове.
- Принято. Промзону оставим как резерв. Держимся основного плана - два КПП, южный блокпост, пропуск. Если на втором КПП не пропускают, то откатываемся и обходим через трубу.
- Яволь, херр старлей – откозырял Барс.
- Далее -Виттман обвёл линию на карте. - Наши командиры. Сакс и Фюрст если и захвачены, то велик шанс, что вместе с ними Чау и Лиза. Держат их скорее всего в Адмиралтействе. Генштаб уничтожен, но связи уцелели не везде. У меня есть два контакта в логистическом крыле. Если они ещё на ногах, то возможна поддержка изнутри. Действовать нужно оперативно и быстро. Вопросы?
- Пока ты ищешь свои связи, что делать остальным? - подала голос Клара.
Виттман посмотрел на неё с некой ноткой укора после вчерашнего выступления.
- Спасибо, Виверна. Именно к этому я перехожу.
Он ткнул пальцем в точку внутри Стального Ленинграда, обозначенную крестом.
- Этап первый. Старая база. Все знают, где она. Все знают, что там осталось.
Тишина.
- Велика вероятность, что базу не трогали. Но это только пока, - продолжил Виттман. - Как только СБ прочешет северо-восточный сектор, они доберутся и до неё. У нас есть окно: по моим подсчётам утром патрули дойдут до этого района. Значит, мы идём ночью. Через оба КПП, до двух ночи проходим южный, потом второй. Если избегаем казусов, то к трём часам мы на базе.
Он обвёл группу пальцем.
- Что забираем: всё снаряжение, которое осталось на складе. Оружие, боеприпасы, средства связи, медицинские наборы. Всё, что можно унести. Что нельзя унести - минируем. Ничего не должно достаться СБ.
Он повернулся к Наде.
- Гайка. Ты заложишь взрывчатку. Организуешь?
- Как нефиг делать, - ответила Гайка и потянулась – устроим фейерверк на прощание!
- Времени у тебя не более десяти минут.
- Фаза – Лис повернулся к технику – на тебе замки и сигнализация. Если на базе кто-то есть придётся провести зачистку.
Тимур  кивнул.
- Сделаем.
- Виктор, - Виттман перевёл взгляд на Колуна. – Нужно загрузить машины, как сейчас, так и по прибытию. Всё тяжёлое оставляю на тебе.
Колун хрустнул пальцами и кивнул, выдав своё привычное «угу» сквозь маску.
- Транспорт у нас есть, - Виттман снова повернулся к Барсу. - Но есть ещё кое-что. На парковке базы должна стоять офицерская Волга. Согласно уставу, машина обязана быть изъята Сенатом, но, насколько я могу судить, эвакуировали её именно туда, как улику. Она может быть там и хранить в себе что-то важное
Барс прищурился и глянул на старлея.
- Откуда ты знаешь, что её не увезли в отстойник? – Спросил Барс.
- Не могу утверждать. Однако такое уже случалось: Когда Сенат арестовывал наших офицеров, машины оставались на месте преступления. Предположу, что в этот раз поступили так же.
- Волга с штабными номерами СБ, - повторил Фаза. - Ты хочешь проехать на ней через КПП?
- Есть шанс проскочить на ней быстрее – Кивнул Виттман – Но сейчас всё, что у нас есть, это два КамАЗа согласно плану. При отходе она может нам помочь.
- Нехило мы потом рискуем с этой баржей, - сказала Клара. - Если машину остановят и пробьют по базе – неизбежно вляпаемся.
- Потому она и идёт в хвосте колонны на обратном пути. Не больше. - спокойно закончил Виттман.
Барс молча слушал детали.
~ Услуга за услугу, капитан. Ты обещал расчёт за спасение твоих бойцов. Если ты оставил документы там, значит, готовился заранее. Если же нет… ~
Барс не сказал этого вслух. Это было между ним и Саксом. Точка. Но служебная машина СБ с военными номерами могла стоить на чёрном рынке РКП больше, чем любые документы. Для контрабандиста это неплохой вариант навариться.
Расчёт есть расчёт.
- Барс, - Виттман повернулся к нему. - Волга пойдёт своим ходом. Если Сакс не оставил ключи - Тимур заведёт. Но машина уходит вместе с нами. Вопросы?
- Вопросов нет, - ответил Барс без лишних эмоций. - Лаки поведёт её до нужного места.
Виттман кивнул.
- Хорошо. Итак, повторим. Этап первый: ночная вылазка на базу. Проход через два КПП, загрузка, минирование остатков. На всё про всё не более трёх часов. К рассвету мы должны прибыть обратно.
Он сделал паузу, и его взгляд стал жёстче.
- Этап второй: штурм отделения Сената, где держат наших. Этот этап невозможен без двух вещей: информации о том, что внутри, и снаряжения. Численность сотрудников я выясню через уцелевшие связи. Пока у нас нет информации - штурм не начинаем.
Клара подалась вперёд.
- И кто идёт на штурм?
- Неуместный вопрос, фрау Штурманн. – с лёгким осуждением посмотрев на Виверну, Лис покачал указательным пальцем - Все. Но распределение будет зависеть от планировки. Пока нет данных - я не смогу расставить людей, лишь теоретически. Поэтому: в первую очередь база. После я разложу план дальнейших действий.
- Да мы охуеем там торчать до рассвета, - фыркнула Клара. - Пока мы тянем время, с нашими может случиться что угодно. Живая мишень в центре города.
- Я постараюсь разведать информацию по дороге. За это время мы будем в полной боевой готовности. Если нарушим план - мы к ним присоединимся. И тогда забудьте про чистое имя каждого.
Повисла тишина.
- Барс, - Ульрих повернулся к контрабандисту – Мне понадобятся твои люди. Занос будет здесь за диспетчера, когда начнётся штурм. Лаки займётся Волгой. Малой поедет с тобой, потом пересядет на КамАЗ.
Барс помолчал, взвесил все за и против, и утвердительно кивнул.
- Пусть Сакс и я имеем взаимные деловые линии, но это – наша личная сделка. Если хоть кто-то в СЛ узнает, что я помогаю вам - кирдык вашему капитану. И мне заодно. Это так… констатация.
Виттман чуть усмехнулся.
- Констатирую в ответ, Чанг: если Сакс сломается, то твои каналы сгорят в любом случае. И после его росписи Сенат пойдёт по всем, кто был связан с Метками. Включая тебя. Так что выбор у тебя не между «рисковать» и «не рисковать», а между жизнью и смертью.
Состроив рожицу «хрен поспоришь», Барс кивнул.
- Резонно. Тогда рискуем.
- Принято, - Виттман поднял со стола планшет и обвёл всех взглядом. Медленно встал. -Выдвигаемся через час. Колун, Гайка, Фаза - проверьте снаряжение. Виверна, тебе поручаю проверку грузовиков. Я начну обзванивать контакты. - Он поднял воротник куртки. - У кого-нибудь ещё остались вопросы?
Тишина. Вопросов не было.
- Приступить к выполнению!

* * *

Два КамАЗа, которые Барс раздобыл через своих людей, шли колонной по объездной дороге. Тент на обоих был затянут плотно, без щели. Грязные борта и мятые номера не привлекали внимания. Виттман сидел в кабине первого, рядом с Кларой за рулём, и набирал номер за номером. Второй грузовик вёл Колун, с Фазой на пассажирском и Гайкой в кузове. Барс со своими ехал на легковушке впереди, как экспедитор.
Через сорок минут колонна подошла к внешнему периметру РКП.
Блокпост был простым: бетонные блоки, шлагбаум и будка с тусклым светом внутри. Двое в сталкерской униформе стояли возле будки и что-то обсуждали на повышенных тонах, обильно жестикулируя. На крыше КПП стоял выключенный прожектор, направленный на дорогу. Барс вышел из легковушки, подошёл к будке и постучал в окно. Бросив пару фраз, он протянул в окно небольшой свёрток и быстро метнулся в машину. Шлагбаум поднялся. Грузовики прошли без досмотра. Морозов даже не вышел наружу даже для виду.
- Я же говорил? Как по маслу - сказал Барс по рации. - До второго пятнадцать минут. Не отставать.
Колонна двинулась дальше по нейтральной дороге без уличного освещения. Редкие остовы заброшенных построек по бокам отбрасывали мрачные тени в свете луны. Виттман смотрел на часы и телефон. Первый контакт ответил тишиной. Второй оказался отключён. На третьем раздались длинные гудки, закончившиеся сбросом на том конце.
И лишь четвёртый разразился голосом.
- Да.
- Это Лис, - сказал Виттман, прикрыв микрофон рукой. – Есть результаты?
На другом конце раздался лёгкий шорох, сменяющийся дыханием.
- Работаю над этим. Пока ничего. Линии почти все мёртвые. Остался один канал через логистику. Если повезёт - к утру будет адрес.
- К утру будет поздно. Давай к трём.
- Попробую. Не давите, старлей.
Виттман убрал телефон. Клара вела грузовик, стараясь обойти выбоины.
- Ну? - спросила она.
- Работает, - ответил Виттман. - Такую информацию за полчаса не выудишь.
Через двенадцать минут перед группой встал второй КПП. Граница Стального Ленинграда.
Этот блокпост был куда серьёзнее первого: два шлагбаума, бетонная стена с колючей проволокой по верху, вышка с прожектором и четверо в форме. Один из них стоял с собакой. На досмотре уже стояла машина на досмотре, гружёная мешками. Двое в форме дотошно шныряли по кузову.
Барс вышел снова, но на этот раз с тонкой папкой транспортных накладных. Приметив старшего, он тут же направился к нему. Разговор шёл куда дольше. Барс улыбался, показывал бумаги, кивал. Старший листал, хмурился своими поседевшими бровями и время от времени что-то спрашивал. Барс отвечал, обильно жестикулируя и тыкая пальцем в накладные. Старший посмотрел на Барса. Посмотрел на колонну. Позвал второго и они отошли к будке, попутно о чём-то перешёптываясь.
Клара сжала руль.
- Хули он там возится?
- Ждём, - ответил Виттман, пристально наблюдающий за процессом переговоров. - Барс своё дело знает.
Клара побарабанила пальцами по рулю.
- Виттман, если этот…
- Терпение, Штурманн - Виттман не отрывал взгляда от Барса.
Минута. Две. Три. Старший вернулся к шлагбауму. Рявкнув что-то прокуренным голосом служивому с собакой, тот кивнул и отвёл пса в сторону. Шлагбаум поднялся. Старший махнул рукой Давая добро проехать.
Барс сел в легковушку и первым прошёл через КПП, не оглядываясь. Грузовики двинулись следом.
- Ну? – Вскинув рацию перед собой и нажав кнопку, Клара бросила взгляд на удаляющийся пост через зеркало заднего вида.
-  Пропуск сработал, - ответил Барс. - Но они записали номера. У нас пара часов, пока нас не пробьют по базам.
- Значит придётся ускориться – кивнул Лис – За это время мы должны двигать обратно.

* * *

Через полчаса блужданий по местным улицам, колонна достигла точки назначения. База «Чёрных меток» стояла в тени домов в абсолютной тишине. Ворота с висячим замком были перемотаны оградительной лентой, преграждая путь мародёрам и другим нежелательным лицам. Как и ожидалось, электричество было отключено.
Виттман вышел первым, держа мощный фонарь на вытянутой руке. Колун и Фаза — за ним,вышли из второго грузовика следом с оружием на изготовке. Виверна скользнула в сторону, заняла позицию у забора, прикрывая подходы.
- Клара осталась в кабине, двигатель работал.

