Контент удален!

Ли Джун узнал о случившемся через двадцать минут и сразу позвонил Джихуну.

– Есть проблема, – сказал он без предисловий.

– Какая?

– Флешка не содержит читаемого исходного кода.

– Что значит – не содержит? – с раздражением выпалил Джихун.

– Файлы скопированы, но при запуске кода, – Джун замялся, – появляется какая-то бессмысленная ерунда. Инхо установил на своей рабочей станции дополнительную защиту от копирования.

– Ты не знал об этом? – по тону Джихуна было понятно, что тот злится.

– Откуда мне было знать? Инхо работает с приложением. Я понятия не имел, что у него собственная система защиты.

На другом конце провода повисла короткая пауза.

– В любом случае, он пока не доказал свою невиновность, – сказал Джихун. – Руководство знает, что файлы скопировали с его компьютера. Подозрение останется.

Джун медленно опустился в кресло. Это было правдой. Даже если Инхо сумеет убедить руководство, что не передавал файлы сам, факт копирования с его рабочей станции останется. Служба безопасности наверняка начнёт искать человека, который мог это сделать. И всё же кое-что пошло не так. Джун ожидал, что Инхо будет плакать и оправдываться, но вместо этого тот спокойно предложил проверить файлы и сумел обратить обвинение против самих обвинителей.

– Что теперь делать? – спросил Джун.

– Пока ничего, – деловито ответил Джихун. – Мы не будем предпринимать новых действий, пока не поймём, насколько глубоко они копают.

Джун провёл ладонью по лицу.

– Ты понимаешь, что если Инхо догадается, кто за этим стоит, всё станет гораздо хуже?

– Он никогда не узнает, кто за этим стоит, – попытался успокоить Джихун.

– А если догадается?

– Тогда у него должны быть доказательства.

Джун ничего не ответил. Он вспомнил встречу у кофейного автомата. Инхо смотрел на него так, словно видел всё, что Джун задумал. Тогда Джун убедил себя, что это всего лишь паранойя, оставшаяся после той ночи. Теперь он уже не был так уверен.

***

Инхо дождался, когда коллеги вернутся к работе, и только тогда позволил себе немного расслабиться. Он не собирался сообщать Тэхёну, что во время разговора с Джуном у кофейного автомата почувствовал странный всплеск тревоги. Тогда он не придал этому значения: Джун извинился, выглядел неловко и, казалось, действительно хотел закончить их неприятную историю. Но теперь, вспоминая вчерашний разговор, Инхо видел в нём слишком много случайностей. Джун появился именно тогда, когда Инхо отошёл от компьютера. Он удерживал его разговором, хотя Инхо явно не желал общаться. И едва ли кто-то другой мог знать, сколько времени Инхо проведёт у автомата. Этого было недостаточно, чтобы обвинить Джуна, но достаточно, чтобы задуматься. Инхо закрыл глаза на секунду. Он мог осторожно коснуться чужого сознания, как уже делал раньше. Усилить страх, вытащить на поверхность вину, заставить человека столкнуться с чувствами, от которых тот пытался спрятаться. Но он не хотел повторять случившееся в квартире Джуна. Тогда у него не было выбора. Сегодня выбор был. Он не собирался использовать свою способность лишь потому, что подозрение казалось убедительным. По крайней мере, пока не разберётся, что именно произошло и зачем. Инхо поднял взгляд на экран. На нём снова был открыт исходный код приложения – чистый, понятный, созданный людьми, которые потратили месяцы на то, чтобы система работала правильно. Кто-то попытался превратить эту работу в оружие против него. Кто-то хотел, чтобы он потерял должность, доверие и возможность заниматься тем, ради чего пришёл в «Хван Энерджи». Инхо не знал имени этого человека. Пока. Но у него было достаточно времени, чтобы выяснить правду.

Инхо столкнулся с Ли Джуном в столовой в четверг, ближе к полудню. Разумеется, совершенно случайно или, по крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Джун шёл от стойки с подносом в руках, просматривая что-то в телефоне. Инхо двигался ему навстречу, держа в одной руке стакан воды, а в другой – тарелку с обедом. Они могли бы разминуться без малейших затруднений, если бы Инхо не сделал последний шаг чуть в сторону. Столкновение получилось достаточно убедительным. Поднос Джуна качнулся, приборы звякнули, а несколько капель соуса упали на рукав его дорогой рубашки.

– Чёрт! – вырвалось у Джуна.

– Прошу прощения, директор Ли.

Инхо отступил, поставил тарелку на ближайший столик и потянулся за салфетками.

– Вы не ушиблись?

– Смотри, куда идёшь! – резко бросил Джун, отряхивая рукав.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Инхо. На мгновение оба замерли.

– Ещё раз прошу прощения, – повторил Инхо.

Он произнёс это ровно, почти безразлично, и протянул Джуну несколько салфеток. Тот выхватил их из его руки.

– В следующий раз будь внимательнее.

– Конечно, господин директор.

Инхо наклонился, чтобы поднять упавшую вилку, и в этот момент позволил своему сознанию коснуться чужого. Осторожно. Почти невесомо. Он не собирался вторгаться глубоко. Ему было достаточно уловить то, что Джун испытывал прямо сейчас, – обычное раздражение после неловкого столкновения, досаду из-за испорченной рубашки, возможно, нетерпение. Но под поверхностной вспышкой гнева обнаружилось нечто другое. Злость. Не на Инхо или испачканную одежду, на себя. К ней примешивалось сожаление – острое, неприятное, с привкусом неудачи. Джун снова и снова возвращался мыслями к тому, что произошло накануне, и всякий раз натыкался на одно и то же раздражающее обстоятельство: план не сработал так, как он рассчитывал.