 Замок, - Колун кивнул на ворота.
- Разберёмся, - Тимур достал из кармана связку отмычек и принялся за дело. В считанные секунды замок щёлкнул, и ворота открылись внутрь, неприятно скрипнув ржавыми петлями.
Виттман огляделся по сторонам. Убедившись в отсутствии лишнего внимания со стороны, он вынул планшет с планом и встал в проходе на территорию.
- Колун, Гайка – отправляетесь на склад. Берёте всё: снаряжение, боеприпасы, медикаменты, радиостанции. Сортируете по машинам. У вас пол часа на погрузку и десять минут на минирование.
- Принято – кивнула Надя.
Пройдясь по тексту дальше, Виттман поднял глаза на Клару.
- Ви и Малой, подгоняете грузовики к гаражу. Как закончите – встанете у ворот на стрёме. Если увидите посторонних – даёте длинный гудок.
Группа рассредоточилась по своим обязанностям. Вскрыв одну из гаражных дверей, группа пробралась внутрь. Прямой наводкой через гараж, Колун и Надя добрались до склада. Стеллажи с ящиками частично оказались вскрытыми и пустыми, но некоторые были целыми. Фаза и Лис поднялись на второй этаж и метнулись к раздевалкам. Стандартное снаряжение «Меток» лежало по своим шкафчикам: бронежилеты, разгрузки, рации, боеприпасы, оружие. Похватав всё, что можно было унести, Тимур и Ульрих потащили в грузовики, которые уже начал грузить Виктор.
На парковке рядом стояли три машины. Два штабных УАЗа без топлива и аккумуляторов. И Волга. Она стояла в дальнем углу, накрытая на скорую руку брезентом. Одёрнув брезент, Барс присвистнул. Заглянув под переднюю левую арку, он нащупал ключи и крутанув их на пальце ловко вставил ключ в замочную скважину. Сев внутрь, первым делом Барс сунулся в бардачок. Как и ожидалось, внутри лежали три папки, которые Сакс ему обещал. Бегло пробежавшись по содержимому, Юрий утвердительно кивнул и сунул их за пазуху.
~ Расчёт есть расчёт, капитан. ~
Выйдя наружу, он передал ключи Лаки и вернулся в свою машину, ожидая команды на отступление.
Виттман оглядел содержимое на борту. Колун и Гайка загрузили четыре мешка снаряжения, два ящика боеприпасов, три аптечки и две радиостанции. Последней вышла Надя. Пыхтя от веса на своих плечах, она выносила личные вещи в виде двух сумок, набитых наспех.
- Это всё? - спросил Виттман.
- Всё, что нашли, - ответил Колун. - Кто-то уже выпотрошил базу до нас.
- Вероятно это СБ. Аксёнов, наверное. Ладно. Минируйте и ходу отсюда.
Гайка вытащила из поясной сумки четыре шашки тротила с детонаторами и выставив таймеры на сорок минут побежала расставлять: по одной в складе, казарме и гараже, четвёртую она небрежно бросила на второй этаж.
- Готово. У нас сорок минут до фейерверка.
- Хорошо, - Ульрих кивнул и обернувшись рявкнул – ПО МАШИНАМ!
Колонна выехала с базы по очереди: грузовики пошли впереди, Волга с машиной Барса шли замыкающими. Ворота закрыли, повесив замок на место.
Телефон Виттмана зазвонил в 01:15.
- Узнал?
- Есть. – ответил хриплый и сбивчивый голос - Подвальное помещение в блоке Б. Охрана из шести человек. По наружке дежурят трое: двое у входа, один на крыше. Трое по коридору внутри. Камер наставили – муха не пролетит. Запасной выход через котельную.
Виттман молчал, записывая.
- Смены?
- Следующая произойдёт в шесть утра, время есть.
- Внутри? Кто где?
- Точно не знаю. Но по слухам всех рассадили. Фам - первая камера. Саксонский - вторая. Фюрстенберг - третья. Его сестра в четвёртой. Гражданских посадили в другом блоке, рядом, не промахнётесь. Но это… - голос замялся, - не уверен на сто процентов.
- Достаточно. Спасибо, Грабинский.
- Старлей… - голос стих. - Будьте осторожны. Там не только охрана. Я слышал, что Меркулов держит при себе кого-то из своих. Из лаборатории. Не знаю, кто. Но… не человек.
Виттман помолчал.
- Вероятно, его охранник.
- Слухи. РКП-шные слухи. Не уверен. Но слышал.
- Понял. Конец связи.
Лис убрал телефон и повернулся к Виверне.
- Подвал, блок Б. На всю операцию дан час.
Он разложил перед собой схему и набросал по памяти план подвала. Три этажа вниз, один вход, запасной выход через котельную. Шестеро охраны, трое внутри. Взяв в руки рацию, Виттман нажал кнопку вызова:
- Итак, план таков: тихо заходим через котельную. Виверна и Фаза - первая группа. Снимаете наружную охрану у входа и дозорного на крыше. Я и Колун — вторая группа. Зачищаем коридор наверх, пробиваемся к вам с другой стороны. Гайка — идёшь с первой группой, остаёшься в котельной, прикрываешь выход. На технике остаются Тони и Барс. Ставите машины у запасного выхода. Готовность к эвакуации в любой момент. Поднимут тревогу – передаёте через рацию группам. Не уложимся по времени – прорываемся с боем.
Барс отозвался в рации.
- Ясно.
- Тихо зашли, вышли громко? – спросила Клара, доставая ремингтон из-под сиденья.
- Именно. Полная боевая готовность, мы подъезжаем.
- Вот это по-нашему! – Клара хлопнула Ульриха по плечу и вжала педаль газа до упора.

* * *
02:30. Адмиралтейство.
Ночную тишину нарушил приглушённый звук подкативших грузовиков. Отряд синхронно высыпался на улицу и оглядевшись по сторонам собрались в небольшой круг:
- Когда достигните точки назначения – начал Лис – подаёте сигнал. Мы устроим диверсию у главного.
Виверна и Фаза кивнули и двинулись на угол центрального здания. Скрываясь в тени и приметив охрану, Клара упёрла в плечо приклад ВСК Фам, а цевьё легло на плечо Тимура. Тремя чёткими  приглушёнными выстрелами она сняла постовых на КПП и крыше.
- Центральный чист – Виверна указала рукой в направлении главного входа.
- Принято, занимаем позиции – Ульрих похлопал по наплечнику Колуна и они вдвоём тихо начали движение вдоль кромки света.
Вскрыв замок котельной, Тимур с Кларой вошли внутрь. Надя, вооружившись своим ПП-2000, встала на стрёме, оглядываясь по сторонам. Двигаясь по тёмным полуподвальным помещениям, первый отряд постоянно сверялся с картой и оглядывая каждый поворот на предмет посторонних, нежелательных глаз.
Остановившись перед лестницей в подвал, Виверна указала на вентиляционную шахту, идущую сбоку:
- Я пойду через вент шахту. Обесточь подвал и входи по сигналу.
- Принято – кивнул Фаза, прижав ВАЛ к плечу.
Стукнув кулаками, группа рассредоточилась. Сдвинув приставленную решетку, Виверна залезла внутрь и передвигаясь на четвереньках двинулась вниз. Тимур двинулся вниз о лестнице в поисках щитовой. Добравшись до заветной двери со знаком электробезопасности, он вошёл внутрь. Лёгкое гудение пускателей нарушало тишину в этом месте. Открыв один из щитков, Фаза сверился с схемой и принялся за работу. Пальцы летали по проводам, определяя направление линий. Вставив и запитав небольшое ЭМИ катушку, Тимур отошёл и утвердительно кивнул, любуясь своей работой
- Да будет свет, сказал монтёр и перерезал провода.
Лёгкая ухмылка прокатилась по его лицу. Он вышел из помещения и встал напротив двери, ведущей в подвал.
- Ви, жду команды.

***

В тускло освещённом коридоре подвала раздавались размеренные шаги по бетонному полу. Два охранника, проходя вдоль стальных дверей камер, активно общались:
- Слышал, эти «Чёрные метки» совсем распоясались - процедил старший по званию, поправляя фуражку. - Думают, раз их начальство пригрело, так можно вытирать ноги об остальных.
- Да уж, - хмыкнул второй, - командиры у них — вообще отдельная история. Особенно этот майор – он покосился на одну из дверей – допрыгался, выскочка.
- Собрали сброд со всех фракций и одним налётом закрыли. Неплохо, да?
- За смерть Генштаба я бы сразу к стенке поставил. Пусть между нами и вражда, но где штабные, там и мы не за горами
- Ты бы язык прикусил - первый охранник презрительно сплюнул в сторону – здесь и без того уши повсюду. Статью захотел?
- Н-никак нет, товарищ старшина.
Дважды моргнув светом, коридор погрузился в кромешную темноту.
- Это ещё что такое?! – всполошился второй, скидывая с пояса пистолет.
- Возможно сбой в электрике – насторожился старшина, повторив действия напарника – Тихо... ты слышал?
Внезапно оба охранника смолкли, вслушиваясь в звуки. Услышав странный скрежет над головой, один из охранников поднял взгляд на ближайшую вентиляционную решётку, но не успел ничего сказать.
С грохотом вышибленная решётка ударилась об пол, поднимая пыль. Свесившись вниз головой, наполовину высунулась фигура в бежевой униформе. Светлые волосы развевались, а в руках блеснул ствол ремингтона.
- Пардон, что прерываю философские беседы, мальчики - Клара криво усмехнулась, - но у нас тут срочное дело. Так что руки в гору и мордой к стене.
Охранники, сбитые с толку внезапностью и тем, что их застали в момент, когда они сами обсуждали «врага», не успели среагировать. Старшина попытался поднять стволре, но Фаза, выскочивший из темноты, уже приставил ствол к его виску.
- Не усложняй, старшина, - спокойно сказал он. - Ты хороший мужик, просто не на той стороне сейчас.
Клара кивнула, довольная тем, что ситуация под контролем.
- Вот и славненько, - она опустила ствол и спрыгнула на пол с отработанной лёгкостью. - Теперь, когда мы все такие вежливые, расскажите-ка нам, где держат Саксонского и остальных. И чем быстрее – тем лучше для вас.
- Хер тебе, шавка ЧМ-овская – процедил старшина сквозь зубы.
Клара не стала ждать. Короткий, чёткий выстрел ушёл в потолок, выбивая крошку бетона. Звук ударил по ушам, заставляя обоих инстинктивно пригнуться.
- Это был предупредительный, - спокойно сказала она - Следующий будет в колено. Так что давайте без лишних грубостей. И да, если кто-то потянется к рации - я шутить не люблю.
Она приблизилась вплотную к его спине и упёрла ствол в коленный сустав, дав ноге немного подкоситься.
- У меня палец дёргается от нервов. – прошипела она ему на ухо - И поверь, я не хочу никого калечить попусту… но если придётся - не расстроюсь.
Старшина дёрнулся, но ствол у колена держал крепко. Его напарник уже стоял лицом к стене с выставленными на неё руками.
- Я не шучу, - повторила Клара, чуть ослабив давление - У нас нет времени на геройство. Где держат Саксонского, Фюрстенберга и остальных? И не надо про «не знаю».
Старшина стиснул зубы.
- В блоке Б, - наконец процедил он. - Камеры 12-15-17 и 18. Гражданские напротив.
Клара переглянулась с Фазой. Тот едва заметно кивнул. Времени оставалось всё меньше.
- Отлично, - хмыкнула Виверна – Ну будь здоров.
Резкий удар рукояткой ремингтона заставил старшину обмякнуть и сползти по стене бесчувственным телом. Второй отправился следом от приклада ВАЛа.
- Лис, мы на месте – отрапортовала Клара в гарнитуру – начинайте.
- Принято – отозвалось в наушнике.
- Камеры запитаны с другого места – сказал Фаза, осматривая охранников на предмет ключ-карты - Они уже знают, что мы здесь.
Клара прищурилась. Она не любила полагаться на чужую осторожность, но сейчас это было полезно.
- Значит, делаем так, - она кивнула Фазе. – двигаем до блока Б и быстро. Когда включится питание?
-Айн момент.
Фаза вынул из поясной сумки небольшой пульт. Нажав кнопку, питание вновь вернулось, неприятно ударив светом по глазам.
- Двинули.
Они начали движение дальше, пытаясь скрыть своё присутствие. Добравшись до поворота, группа осмотрела указатели. Блок Б лежал по правую руку. Клара скользнула в проём, держа ствол наготове. Коридор блока Б был длинный, с рядами стальных дверей по обе стороны.
Найдя первую нужную дверь с номером 18. Фаза провёл карточкой по считывателю и замок щёлкнул, открыв дверь. Войдя внутрь, они увидели обессиленное тело Фам, лежащее вдоль стены. Множество синяков и ссадин были на каждом сантиметре её кожи. Жуткое зрелище. Увидев это, Клара быстро рванула к подруге и прощупав пульс выдохнула с облегчением.
- Фам... Не дрейфь сестрица, помощь пришла.
- В-ви... – тихо прохрипела тайка.
- Ну а кто же ещё? – искренне облегчённо улыбнулась Клара – Давай, подруга, немного потревожим тебя. Идти сможешь?
- Т-типа того...
Вооружившись аптечкой и жгутом, Фаза на скорую руку подлатал кровоточащую левую руку Чау и помог опереться на своё плечо. Медленно выйдя наружу, Клара подбежала к соседней двери и открыла дверь. Внутри на стуле сидел капитан. Кровоточащая рана на макушке освещалась светом единственной лампы в центре комнаты. Услышав звук открывшейся двери, капитан медленно поднял голову, шипя от неприятной боли в рёбрах и шее. Запёкшиеся струйки крови на его лице соединялись на подбородке. Губа разбита и так же кровоточила, когда Сакс попытался улыбнуться.
- Клара, - его голос был хриплым от боли. - Ты как всегда вовремя.
- Не в моих правилах опаздывать, командир - хмыкнула Клара, помогая ему подняться. - Как самочувствие?
- Бывало и лучше, - Сакс поднялся, опираясь на её плечо. – Жив – уже хорошо. Где остальные?
- Фам уже достали, пойдёт в поддержку с Фазой. Лис ведёт отвлекающий манёвр.
- Долг платежом красен, Ви. Ствол имеется?
Клара протянула капитану свою Гюрзу. Тот взял и привычными действиями проверил патроны. Утвердительно кивнув, он медленно вышел из камеры, опираясь на стену. Боль потихоньку нарастала, давая понять, что его хорошенько так отметелили. Тимур открыл камеру 15. Дверь камеры открылась, и они увидели майора Фюрста, сидящего за столом в наручниках.
- Фюрст, - Сакс шагнул вперёд. - Рад видеть тебя в сознании.
- Сакс, - Фюрст попытался улыбнуться, но вышло больше похоже на оскал. - Думал, не доживём до этого момента.
- Рано радуетесь, майор, - Клара помогла освободить майора от оков. – Валить надо, в темпе вальса.
- Сначала Алиса и Юля – выпрямившись в полный рост, ариец одёрнул воротник кителя – и чем быстрее – тем лучше.
- Гражданские за дверьми напротив – Фаза указал в сторону камер с другой стороны – точных данных нет.
Услышав за одной из дверей звук, Сакс примкнул к ней. Отряд встал за его спиной, выставив стволы на готове. Проведя магнитной картой, дверь распахнулась и...
Внутри вёлся отнюдь не допрос. Крайт стояла спиной к двери перед столом за которым сидела Юля. Рядом работал телевизор на переносной подставке. На нём крутили какую-то запись эротического характера, судя по звукам. Развернувшись к проёму, лицо Крайт резко сменилось с надменного на ужас.
- Дьявол...
- Во плоти – сдёрнув пистолет с пояса Тимура, Генрих сделал два выстрела навскидку. Пули прилетели в живот Кристины, от чего та отшатнулась на стол, и врезавшись в него, схватилась обеими руками за край.
- Тебе это не поможет, майор – захрипела она – ты не сможешь смыть с себя позор.
Потеряв равновесие на ногах, она упала на спину и схватилась за живот. Вырвавшись вперёд, Фюрст рванул к Крайт и практически в упор прижал ПБ к её виску.
- Это мы ещё посмотрим, несчастная швухтэль.
- Фюрст! – крикнул Сакс- Хватит с неё! Нам надо уходить.
- Не твоё дело, Антон – рыкнул он за спину – это личная казнь.
Юля, всё это время сидящая за столом, нервно сжимала кулаки. Её взгляд бегал от фотографий к монитору и обратно. Факты, которые ей довелось увидеть, были куда больнее всякой пытки.
Подойдя ближе, Сакс увидел то, что так тщательно пытался скрыть от неё. Измену. На грязном столе лежала россыпь различных фотографий с разными датами в правом нижнем углу. Компрометирующие фото Фюрста с проститутками, служивыми женщинами и Крайт. Глянув на монитор, Сакс резко одёрнул взгляд от него. Короткий, мерзко чёткий фрагмент со скрытой камеры в его квартире. Стиснув зубы до боли, осознание проблемы пришло сразу.
~ Он как минимум догадывался об этом. Каждый раз ему твердили об осторожности. Наплевать. Своё «Я» стало выше личной безопасности. И теперь во всём виноваты мы оба. ~
- Юля, - коротко бросил он, присев на корточки так, чтобы оказаться на одном уровне с ней, - Вставай. Сейчас.
Она подняла глаза на капитана. Опустошённые, будто её уже сломали, а теперь оставалось только собрать осколки.
- Он знал, - прошептала она. - Он знал, что они это снимут.
Антон не стал обещать, что всё будет хорошо. Сдёрнув с себя куртку, он накинул на плечи Юли, прикрывая её от этого зрелища: от света экрана, от всего, что пытались сделать с ней эти люди.
- Не смотри туда, - сказал он, помогая ей подняться. - Сейчас ты смотришь только на меня. Поняла?
Нервно кивнув, её пальцы вцепились в ткань куртки так, будто это был единственный якорь в мире, который только что развалился.
Фюрст тяжело дыша навис на телом Кристины. Тяжело дыша, он сидел на корточках перед корчащейся от боли девушкой и наслаждался её мучениями.
- Генрих, мы уходим – грубо сказал Сакс – время.
- Тебе повезло, что мы торопимся, тварь – пнув на прощание ботинком поддых, Фюрст покинул комнату в направлении камеры Алисы. Ни единого взгляда в сторону Юли.
~ Иронично. Вот этот миг, когда ты понимаешь, что твой друг не герой, а просто человек, который слишком привык, что его ошибки прикрывают. И сегодня я не стану этого делать. Не ради Юли. Ради себя самого. ~
- Держись ближе, - тихо сказал он Юле, когда они шагнули в коридор. - Ещё немного.
За их спинами экран продолжал показывать свою грязную хронику.
За дверьми, ведущими в основной зал раздалась трель ПКМ-а. Выбив дверь, Колун быстро опустил ствол и оглядел всех вокруг. Алису уже вывели из комнаты и Фюрст крепко обнимал свою сестру.
- Все на месте? – стряхивая с плеча осыпавшуюся побелку, из-за брони Виктора показался Ульрих.
- Пока нет – ответил Антон и передав Юлю Лису, метнулся к одной из дверей с гражданскими. Влетев внутрь, он увидел её. Фиолетовые поникшие хвостики, лицо в пол и лёгкая ссадина на плече, которая успела затянуться. Лена.
Подбежав к ней, он рухнул на колени перед ней и аккуратно взяв ту за скулы, приподнял её лицо. Примкнув к её лбу своим, он постарался всмотреться в её тускнеющие глаза.
- Лена, - как можно мягче, не выдавая беспокойства спросил Сакс -Ты меня слышишь?
Девушка не отвечала. Её взгляд был пустым, устремлённым куда-то в сторону. Сакс осторожно провёл рукой по её щеке, стараясь привлечь внимание.
- Лена, это я, Антон. Я тебя вытащу отсюда.
Медленно, очень медленно её глаза сфокусировались на его лице. В них не читалось ничего, кроме изнеможения и усталости.
- Антон... - прошептала она наконец, и в её голосе не было ни радости, ни облегчения.
Сакс осторожно обнял её, стараясь не причинить боли.
- Тише, тише – тихо начал он - Всё закончилось.
- Сколько... сколько времени прошло?
Антон покачал головой.
- Неважно. Главное, что мы здесь.
В этот момент в комнату ворвался Колун:
- Командир, у нас проблемы! Подкрепление на подходе!
Антон быстро встал и протянул руку девушке:
- Лен, уходим. Быстрее.
Сакс аккуратно поднял девушку, стараясь не потревожить возможные травмы. Её тело было лёгким, почти невесомым.
В коридоре уже слышался шум за дверьми. Выведя девушку в коридор, Сакс подошёл к Виттману, который сверлил взглядом входную дверь
- У нас проблемы?
- Подкрепление не входило в наши планы – цыкнул старлей не поворачиваясь к командиру.  
- Что дальше?
- Отходим через котельную – Клара указала направление – будем мешкать – встрянем. Патронов кот наплакал, а с ранеными мы и так ползти будем.
- Колун – Лис повернулся к бугаю – прикрываешь отход. Ви, хватай Юлю и бегом к машинам.
- Есть – ответили двое.
- Гайка – Лис нажал кнопку на гарнитуре – как только выйдем – бросай слезоточивый и запирай дверь. Будь на готове.
- Принято.
- Тогда выдвигаемся.
Отряд полным составом начал отступление до запасного выхода. Повернув за угол до дверей, оставалось метров двести. Со стороны доносился гул нескольких пар сапог. Человек пятнадцать. Немного отстав, Колун встал в упор и выставив перед собой ПКМ остался ждать незваных гостей.
Вылетев навстречу ему, группа охранников не успела отреагировать и отскочить от летевших в них пуль 7.62. Длинная очередь изрешетила двух первых выскочивших градом пуль, отрывая лоскуты ткани и мяса от тела. Двигаясь задом наперёд, Колун выпускал короткие очереди, удерживая охрану. Каждый, кто пытался высунуться с автоматом наперевес, тут же отгонялся обратно короткой очередью. Грохот пулемёта оглушал в узком замкнутом пространстве всех, кроме его носителя. В ушах неприятно пищало после первого же выстрела, после чего чувствовалась лишь вибрация. Стараясь игнорировать дискомфорт, отряд продолжал двигаться.
Выйдя за пределы подвала, отряд быстро пробрался через коридоры котельной. Выйдя наружу, их встретил Барс со своей командой. Колун вышел последним, осыпав напоследок последние пули из короба. Надя закинула внутрь две газовые гранаты и закрыв за собой дверь сунула монтировку в проушину замка.
- Командиры и гражданские в Волгу – Лис махнул в сторону легковушки – остальные в грузовики.
Лаки быстро покинул машину и занял место водителя второго КамАЗа и запустил движок.
Сакс осторожно опустил Лену на переднее сиденье машины. Юля, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, была усажена позади подруги. Фюрст быстро сел сзади за водителем. Прыгнув за руль, Сакс на секунду улыбнулся.
~ Придётся вытащить снова. Выручай. ~
Виттман откликнулся в рации:
- Все на месте. Поехали.
Колонна быстро начала движение в обратную сторону. Волга рванула с места первой, оставляя шлейф резины за собой. Грузовики двинулись следом под нарастающий вой сирены за спиной. Прожекторы на крыше вспыхнули ярким ослепительным светом и старательно пытались поймать уходящую колонну. За спиной звучали короткие автоматные очереди. Но было уже поздно.
- Не расслабляемся, ждём противника - проговорил Виттман в рацию. - Барс, ты где?
- Ушли чуть дальше – ответил тот – ждём на развилке.
Волга с диким рёвом мотора пролетела перекрёсток. КамАЗы вышли следом. На перекрёсток выскочила девятка и в ту же секунду лишилась багажника под натиском железного бампера грузовика Клары.
Проезжая мимо стоявшей в тени базы Чёрных Меток, все члены отряда проводили это место взглядом. Их мало что связывало с этим местом, но каждый понимал – именно здесь их судьбы были сплетены. Надя нажала кнопку дистанционного детонатора. Мины, заложенные ею, взорвались поочерёдно, оставляя на месте старой пожарной части лишь пепелище.
Не сбавляя скорости, машины продолжили путь. Легковушка Барса поравнялась с машиной Сакса и в два корпуса они уверенно маневрировали в потоке, обходя попутки.
- Первый пост – отозвался в рации Барс – до смены Морозова пятнадцать минут. Не отставать!
Две машины ускорились. Впереди замаячил первый КПП. На посту уже была поднята тревога, заметное по хаотичному бегу служивых. Но реакция подвела их. Две легковушки с оглушительным треском и скрежетом пронеслись мимо, снося к чёртовой матери шлагбаум и заградительные барьеры. Грузовики, не сбавляя скорости ни на секунду промчались следом, поднимая дорожную пыль. С крыши здания гулко застучал ДШК в след.
- Неугомонные какие – прошипела Клара, вцепившись в баранку – Гайка, реши проблему!
- С радостью – ответила Надя, выхватив из оружейного ящика ракетную установку.
Щелчок спускового крючка сопроводился коротким снопом огня, который тут же удалился в сторону пулемёта. Взрыв сопроводился детонацией боекомплекта, лежащего рядом с гнездом пулемёта.
- Ю-юху! – ликовала Гайка.
- Красиво сработано, сестрица – хмыкнула Клара, глядя в треснувшее от попавшей пули зеркало заднего вида Виверна.
- Рано радуетесь – буркнул Виттман, сидящий рядом – второй блокпост на подходе.
Морозов, сидящий в будке с сигаретой в зубах, завидел колонну и тут же ударил по кнопке подъёма шлагбаума. Проводив промчавшиеся мимо машины, он стряхнул пепел в сторону и откинул бычок в сторону.
Пара очередей просвистели мимо бортов машины, но они были больше похожи на «вынужденные меры», а не прицельное и результативное попадание. Вскоре колонна вышла на магистраль, оставляя Стельной Ленинград далеко позади.
- Операцию считаю завершённой – тяжело выдохнул в рацию Лис – передаю командование майору Фюрстенбергу и капитану Саксонскому.
- Принято – ответил в рацию Фюрст и откинувшись на кресле посмотрел на Юлю – Видишь? Что и требовалось доказать. Я шваль рядом не держу.
Но ответа на его хвастовство не последовало. Юля сидела у правого окна и стеклянным взглядом смотрела в темноту за окном. Больше не было лучезарной и обворожительной улыбки, блестящих азартом глаз. Она не поворачивалась влево, где сидел Фюрст, уже двадцать минут. С тех пор как села.
- Юль, - спокойно начал он - Ты как?
- Нормально. – не поворачиваясь ответила Юля.
Фюрст кивнул. Пауза.
- Я понимаю, что это был не лучший вечер, - продолжил он тем же тоном. - Но мы выбрались. Все живы. Сейчас главное - добраться до точки, перевязать…
- Не сейчас - тихо ответила Юля.
- Что значит «не сейчас»?
- Не нужно разговаривать со мной так, будто ничего не произошло.
Фюрст медленно повернулся к ней всем телом.
- Юльчик, я не понимаю, о чём ты.
- Не понимаешь? - Она наконец повернулась. Её заплаканный взгляд впился в майора мёртвой хваткой – Конечно не понимаешь.
- Объяснись.
- Объясниться?! - Голос сорвался на крик. – Ты, блять, серьёзно?! Мне тебе объяснять?! Тебе?! Она развернулась к нему всем корпусом. Лена, сидевшая впереди рядом с Саксом, вздрогнула.
- Мне показали, Генрих! Мне всё показали! Фотографии! Записи! Ты и она! Эта… эта сука! Пока я была в туре! Пока я ждала тебя! Пока я думала, что ты…
Голос захлебнулся. Юля закрыла лицо трясущимися руками и зарыдала. Некрасиво, громко, с всхлипами, которые она не могла контролировать.
Фюрст смотрел на её нахлынувшую истерику. Секунду. Две. Взяв девушку за кисти рук, он медленно опустил их вниз. Юля одёрнулась, но его хватка была железной.
- Прекрати истерику. Сейчас же – холодно произнёс он.
- Отпусти меня!
- Не отпущу, пока ты не успокоишься.
- Это всё ты! – вновь истерика взяла верх над Юлей - Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу!
Слёзы текли по её щекам, но кричать она больше не могла, потому последние слова вышли лишь сиплым шёпотом. Фюрст разжал пальцы и откинулся обратно.
- Вот как, - сказал он. - Поговорим, когда ты будешь в кондиции.
Размеренный гул мотора разбавлял тишину. За окном мелькали деревья. Лена, на переднем сиденье, сидела неподвижно, сжав кулаки на коленях. Сакс вел машину молча, обеими руками держа руль. Но его глаза видели начинающийся скандал в салонное зеркало заднего вида.
- Ты спал с ней, - с тихой ненавистью в голосе начала Юля. - пока меня не было рядом. Пока я думала, что мы… что ты…
- Юля, - Фюрст вздохнул. - Это была работа. Операция. Ты понимаешь слово «операция»?
- Работа?! Ты называешь это работой?!
- Я называю это частью прикрытия. Ничего личного.
- Ничего личного, - повторила Юля, хлопнув в ладони. - Ты был со мной. Жил со мной. Спал со мной. А теперь выясняется, что ты трахал свою сотрудницу! И это по-твоему «ничего личного»?
- Да. Именно так. – глядя в потолок ответил Фюрст без единой нотки сожаления.
Юля отвернулась к окну. Слёзы высохли на щеках, оставив мокрые следы.
Фюрст продолжил:
- Ты делаешь из этого трагедию, Юля. Мы военные. Здесь нет места…
- Не говори мне про войну! – резко оборвала она. - Не смей прятаться за войной. Ты всё это время шантажировал этим! Ты мог сказать правду. Мог хотя бы...
- Хотя бы что? – Фюрст раздражённо повернулся к ней. Жёсткое, холодное раздражение, как сквозняк из приоткрытой двери. - Рассказать тебе, что я сплю с другой женщиной по заданию? Чтобы ты устроила вот это вот, но раньше? Чтобы ты побежала к Саксу с криками? Ты хоть понимаешь, что если бы ты знала, все бы это увидели. Они бы использовали тебя. Через тебя - меня. Через меня - всех.
- Ты думал о безопасности, - саркастично сказала Юля. - Конечно. Ты всегда думаешь о безопасности. О миссии. Но наешь что, Фюрстенберг?! В первую очередь ты думал о себе. А обо мне - в самую последнюю, удобную для тебя очередь.
- Благодаря мне ты сидишь тут ещё живая! – Крикнул Фюрст, подорвавшись в сторону девушки.
- Я не хочу быть живой такой ценой! - ответно дёрнулась Юля.
Фюрст стиснул зубы. Его голубые глаза стали невозможно свирепыми.
- Перестань. Сейчас же. Ты ведёшь себя как ребёнок. - стараясь сдержать раздражение процедил Фюрст.
- Я веду себя как человек, которому лгали! - спокойно, но настойчиво продолжила Юля - мне показывали фотографии, Генрих! И видео! Они заставили меня смотреть! Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты делал это, нет. А то, что на твоём сраном лице было выражение, которое я никогда не видела, когда ты был со мной. Ты смотрел на неё так, как…
Она резко осеклась, прикрыв рот рукой и отвернувшись.
Фюрст молчал. Долго. Потом - тихо, чётко, каждое слово отдельно:
- Это было задание. Я не стану извиняться за то, что выполнил его. И не буду объяснять тебе детали, потому что ты не поймёшь.
Юля всхлипнула.
- И слава богу, - повторяла она шёпотом. - Слава богу.
Тишина. Лена с Антоном украдкой переглянулись. Антон коротко мотнул головой, дав понять, что вмешиваться в это не стоит. Лена согласилась, так же коротко кивнув и вернула взгляд на дорогу. Но беспокойству было трудно скрыть. Руки, теребящие край футболки было сложно утаить от глаз дознавателя.
- Ты даже не скажешь «прости»? - прошептала Юля.
- Нет, - холодно ответил Фюрст. – не вижу оснований.
- Мерзость... – максимально тихо прошептала Юля.
Но это не осталось замеченным. Хлёсткая пощёчина Фюрста вогнала девушку в шок. Она жадно начала хватать воздух ртом.
- Московская шлюха! – взорвался Фюрст – знай своё место!
Резко ударив в тормоз, Сакс выловил машину, уводя ту на обочину. Двигатель продолжал мерно гудеть. В машине резко наступила тишина.
- Выйди, - сказал Сакс не оборачиваясь.
Фюрст не двинулся.
- Что?
- Выйди из машины, Генрих. Живо.
- Антон, мы на трассе. У нас нет времени на…
- Я сказал. Выйди. Из моей. Машины.
Сакс посмотрел на майора через зеркало холодными зелёными глазами.
Фюрст посмотрел на него. Потом открыл дверь и вышел, громко хлопнув дверью. Сакс вышел следом и двинулся в сторону багажника.
Лена и Юля остались в машине.
Фюрст стоял у обочины, скрестив руки. Сакс встал напротив, в двух шагах. Луна освещала обоих: одного, ледяного, ровного и второго, в синяках, с разбитой губой и кулаками, которые медленно сжимались и разжимались.
- Хочешь об этом поговорить, Антон? - Фюрст первым нарушил тишину и опёрся на багажник машины.
- Ну разумеется. - ответил Сакс.
Удар пришёл быстро. Прямой правый прилетел аккурат в челюсть. Голова Фюрста резко дёрнулась в сторону. Потеряв равновесие, он попятился на сторону, хватаясь за скулу. Второй, более грязный удар под колено выбил равновесие окончательно, и майор глухо рухнул на землю, хрустнув под собой щебнем.
Сакс встал рядом с валяющимся Фюрстом.
- Ты понимаешь, что ты сделал? - спросил он. – с головой вообще не дружим, да?
Фюрст поднял руку, потирая челюсть. Сев, он посмотрел на Сакса снизу вверх. И сплюнув накопившуюся кровь со слюной улыбнулся окровавленными зубами.
- Я сделал то, что должен был. Как всегда.
- Ты сломал человека, Генрих. Девушку, которая…
- Которая влюбилась в меня. – Фюрст ещё раз сплюнул кровь на траву. - И что? Ты хочешь, чтобы я извинился? Чтобы сказал «прости, Юля, я не хотел»? Я хотел. И делал. И делал это исключительно с удовольствием. И ты не исключение, Сакс. Ведь ты мне обязан. За твою фиолетоволосую суку тоже замолвили словечко.
Сакс дёрнулся. Слово прошло сквозь ледяное спокойствие, как лезвие.
- Повтори.
- Ты слышал, - Фюрст вытер кровь с губы и всмотрелся в ладонь. - Лена. Ты думаешь, вы случайно встретились? Случайно сошлись? Случайно оказались здесь? - Он ткнул пальцем в сторону машины. - Это я свёл вас. Специально. Тебе нужен был якорь. Кто-то, кто будет держать тебя на земле, пока ты летаешь в своих дознавательских облаках. Кто-то простой, тёплый, нормальный. Не солдат. Не офицер. Человек. И я нашёл её. И ты мне должен за это.
Сакс молча смотрел на Фюрста, продолжая сжимать кулаки.
- И из-за этой потаскухи мы стоим на обочине в пять утра и играем в благородство. А я не благородный, Антон. Я никогда им не был, и ты это знаешь. Я - прагматик. Делаю то, что работает. Я использую все методы влияния, что работают. И ты не исключение.
-Успешно? – холодно спросил Сакс.
- Как видишь – Фюрст обвёл рукой округу.
Резкий и короткий удар ботинком в нос окончательно повалил Фюрста на спину. Генрих упал головой на мокрую траву и схватился за нос. Кровь обильно потекла по его рту.
- «Фиолетоволосая сука», - повторил Сакс, повторяя каждое слово отдельно. - Ты сказал это о человеке, который мне дорог, как семья. Которая поддерживала твою девушку в трудные минуты. Девушку, которую ты был готов прикончить у ней на глазах. Ты...
- Я так и думал, что ты никогда меня не поймёшь! – саркастично рассмеявшись, Фюрст раскинул руки в разные стороны - Она такой же инструмент, как и ты! Как и все здесь. Мы все сраные инструменты в этой гнилой системе! А ты всё живёшь своими правильными идеалами, давая фиктивную уверенность в том, что всё идеально!
Сакс стоял над ним и смотрел, как тот продолжает пытаться вправить нос обратно. Наконец Фюрст попытался подняться. Уперев локоть в землю, он продолжил лежать. Утирая кровь с лица тёмно-серым кителем Генштаба, он посмотрел на Сакса.
- Что теперь? Уедешь без меня? Да ты и часа не протянешь во главе!
Сакс повернулся к машине и сказал, не глядя тому в глаза.
- Инструмент, который не работает, выбрасывают. А друга у меня больше нет. Как никогда и не было, полагаю.
Сев обратно, машина быстро уехала вслед за колонной.
Фюрст стоял на обочине и смотрел, как красные габариты Волги мелькнули и начали уменьшаться. Сплюнув кровь на асфальт. Фюрст пошёл в обратную сторону, прихрамывая на одну ногу.
Волга продолжала нестись по тёмной дороге. Никто не решался начать разговор, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию. Свернув с основной дороги на какую-то просёлку, машина скрылась в гуще леса. Выехав на небольшую полянку, Сакс заглушил мотор и вышел наружу. запрыгнув на капот, он достал одну из помятых сигарет из внутреннего кармана куртки п подкурил её. Бросив взгляд на окурок, зажатый пальцами, горькая ухмылка прокатилась по его лицу.
~ Обещался же бросить. Дурак. ~
Антон поднял голову к небу, усыпанному множеством звёзд, будто ждал, что из темноты вот-вот вынырнет решение.
«Что делать дальше?» - вопрос крутился в голове, как заклинившая шестерёнка. Он не мог ответить на него. Старательно пытаясь подобрать варианты и пытаясь разложить по пунктам, как на инструктаже, решение толком не приходило.
~ Лена и Юля - гражданские. Их нахождение с отрядом прямо в эпицентре. Грубейшая ошибка, которую можно было допустить. В этом хаосе они как живые рычаги давления. Нет, сейчас эта правильность выглядела как эгоизм. Правильным решением требуется вывести их из игры. Укрыть. В городе их уже ждут Сенат и СБ. В ближайший населённый тоже опасно – начнём игру со временем. Что же делать, капитан... ~
Он затянулся и тут же поморщился. Вкус никотина был чужим, как будто он курил не свои сигареты, а свою слабость.
~ Фюрст. Его цинизм пусть и вошёл в привычку, но он никогда не применял его к близким. А кто следующий? Его сестра? Нет уж. Он потерял себя и кто и сможет её защитить – я. «Это было задание». Ни тени вины, ни намёка на сожаление в его словах не было. Даже немного завидую тому, как легко он сбросил с себя тяжесть чужих решений. Стоит ли его вообще искать? Если он делает то, что считает нужным, - пусть делает. Если он решит, что спасение отряда не его задача, значит, он уже не тот Фюрст, которого я знал. А если решит иначе… тогда он сам придёт туда, где будет нужно. ~
- А обещали бросить вместе – подошедшая сзади Лена прислонилась к решётке радиатора и так же подняла взгляд к небу.
Он не слышал её шагов. В её тихом голосе не было укора и обиды. Она прекрасно понимала, что в подобной ситуации оказаться очень непросто.
- Знаю, - ответил он, бросив сигарету под ноги и затушив её - Прости. Я… я не хотел, чтобы ты это видела.
Лена тихо усмехнулась и взяла его за руку. Достаточно сильно, показывая, что не смотря на его слабость, она остаётся рядом.
- Понимаю, - сказала она. - Любой бы сорвался. Ты уверен, что правильно сделал?
- Не знаю, - тяжело выдохнув, Сакс потёр рукой лицо. - Но я не мог слушать, как он разговаривает с ней так.
- Он всегда так разговаривает. Со всеми. С тобой тоже.
- Со мной было другое. Наши дружеские связи позволяли ему держать границы. – Сакс украдкой глянул на Юлю, вжавшуюся в кресло - Видимо последние барьеры морали рухнули, раз он позволил себе так разговаривать с ней.
Лена молча продолжала смотреть на него. Её фиолетовые хвостики покачивались от лёгкого потока ветра.
- А то, что он сказал про нас?
Сакс стиснул зубы, прокручивая в голове сказанное Фюрстом.
- Не могу утверждать наверняка. Может врёт. А может и нет. Фюрст умеет врать так, что правда звучит ложью и наоборот. Вот его метод. Выставлять желаемое за действительное.
- А если не врёт?
- Если не врёт - значит, я должен Фюрсту больше, чем просто дружеское одолжение. И это бесит меня больше, чем всё остальное.
- Ты не обязан ему. Даже если он прав. Даже если он свёл нас, мой выбор был моим. Я выбрала тебя. И это моя позиция.
Сакс сглотнул. Ему хотелось сказать что-то умное, что-то сильное, но вместо этого он просто кивнул.
- Ты права, - прошептал он. - Я должен держать слово.
- Тебе стоит принять дальнейшее действие, - Лена чуть повернула голову, заглядывая ему в глаза. - Не стоит давать слабину сейчас. Ты тот, кто держит слово. Ведь если затянуть с этим, то это будет не спасение, а подставление под удар. Всех нас.
Сакс закрыл глаза на секунду. И когда открыл, в нём что-то щёлкнуло, будто включилась какая-то программа уверенности.
- Ты права, - повторил он уже твёрже. - Сейчас. Сначала укрытие. Потом всё остальное.
Лена не широко улыбнулась, как улыбаются, когда видят, что близкий человек снова становится собой.
- Вот и хорошо, - сказала она, приложившись губами к его щеке, оставляя нежный поцелуй. - Тогда давай сделаем это. Я буду рядом.
Кивнув, Сакс посмотрел на свою возлюбленную полными искренности и благодарности глазами. И в ответ видел то же самое. Куда больше всяких слов. Он приобнял Лену и они посидели так ещё с минуту, любуясь ночным небом, которое вот-вот встретит рассвет. Сев обратно в машину, Волга вернулась на дорогу и продолжила свой путь.
Юля сзади подняла голову. В её покрасневших глазах читалась решительность на что-то очень важное для неё.
- Антон, - сказала она.
- Что?
- Я должна вам кое-что сказать. - Она сглотнула. - Это… может быть опасно. Но вы заступились за меня. И я… я не могу молчать после этого.
Сакс посмотрел в зеркало заднего вида. Юля смотрела на него, стараясь сохранять самообладание.
- Моя фамилия не Юлия Лавровская.
Подняв бровь в немом вопросе, Сакс украдкой глянул в зеркало ещё раз.
- Моя настоящая фамилия - Бяченова.
Тишина вновь повисла в машине. Руки на руле замерли.
- Бяченова, значит - повторил он. - Как…
- Как генерал первой освободительной армии. - Юля опустила глаза и вжалась в кресло. - Он - мой отец.
~  Генерал Бяченов Александр Владимирович. Командующий первой освободительной коммунистической армии. Тот самый главнокомандующий в Москве, кого Фюрст застрелил лично. Дочь врага. У меня в машине. Как тесен мир. ~
- Как тесен мир – Сакс пробубнил себе под нос последнюю мысль.
- Да, - прошептала Юля. - Дочь врага.
Лена пристально смотрела на Сакса, ожидая реакции. Слова. Удара по тормозам. Остановки.
Но Сакс всё так же вёл машину без единой мысли остановиться.
- Я помню его. – покачал он головой - Я был молод, когда это началось. Финны на севере, япы на востоке. ПОКА захватили власть в самый удобный момент. Когда все силы были брошены на другие фронта. Нам было за что ненавидеть его. Пели про него дурные песни. Рисовали его карикатурами на стенах. Это было давно. Уже очень давно.
- Ты можешь высадить меня, - тихо сказала Юля. - Я пойму.
Сакс посмотрел в зеркало уставшим взглядом.
- Юля. Война закончилась пять лет назад. Твой отец воевал против Стального Ленинграда, а не ты. Ты была девочкой. И если кто-то решит, что ты виновата в том, что делал твой отец, ему придётся пройти через меня. – Сакс ненадолго смолк, вернув свою привычную ухмылку - Кроме того, мы и так все под трибуналом. Одним больше, одним меньше - уже не важно.
Лена тихо рассмеялась. Коротко, нервно, но рассмеялась. Юля молча смотрела в зеркало заднего вида на Сакса:
- Спасибо. – всё так же тихо сказала она, немного расслабившись.
- Не благодари. - Сакс переключил передачу. - Лучше скажи, есть ли у твоего отца что-нибудь полезное. Связи, каналы, деньги. Раз уж ты Бяченова - может, из этого можно вытащить что-то, кроме неприятностей.
Юля не ответила. Но впервые за весь путь — улыбнулась. Маленькой, дрожащей, еле заметной улыбкой.
- Я посмотрю, что смогу вспомнить.
Волга продолжала идти на восток по пустой и тёмной дороге. Лунный свет освещал кроны деревьев, выстроенных длинными колонными. Сакс вёл машину и молчал. Лена сидела рядом, с рукой на его плече.

***

Служебный Урал СБ с синими полосами остановился у того, что раньше было воротами базы. Обгоревшие петли, чёрный бетон, проволока, скрученная жаром. Остов здания тлел, обжигая остатками жара всё вкруг. Проходясь по закопчённому плацу, под ногами Аксёнова хрустели осколки выбитого стекла.
Он подкурил сигарету и всмотрелся в пепелище.
- Ну вот и факты, - сказал он дыму. - Вот тебе и факты.
Двое патрульных, приехавших с ним, молча обошли периметр. Сержант быстро пробежался по периметру и вернулся, отдав честь.
- Товарищ полковник, здание полностью уничтожено. Предположительно диверсия. На плацу замечены следы шин двух грузовиков и одной легковой машины.
Аксёнов бросил сигарету.
- Волга.
- Не могу знать, товарищ полковник. Следы ведут к выезду. Шли гружёные, возможно вывозили груз или что-то ценное.
Аксёнов подошёл к следам. Присел, провёл пальцем по протектору. Свежие. Не более двух часов.
- Значит забрали снаряжение и машину. Остальное было уничтожено.
Он встал.
- Ляхов, проверь окружение. Мне нужна любая зацепка: бумаги, диски, личные вещи. Что угодно.
Патрульные ушли. Аксёнов стоял среди пепла и думал.
~ Это не просто диверсия. Они вооружились, загрузились и ушли на офицерской машине с военными номерами. Это был не побег. Это была подготовка. К чему? ~
Ляхов вернулся через двадцать минут. В его руке лежал старый кнопочный телефон с разбитым экраном.
- Товарищ полковник. Возле главного входа был обнаружен телефон.
Аксёнов взял телефон и внимательно осмотрел старую Нокию. Экран разбит, но при нажатии кнопок подсветка моргнула. Батарея ещё жива. Он пролистал последние вызовы. Последний был сделан в 22:47. Номер сохранён как «Грабинский».
Он нажал «вызов». Гудок. Два. Три. На четвёртом раздался щелчок снятой трубки. Следом прозвучал пожилой голос. Мужской, тихий, осторожный.
- Виттман?
Аксёнов молчал. На том конце - тоже. Пауза:
- Кто это? - раздалось на том конце с некой ноткой раздражения.
Аксёнов сбросил вызов и положил телефон в карман.
- Ляхов, - он спокойно обратился к сержанту. - Мне нужен адрес последнего звонка с этого телефона, в 22:47. Номер зарегистрирован… - он проверил экран - на некого Грабинского. И пошевеливайся, времени мало.
- Есть, товарищ полковник!
Аксёнов закурил вторую сигарету и посмотрел на догорающую казарму.
- Вы вооружились. Вы взяли машину. Значит вы вернулись за своими. - Он затянулся. - Значит, вы идёте в Адмиралтейство. Что-ж, придётся действовать наперёд.
Он бросил сигарету в пепел и сел в Урал.
- В Адмиралтейство, живо!

***

Меркулов вошёл в допросную без стука. Дверь щёлкнула и встала на место с глухим щелчком.
Кристина лежала у стены, привалившись плечом к холодному бетону. Из живота сочилась кровь, которую та плотно зажимала. Окровавленная рука плохо с этим справлялась. Пропуская тёмную и густую кровь наружу. На полу под ней уже расплылось пятно, и по нему ползла тонкая струйка к решётке слива.
Меркулов остановился в трёх шагах, ровно там, где не придётся наступать в кровь. Он не смотрел на рану. Он смотрел в лицо.
- Итак, дорогуша, ты видела побег, - сказал он буднично, как будто спрашивал, выключила ли она свет перед уходом. – Требую подробностей.
Подняв голову, Крайт попыталась подняться, но боль снова ударила по животу, пресекая попытку.
- Я… я не ожидала, - голос звучал сухо, будто ей не хватало воздуха, чтобы наполнить слова. – майор и остальные... ворвались.
- И ты позволила им уйти, я правильно понял? - уточнил Меркулов, указав пальцем на дверь.
- Я не… я пыталась… - Кристина закашлялась, и на губах у неё выступила розоватая пена. Она поморщилась от собственной слабости. - Я не думала, что они …
- Не надо думать, Крайт - спокойно оборвал он. - Надо действовать, и действовать быстро. Куда они направились?
- Через северный коридор… к западному выходу… там камеры… - она попыталась поднять руку, будто хотела показать направление, но рука бессильно упала.
Он помолчал, будто взвешивая каждое слово. Потом достал из кармана тонкий матовый телефон без единого опознавательного знака. Экран вспыхнул тусклым светом, отразившись в стёклах его очков.
- Это всё? - спросил он.
- Всё… - прошептала Кристина. - Простите…
Меркулов не ответил на извинение. Он быстро набрал текст и нажал кнопку отправить.
« Приказ: найти. Цель: «Чёрные метки». Сектор: восток. Транспорт: Волга, военные номера. Приступить к устранению. »
Телефон коротко вибрировал и снова затих.
Посмотрев вновь на Кристину, он присел на корточки он склонил и покачал головой. Достав из кармана небольшой пистолет с интегрированным глушителем .Феликс взвёл его и вставил единственный патрон внутрь.
- Ты была хорошим исполнителем, Крайт - произнёс он в пол. - Но исполнитель, который не справляется, становится помехой. А помехи надо устранять.
Она хотела что-то сказать, одёрнуться. Но выстрел оказался куда быстрее. Чёткий приглушённый хлопок прекратил всякую попытку на спасение.
- Просто ещё один фактор, который перестал влиять на уравнение. – злобно бросил он, вставая.
Меркулов постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Поправив халат, Феликс развернулся к двери и шагнул навстречу. На пороге он остановился и, не оборачиваясь, тихо, почти про себя, добавил:
- Пусть это будет уроком для остальных.
С этими словами, он покинул помещение.

P.S. Метаморфоза.

* 2011-й год. Военное училище Стального Ленинграда. *
В большой комнате, за столом в удобных креслах сидели два пожилых человека и пили из своих кружек чай. 
- Ваша жена готовит превосходный чай, - сказал гость.
- Благодарю, она действительно заваривает его лучше всех, - принял похвалу хозяин. - Но, полагаю, вы не только ради чаепития в гости пришли, товарищ Брэмм.
- Вы правы, Пётр Ильич, - визитёр поставил кружку на стол. - «Сенат» последнее время проявляет опасную активность. Это может грозить большими проблемами.
- Зигмунд, я понимаю ваше беспокойство, но Сенат последние 10 лет проявляет опасную активность. Мы, как Генштаб стоим на пути их стремлений к полному контролю власти. И наше отставание в политической борьбе уже ярко выраженно.
- Замученная фраза, которую вы говорили уже не раз, - прокрутил рукой Брэмм - но так ли всё радужно? Нас начинают связывать по рукам и ногам, любое лишнее действие и они раздуют грандиозный скандал, что послужит поводом расформирования Генштаба с дальнейшей передачей полномочий. Старые времена уходят, а с ними и люди, амбициозная молодёжь приходит им на смену, и они ведут куда более агрессивную политику.
Немец отхлебнул из кружки и долго смаковал неповторимый вкус чая. Отставив кружку, он продолжил:
- Слышали недавнюю историю? В РКП было арестовано несколько офицеров с нашей стороны. Возмутительно.
- Ждут нашей реакции? - лицо Петра приняло серьезное выражение.
- Скорее ошибки. Молодые лидеры хотят больше власти и денег, а мы мало что сейчас можем им предложить. Тем временем глаза общества направлены на нас. И права на ошибку у нас нет, генерал.
- Что вы предлагаете?
- Нам нужен неизвестный и целеустремлённый, верный человек. Тот, кто будет действовать и ему будет всё равно на общественное мнение. Главное, чтобы его нельзя было купить.
- Предлагаете дать ему возможности Генштаба? Сделать из него преемника?
- Лишь отчасти. Мы с вами не молодеем и скоро точно отойдём на пенсию, подальше от этих политических игр. Замены нам нет, а если не будет Генштаба, то «Сенат» подомнет под себя всё. Им веры не было и не будет.
- Это и так понятно. – недовольно отмахнулся Пётр - Есть человек на примете?
- Предположим, что есть. – ехидно ухмыльнулся Зигмунд – Но его кандидатура под вопросом. Амбициозен, идеалистичен, решителен, пусть и немного нарциссичен.
- Сомнительно, товарищ Брэмм. Обычного военного можно поставить лишь за заслуги перед отечеством, а вы мне предлагаете поставить выпускника учебки.
- За это не волнуйтесь. Старший лейтенант Фюрстенберг будет направлен в подразделение Алдохина, под Москву. Вы же прекрасно понимаете, что если мы с вами одобрим его кандидатуру, подкрепив статусом ветерана военных действий, то исход будет известен.
- Понимаю - ухмыльнулся хозяин - Однако я планировал опередить «Сенат».
- Хотите убрать их с дороги?
- Они уже давно являются занозой в причинном месте. У них только деньги и выгода на уме, а о положении государства они совсем не думают.
- Я понял вас, Пётр Ильич. Я направлю необходимые документы сегодня же.
- Хорошо, действуйте. - хозяин встал и протянул руку для прощания.
- Ауфидерзейн – гость, приподнимаясь, пожал её - Личное дело кандидата будет у вас на столе сегодня вечером.

* 2011-й год. Военная академия Стального Ленинграда. *

Выпускной отгремел на всю катушку.  Стоя возле главного входа в ресторан, двое военных в форме академии стояли и активно обсуждали полученные бланки и направления.
- Ну что, Генрих, Генштаб! - радостно хлопнул по плечу Саксонский. - Поздравляю!
Фюрстенберг развернул свой бланк и в ту же секунду его лицо помрачнело.
- Генштаб, говоришь? - протянул он с сарказмом. - Меньше радости, Антон. Указание встать под руководство майора Алдохина.
- И? – непонимающе посмотрел Сакс – В чём проблема?
- Это Москва, майн фроинд – мрачно ответил Фюрст и аккуратно сложил бланк пополам – Зная расстановку сил и последние новости, оттуда мало кто выходил целым.
Глаза Антона вмиг округлились, понимая весь ужас ситуации. Последнее время бойцы «красного знамени» перешли в открытую контратаку. Мясные штурма, нечеловеческие расправы и вот, ты получаешь известие, что твой лучший и единственный друг получает письмо счастья.
- Дьявол. Может есть вариант отказаться или подать прошение о переводе? Может к нам, в Сенат? - обеспокоенно спросил Антон.
- Сенат? - Фюрстенберг рассмеялся. - Для меня? Уволь, Сакс, потомственные военные служат только военным! Да это будет просто увеселительная прогулка! Я покажу им, что значит настоящий офицер Генштаба!
- Товарищи офицеры! – раздалось за их спинами.
Встав по стойке смирно, они синхронно развернулись и отдали честь своему наставнику. Слегка подвыпивший полковник поправил усы и подошёл ближе, глянув в глаза младшего лейтенанта Саксонского и капитана Фюрстенберга.
- Поздравляю с окончанием служебного курса боевой подготовки – он отдал встречную честь и повернулся к Фюрсту - Генрих, ты талантливый офицер, но помни: служба - это не только привилегии, но и огромная ответственность.
- Ответственность? – слегка расслабившийся Фюрстенберг усмехнулся. - Я готов нести её. Я знаю, чего хочу и как этого добиться.
- Как всега слишком самоуверен, - покачал головой наставник. - Жизнь может преподать тебе жестокие уроки.
- Пусть пытается, - холодно ответил Фюрстенберг. - Я готов ко всему.
- Не сомневаюсь – полковник похлопал его по плечу и обернулся к Антону – не потеряйте рассудок на новых местах, ребята. Это сделать очень легко. А вот стать лучшим – это нужно заслужить.
С этими словами, наставник ещё раз отдал честь, поправил фуражку и направился вдоль по улице лёгкой, немного шатающейся походкой.
- Пусть все считают это опасным заданием. – гладя ему в след начал Фюрст - Пусть боятся. Я докажу, что достоин большего. Я превращу это испытание в свою победу. И пусть весь мир знает - Генрих Фюрстенберг не отступает перед трудностями.
- Помни одно, друже – Сакс положил руку ему на плечо – тебе есть кому ждать тебя дома. Думаю, сестрёнка не обрадуется кончине брата. Как и мать. Как и я.
- рано списывать со счетов Генриха Фюрстенберга – рассмеялся Фюрст – мы ещё повоюем.
Он взмахнул бланком и с гордой осанкой направился прочь, оставив Саксонского в раздумьях о том, насколько сильно изменится его друг в предстоящих испытаниях.

* 2012-й год, 26-е марта, поздний вечер. Москва, станция метро «Баррикадная». Начало операции «Оттепель» *

Где-то в далеке грохотали зенитные орудия под аккомпанемент автоматных очередей. Станция метро Баррикадная, оборудованная в полевой штаб выпускников курсов усовершенствования офицерского состава, периодически моргала светом. В дальней комнате барахлил генератор, над котором день и ночь дежурил техник. Капитан Фюрстенберг стоял в одном из подсобных помещений и корпел в очередной раз над картой, ожидая вестей с поля. По центральному эскалатору вниз спешно спустились два разведчика и влетели наперебой в комнату. Подняв холодный, измученный взгляд на бойцов, Фюрст отпрянул от карты и сложив руки крест на крест встал в полный рост.
- Докладывайте.
- Товарищ майор, замечена концентрация сил ПОКА в верхнем и среднем Александровском саду, - тяжело дыша доложил лейтенант. – противник медленно сдаёт позиции.
- Кто руководит обороной? - Фюрстенберг прищурился, разглядывая схему укреплений.
- Не могу знать, но предположу, что сам Бяченов. Предположительно – штабные замечены возле оружейной палаты.
- Отлично. – Фюрст потёр ладони и навис над картой, - Это упрощает задачу.
Внезапно в кабинет вбежал связист:
- Товарищ капитан! ПОКА используют гражданских как живой щит! Они разместили их у стен Кремля!
Фюрстенберг сжал кулаки:
- Передайте всем группам КУОС и Берлингу лично эти вести. Я подниму остальных.
Через пару минут на весь зал заревела сирена. По красно – серому граниту пронеслась армада ботинок. Несколько подразделений выстроились прямо перед посадочной платформой. Генрих встал во главе своего отряда. Выйдя из помещения дежурного по станции, перед бойцами встал генерал-майор со своей охраной. Окинув всех присутствующих, он прокашлялся в кожаную перчатку и громогласно начал свою речь:
- Бойцы! Наш враг готовится к осаде! Мы, как бойцы Генштаба не посмеем допустить ни единой попытки своему врагу собрать силы! Здесь и сейчас, мы на пороге великой битвы! Первый корпус выдвигается к Арбатским воротам, второму корпусу приказываю выдвигаться к Никитинским и ждать команды к наступлению.
Первый и второй батальоны огромным строем начала подниматься по лестнице наверх. Фюрстенберг оставался недвижим, ожидая личных указаний для своего отряда.
- Что касается вас - генерал Брэмм прошёл мимо всего отряда. - Доложите готовность.
- Отряд приведён в боевую готовность, товарищ генерал. - отчеканил Генрих - Жду приказа.
- Приказа, - Берлинг повторился, будто пробовал на зуб. - А приказов, капитан, сегодня будет два. Один для вас. И один настоящий.
Фюрст приподнял бровь, но промолчал. Генерал вытащил небольшую карту и ткнул в неё пальцем. – про Арбатскую площадь и Никитинские ворота вы только что услышали. Это движение наших основных сил. Силовой штурм в лоб по классике. Враг это понимает ничуть не хуже нас. ПОКА стянул всё живое в Александровский сад и под Кремлёвскую стену. Они ждут удара именно отсюда. И они правы, но лишь отчасти.
- То есть мы...
- Вы. - Берлинг повернулся. – Действуете за пределами штурма. Громкого, дорогого, кровавого шума, на который противник обязан отреагировать. Пока там будут гнить их резервы, ваш отряд войдёт с тыла, через набережную, и берёт оружейную палату под свой контроль. Ликвидацию Бяченова возлагаю на вас, капитан.
Фюрст глянул на карту ещё раз. Откуда-то из глубины головы полезла детская логика: их посылают в тыл, доверяют ответственную операцию. Но цифры на схеме говорили другое. По донесениям, у Арбатской и Никитских враг стоял плотно, а значит, основная ударная группа влетит в лобовое столкновение, которое сломает их за считанные часы.
- Позвольте спросить, герр генерал. Сколько мы на себя возьмём?
- Ваша задача не воевать, Фюрстенберг. Ваша задача проста: войти тихо и нейтрализовать Бяченова. Всё остальное - не ваше дело.
- Но генерал... – Фюрст поправил воротник - если я правильно читаю замысел, то у Арбатской площади они встретят нас обстрелом танков и пулемётными гнёздами. Мои люди - двенадцать человек. Я не гожусь в молот, чтобы бить наковальню.
Берлинг улыбнулся. Эту улыбку Фюрст запомнил надолго. Она была холоднее всего, что он видел после академии КУОС.
- А кто вам сказал, лейтенант, что мы собираемся ломать их силой?
- Прошу прощения?
- Заткнитесь и слушайте задачу. – оборвал его Берлинг и развернул вторую карту. - После прорыва первого батальона, снабжение на Арбатской будет перекрыто. А дальше проутюжим всё артиллерией, на случай ЧП. На Арбатской и Никитских будет всё то, что здесь привыкли называть «человеком». Двадцать, тридцать, сорок тысяч, если потребуется. Гражданских, раненых, ПОКА-шников. Вы прекрасно осведомлены, что в сводках это будет всего одна строка: «затраты на операцию». Их посчитают за вас, если потребуется. Или не посчитают вовсе.
Фюрст какое-то время молча смотрел на карту и вслушивался в каждое слово.
- Товарищ генерал, я принял присягу. Мне говорилось о защите людей. О чести мундира. О совести военного. И сейчас вы приносите план, на которой люди обозначены расходным материалом, и просят выполнить приказ. Разъясните, в какой точке между этим – Фюрст небрежно ткнул в карту - и присягой я должен стоять?
- Ваша задача, капитан, - Берлинг, подошёл к нему вплотную. – стоять там, где я вам скажу, ясно?! И когда основная группа выполнит свою задачу, в ход вступите вы!
- Так это... приказ? - голос Фюрста окреп, встав на свою высоту.
- Приказ вы получите через час. - продолжил лениво генерал, поправляя перчатку. - А это, скажем так, расстановка мебели в вашей жизни.
- Позвольте, я скажу, как я вижу расстановку. – Фюрст сделал шаг вперёд, встав максимально близко к генералу, от чего тот слегка вжался в себя. Двое охранников за его спиной вскинули автоматы и наставили стволы на капитана - Вы послали выпускника КУОС под Москву. Я не нарывался, не жаловался, я вёл людей и брал высоты. И я имею право спросить: как долго меня будут использовать в качестве живого подручного материала?
Берлинг прищурился.
- Использовать? - он рассмеялся. - О, молодой человек. Позвольте сделать небольшую экскурсию в реальность.
Он обвёл рукой карту, где Москва была расчерчена синими и красными полосами, где у целых кварталов стояла пометка «не подлежит восстановлению».
- Видите эти полосы? Каждая из них навсегда чья-то кровь. Чужая или своя – уже не имеет значения. В академии вам врали, что война - это манифестации, оркестры и строки в уставах. Война - это бухгалтерия.
Берлинг продолжал говорить, будто декламировал таблицу умножения.
- Чины, капитан, не гарантируют вам ничего. Ни неприкосновенности, ни безопасности, ни жизни. Мой чин, генерал, не гарантировал мне жизни дважды за последние пять лет. Я жив до сих пор не потому, что я генерал. Я жив потому, что я эффективный. Как только польза заканчивается, заканчивается и генерал, и майор, и старший лейтенант, и выпущенный с золотым значком выпускник академии Стального Ленинграда. Система не спрашивает, что вы о ней думаете. Она спрашивает только одно: что вы ей дали за сегодня.
- Значит, я ценен, пока полезен, - Фюрст холодно усмехнулся. - Прекрасная философия, товарищ генерал. Очень утешительная.
- Утешительная, - согласился Берлинг. - Но ещё и рабочая. И вы это поймёте, лейтенант, рано или поздно. Посмотрите на тех, кто сопереживает. На тех, кто верит в уставы, присяги, идеалы, в «честь мундира». Где они? Их нет. Они лежат под Москвой, подо Ржевом, подо всем, что вы знаете из учебников. И знаете, что самое смешное? Их даже не внесут в потери. Потому что они — мусор. Расходник, который не учитывают в смете. На свободу пролезет тот, кто сильнее, умнее и не брезгует. Так устроена жизнь, лейтенант. Так она устроена всегда. Не я это придумал — я лишь первые двадцать лет честно играл по этим правилам, а потом мне объяснили те же слова, которые говорю сейчас вам.
- Значит, тот, кто щадит, считается проигравшим. И только циничный и хитрый остался, - Фюрст кивнул. - Удобно. Спорно, но удобно.
- Спорно? - Брэмм пожал плечами. - Но правда. Правда всегда неудобна, капитан. И вот что вы должны понять, пока не поздно: если вы не соизволите подчиниться и сделать так, как вам сказали, ни повышения, ни дальнейшей карьеры вам не видать. Не потому, что я жесток или мстителен, отнюдь. Потому, что никто не будет помнить, какой вы принципиальный. Помнить будут только результат. И за результат вас будут уважать. За результат вас будут бояться и в то же время любить. И это не так важно, как полезно. Это плата за власть. Платите её или уходите. Система никого не держит.
Фюрст молчал. В голове, будто на механическом станке, крутились слова, которые он слышал на курсах тактики, на лекциях о воинской чести, в разговорах с отцом о славе русского оружия. Всё это теперь как-то не смотрелось с картой, на которой сотни тысяч людей были «расходным материалом».
- Товарищ генерал, - наконец произнёс он, - а если я откажусь?
- А здесь всё просто, капитан. – Берлинг тяжело вздохнул и пожал плечами - Как только вы скажете своё «нет», в Ленинград будет послан рапорт, что мелкий, заносчивый арийский сучий потрох, который думает, что он круче и умнее всех, оказался идеалистом и оказал сопротивление при исполнении своего воинского долга. И знаешь, что мне ответят? «Утилизировать». Это приговор самому себе, капитан. Никакой карьеры, никаких «высот» с гербами на мундирах. Вас переведут в штаб, дадут подписывать акты и носить, как посыльного, до самой пенсии. А своих идеалов вы будете хоронить тихо, в себе, постепенно, по одной мелочи в день, как расходный материал. Или вы верите, что кто-то за вас это сделает?
- Никто не сделает, - Фюрст усмехнулся. - Никто никогда не делает.
- Вот и славно, - кивнул Берлинг. – Засчитано за согласие.
- Я не сказал, что согласен.
- Но и не отказались, - Берлинг в очередной раз улыбнулся. - А отказ в системе, капитан, это тоже решение. И за него платят по счётам. Либо ваш отряд покончит с Бяченовым, либо покончат с вами. Я жду утвердительного ответа, капитан Фюрстенберг.
- Готов, - Фюрст вытянулся. - Хотя не скрою: моя совесть слегка поёрзала.
- Пусть ёрзает. – отмахнулся Берлинг и развернулся - Совесть – всего лишь реакция. Она всегда успокаивается, когда результат есть.
Берлинг глянул на часы. - Выступаете через двадцать минут следом за первым корпусом. И помните: Никаких рамок, капитан. Никаких ограничений. Цель оправдывает средства, если средств у вас хватает.
Фюрстенберг смотрел ему в спину, пока генерал шёл к выходу, и в этот момент что-то внутри него сломалось. Просто рухнула одна стена, которую он долго возводил внутри себя. Вместо неё выросла другая, ниже, шире и холоднее.

* 2012-й год, 27-е марта, утро. Набережная Москвы-реки. *

На Арбатской площади продолжали греметь взрывы снарядов. Враг среагировал именно так, как ожидалось. Отряд Фюрстенберга шёл тихо, вдоль набережной, по пояс в сугробах. Идти приходилось молча, но внутри всех было одно: желание покончить с этим раз и навсегда.
- Первая группа, выдвигайтесь на мост, - прошептал Фюрст. - Вторая идёт со мной на набережную.
- Товарищ капитан, - из темноты донёсся шёпот молодого бойца, - что делать с гражданскими?
- С ними разберутся основные силы, - ответил Фюрст, не оборачиваясь. - Вперёд.
Он уже не думал о том, что с людьми, которые сейчас окажутся под ударом. Думал только о двух вещах: успеть войти и убить группу Бяченова быстро и без лишнего внимания. Всё остальное уже неважно.
Перед отрядом встала высокая красная кирпичная стена. Стены кремлёвского двора были залиты кровью ещё с прошлой недели. Небо над Москвой горело которые сутки. В далеке продолжала работать танки и пулемёты, отдаваясь глухим эхом. Пройдя за стену, за её пределами была на гробовая тишина. Словно затишье перед бурей. Группа Фюрста вплотную подошла ко входу в оружейную палату. Встав по обе стороны от распахнутых дверей, все замерли в ожидании команды.
~ Цель оправдывает средства. Цель оправдывает средства. Цель оправдывает средства. ~
Он мысленно повторял это, как мантру, как молитву, как единственную защиту от того, что внутри него начало медленно гнить.
- это группа один – тихо прошипела рация - распред узел связи заминирован. Дальнейшие указания?
- Готовьте гранатомёт и по моему сигналу делаете выстрел по крыше. Привлеките внимание.
- Принято – мрачно ответила рация и смолкла.
Через минуту по крыше оружейной прилетело два чётких выстрела РПГ, делая два рваных отверстия в железных листах и поджигая дерево внутри. В точке, куда была выслана первая группа так же прогремел взрыв, сопровождающийся выстрелами.
- Контакт! – рявкнул капитан, и группа влетела внутрь.
Под перекрёстным огнём бойцы поднимались по лестнице, зачищая помещение первого этажа. Оказывая ожесточённое сопротивление, бойцы ПОКА действовали хаотично, безуспешно пытаясь отбиться под натиском противника, которого никто не ждал. Первая группа, с боем пробившаяся к палате встала на первом этаже и удерживала подступающие силы противника, не давая и шанса поднять голову.
***
Бяченов сидел за столом, окружённый картами, телефонами и двумя офицерами. Услышав автоматные очереди в коридоре, он поднял голову. Двое схватили автоматы и встали перед дверью, заслонив себя диваном. С грохотом дверь открылась и в комнату залетели две гранаты РГД. Оглушительные два взрыва разнесли помещение в щепки, поднимая пыль и обломки в воздух. С треском выбитые стёкла полетели наружу. Вторая группа вошла быстро и две короткие очереди прилетели аккурат в лежащих на полу офицера. Фюрст вошёл последним, хромая на простреленную насквозь ногу. Подойдя к телу генерала, он развернул того на спину и наставил окровавленный ствол своего автомата ему на грудь.
- Значит, с тыла зашли – прокашлявшись сипло начал Бяченов. - Значит, умные у вас в Генштабе всё-таки завелись.
- Генерал Бяченов, – холодно ответил капитан – По закону военного времени вы проговариваетеськ немедленному расстрелу.
- Смешно. – с болью в груди рассмеялся генерал - Мне сорок девять лет, и за свою жизнь я слышал это слово, наверное, двести раз. Расстрелять. Всегда одно и то же.
- Мне говорили, что вы с преступниками не разговариваете, - Фюрст не опускал автомат.
- Я тот, кто видит то, что вы сейчас увидите через год. Или через два. Или не увидите вообще, потому что не доживёте. И я скажу вам то, что вам не скажут ваши никчёмные генералы: вы – всего лишь винтики. Орудие. Система будет в вас нуждаться ровно до тех пор, пока вы полезны. Как только полезность кончится - кончится и всё остальное. И тогда вас спишут, как списали меня.
- Меня не спишут, - холодно ответил Фюрст. – Я выполнил приказ.
- Все так говорят, - Бяченов развёл руками. - Все.
В коридоре наконец смолкли очереди. Бяченов медленно потянулся к столу, но Фюрст выстрелил раньше. И ещё раз. И ещё.
Тело генерала обмякло в растекающейся луже собственной крови, и в его глазах было что-то, что Фюрст потом будет помнить всю оставшуюся жизнь. Не страх. Не ненависть. Что-то вроде усталой, почти отеческой жалости.
Глянув в сторону стола, Фюрст опёрся на него. На столе, среди карт, раций и различного рода приказах лежал дневник, открытый на самой последней странице. Взяв его в руки, каитан бегло пробежался по нему.

***
21 августа 1996 года.
Сегодня началась революция «Красного знамени». Нашей армии удалось разобраться с этим алкопрезидентом и его преступной шайкой. Части милиции разоружены, очаги сопротивления ликвидированы. Все бюрократы и высшие чины противника были расстреляны и их тела теперь висят на МКАДе. Пусть все, кто сюда идёт не с благими намерениями знают, что их ждёт. Теперь этот город наш, и мы создадим своё правительство. Уверен, мы не одни такие, после нашего примера, страну заполонят вспыхивающие красным знамёна истинного государства. Сейчас в Москве у нас есть почти всё: амуниция, продовольствие, даже Останкинская башня есть, будем по всей стране вещать своё слово. Да здравствует Советская власть.

24 октября 1996 года.
Прошло уже 2 месяца с момента нашего захвата Москвы. Останкино снесли при первой же бомбардировке. На подступах к Москве наши основные силы ведут ожесточённый бой с превосходящим противником, медленно, но они нас теснят. Главнокомандующий уже потерял надежду, что остальные районы страны последуют нашему примеру, но большинство в армии всё ещё питают надежду. Наши оборонные позиции обстреливают каждый день по несколько раз, когда же уже у них ракеты кончаться. Город бомбят от 3 до 10 раз. Уже становится обыденностью спускаться в метро. Город скоро в руины превратиться. Население города ещё поддерживает нас и готово терпеть все невзгоды. Ничего, врагу не сдастся этот город. Пусть только попробуют войти в его пределы, тут же пожалеют об этом. Времени на записи в дневнике всё меньше.

1 января 1997 года.
Один из самых счастливых дней в моей жизни. Моя жена родила дочку. Счастью изначально не было предела. Но потом пришло осознание, что она появилась в одно из самых жестоких времён, да и в «горячей точке». Ничего, я не дам ни тебя Юля, ни твою маму в обиду. Я найду способ, чтобы ты выросла здоровой красивой и умной. Обещаю! За тобой ещё табуны парней ходить будут! Вытащу вас из этого ада.

4 февраля 2002 года.
Неприятель выбил наши части из пригорода. Следующая линия обороны будет в самом городе. К счастью, у наших ребят огромный опыт боёв в подобных условиях. Все мирные жители были отправлены в метро. Там начали обустраиваться. Скоро полностью жилым станет. Надежда на поддержку умерла полностью. Запасы провизии на пределе.

9 сентября 2008 года.
Сегодня впервые вместо бомб на нас были сброшены листовки. Мол, сдавайтесь, шансов у вас больше нет, обещаем неприкосновенность. Ага, как же, попыталась парочка гражданских сдаться. Их подпустили на выстрелы из автоматов, да и оставили там лежать. Ни за что и никогда мы не сдадимся подобным сволочам. Уж лучше помереть. Правда беспокоюсь о своих домашних. Ни жена, ни дочка ничем не заслужили подобных лишений. В городе голод.

13 марта 2008 года.
Уже вовсю практикуем скрытные вылазки за город, в тыл к противнику, за едой, водой и амуницией. Это как мёртвому припарка, но всё же лучше, чем ничего. Неприятель наконец-то остановил своё наступление из-за больших потерь. Обстрел продолжается, но по сравнению с началом это цветочки. Кажется, не только мы выдохлись.

7 июня 2009 года.
Начались какие-никакие переговоры с нынешним правительством. Было разрешено въезжать одному составу поезда для забора трупов, благо железная дорога не вся разрушена. Это единственный шанс. Надо жену и ребёнка скрыто отправить на нём из города. Как-нибудь договорюсь с постовыми, и с машинистом. Другого варианта я не вижу.

26 октября 2010 года.
Завтра выдвигаемся к «Чёрному клеверу». Впервые в жизни я молился. Молился о том, чтобы постовые ничего не заподозрили, чтобы машинист согласился, чтобы мои девочки добрались целыми и невредимыми. Надеюсь, всё получится.

27 марта 2012 год.
Для чего нам это спрашиваете? Для чего мы сражаемся? Для чего мы убиваем? Как бы сильно мы не кричали о свободе, равенстве и братстве подавляющее большинство населения данной страны будут верить пропаганде о том, что мы зло и что мы несём лишь хаос и разрушение. Но, даже зная это, мы надеемся, что смысл нашей борьбы, хоть и слегка с запозданием, дойдёт до людей сквозь эту пропаганду и фарс. И пусть даже нам не суждено победить врага, которому мы объявили войну, но мы будем бороться до конца, раз за разом преодолевая провалы и поднимаясь с колен.
Дневник Александра Бяченова, полковника 40-й армии Советского Союза и Первой Освободительной Коммунистической Армии. Последняя запись.
***

В глазах капитана помутнело на секунду. Потеряв равновесие, он упал и с дикой болью в ноге неприятно застонал. Бойцы быстро подбежали к нему и достав аптечку оказали первую помощь. Под действием сильного обезболивающего, Фюрстенберга вынесли на сложенных в переноску автоматах на улицу. Во дворе уже стояли основные силы Генштаба. Шесть человек несли капитана к санитарной машине. Множество взглядов сконцентрировалось на капитане, но его голубые, уставшие и расфокусированные глаза различали лишь проплывающие силуэты. Последнее, что удалось различить – кровавые стены Кремля, вдоль которых лежали кровавые и растерзанные пулями тела гражданских, горящие БТРы и танки. И небо, которое вмиг стало тёмным и дождливым.
* 2012-й год, 28-е марта. Стальной Ленинград, главное управление Генштаба. Утро. *

Зигмунд вошёл в кабинет без стука и аккуратно положил на стол Петра Ильича сводку боевых действий:
«Операция "Оттепель" завершена успешно. Потери личного состава отряда: 4 человека убитыми, 25 ранено. Бяченов нейтрализован».
- Четыре человека убитыми, - пожилой мужчина нахмурился и поднял глаза. - И это по-вашему успех?
- Разумеется, - Брэмм не отрывал взгляда от документа. - Полный успех.
- Что случилось на Арбатской?
- Несчастный случай, - Брэмм усмехнулся. - Двадцать тысяч с обеих сторон, может, чуть больше. Их не внесём в потери - не та категория. За них ещё придётся расплачиваться семьям погибших. А так пропишем без вести пропавшими. В сводку пишем только своих.
- Двадцать тысяч, - Пётр Ильич качнул головой. - Полегло двадцать тысяч. И в сводке ни единого слова о них.
- Четыре, - повторил Брэмм. - Система считает своё. Чужое считает Бог, если он действительно есть.
- Что с нашим подчинённым?
- Получил ранение, но говорят ничего критичного – ответил Брэмм, поправляя фуражку – желаете с ним встретиться?
- Пусть восстанавливается – отмахнулся генерал и повернулся к серому и дождливому окну – оповестите его о повышении за заслуги перед отечеством.
- Есть – откозыряв, Зигмунд развернулся и покинул кабинет.
***
Фюрстенберг лежал у окна госпиталя и смотрел на дымы над Москвой. За спиной раздался шаг сапог.
- Готовы? - Брэмм встал рядом.
- Готов, - Фюрст не оборачиваясь ответил.
- Считаете, что победа того не стоила?
- Считаю, что победа есть, - Фюрст повернулся и посмотрел на генерал – лейтенанта - Остальное уже не важно.
Брэмм усмехнулся, мотнув головой.
- Быстро учитесь, герр майор. Быстрее, чем я ожидал.
- У меня был хороший учитель, - Фюрст окинул его спокойным взглядом. - Товарищ генерал.
Брэмм кивнул и вышел, оставляя приказ о повышении и медалью за доблесть на тумбочке рядом.  Фюрстенберг остался один. Он смотрел на Москву и понимал: где-то там, под фанерой, под щебнем, под снегом, лежат тысячи людей, чьи имена не попадут ни в один свод. Люди, которые не повезло родиться сильными, умными, хваткими. Люди, которые остались «расходным материалом».
~ Как долго? Сколько ещё «расходного материала» пройдёт под этой колючей проволокой? И кому, чёрт возьми, я стану задавать эти вопросы вслух? Цель оправдывает средства. Цель оправдывает средства. Цель оправдывает средства. ~
Он не знал. И, честно признаться, уже не очень хотел узнавать.