Джун был недоволен результатом. Он сожалел о промахе и боялся, что кто-то заметит его причастность. Инхо убрал вилку на поднос и выпрямился. Вот и подтверждение. Никаких имён. Никаких подробностей. Только эмоции, которые Джун старательно прятал за привычной маской уверенности. Этого было достаточно, чтобы подозрения превратились в почти несомненную уверенность.

– Что-то ещё? – спросил Джун, заметив, что Инхо смотрит на него.

– Нет. Приятного аппетита, – Инхо развернулся и направился к своему столику.

Он не стал оглядываться. Ему не требовалось видеть выражение лица Джуна, чтобы знать: тот провожал его взглядом. За столом Инхо сел спиной к стене, поставил стакан воды рядом с подносом и задумался. Джун участвовал в случившемся. Это было ясно. Но действовал ли он один? Разумеется, нет. Джун мог организовать разговор у кофейного автомата, чтобы отвлечь Инхо, но никак бы не успел добраться до компьютера и скопировать данные. Это просто невозможно. Значит, был сообщник. Более того, этот человек знал о проекте и понимал, какую именно информацию следует украсть и кому её передать.

Инхо мог решить эту проблему за несколько минут. Достаточно дождаться подходящего момента, коснуться сознания Ли Джуна глубже и усилить тревогу до такой степени, чтобы тот сам начал говорить. Или вытащить на поверхность страх, который он старательно подавлял. Заставить вспомнить детали, от которых Джун пытался отмахнуться, но тогда альфа мог почувствовать вмешательство. Возможно, не сразу. Однако после истории с квартирой Джун наверняка заметил, что рядом с Инхо способен потерять контроль над собственными эмоциями. Если он свяжет эти события, то начнёт искать причину, а Инхо не мог позволить, чтобы кто-нибудь узнал о его способности. Он слишком долго добивался возможности работать инженером, чтобы рисковать всем ради быстрого ответа.

Инхо поднёс стакан к губам. Оставалось наблюдать. Запоминать. Проверять, кто общается с Джуном, кто проявляет необычный интерес к проекту и задаёт слишком много вопросов. И не расслабляться. В конце концов, тот, кто однажды попытался подставить его, мог попробовать снова. Последствия инцидента оказались одновременно неприятными и неожиданно полезными. На следующий день Инхо вызвали в отдел кадров, где ему вручили официальный выговор за нарушение правил информационной безопасности. В документе было указано, что сотрудник оставил рабочую станцию незаблокированной, отлучаясь от рабочего места, тем самым создав потенциальную возможность несанкционированного доступа. Инхо не расстроился. Он действительно нарушил правила. Как бы ему ни хотелось возразить, ответственность лежала на нём.

Затем от него потребовали объяснительную по поводу защитной программы, установленной без согласования с техническим руководством. Вот здесь разговор оказался куда интереснее. Инхо подробно описал принцип работы, объяснил, что защита не затрагивает оригинальные файлы и не мешает штатной разработке. Отдельно он приложил подробное описание самой программы. Тэхён изучил документы в тот же день.

– Ты понимаешь, что мог просто прийти ко мне и предложить это официально? – спросил он, когда Инхо вошёл в его кабинет.

– Понимаю.

– Вместо этого ты установил её самостоятельно, а теперь мне приходится объяснять руководству, почему в рабочей среде появилась неучтённая защита, не говоря уже о танцующих свинках, – Тэхён едва сдержал улыбку.

– Я могу удалить её.

Тэхён поднял голову.

– Даже не думай.

Инхо моргнул.

– Вы только что сказали…

– Я сказал, что ты должен был согласовать установку. Я не сказал, что сама идея плохая.

Тэхён развернул монитор к Инхо. На экране была открыта техническая документация, которую тот приложил к объяснительной.

– Я проверил принцип работы. Защита не идеальна, и нам потребуется независимый аудит, прежде чем внедрять её в производственную среду. Но в качестве дополнительного барьера против несанкционированного копирования это полезное решение. И пожалуй стоит заменить свинок на что-то, – Тэхён задумался, – более подходящее корпоративному стилю.

– Спасибо, господин директор, – искренне поблагодарил Инхо.

– Тебе предстоит подготовить полноценное описание архитектуры, перечень ограничений и результаты тестов. Если всё пройдёт проверку, мы оформим патентную заявку и внедрим программу на рабочие станции инженерного отдела.

Инхо на мгновение замер.

– На все?

– Если независимая проверка подтвердит, что программа безопасна и совместима с нашими системами, – уточнил Тэхён. – И прежде чем ты обрадуешься, запомни: следующий выговор за самовольные изменения я тебе не отменю.

– Принято.

– И блокируй компьютер, когда отходишь за кофе.

В следующие недели Инхо пришлось работать почти вдвое больше. Он готовил документацию, отвечал на вопросы службы безопасности, участвовал в проверках и исправлял замечания аудиторов. Процесс оказался утомительным, однако результат стоил затраченных усилий. После утверждения защиту начали внедрять на рабочие станции инженерного отдела. Для копирования исходного кода на внешний носитель теперь требовался не ключ, а электронная подпись Пак Тэхёна, а каждая такая операция фиксировалась в системе.

Случайная утечка больше не могла пройти незамеченной и самое главное – Инхо удалось превратить собственную ошибку в техническое решение, которое защищало не только его. Вскоре в компании об этом узнали все. Сначала слухи разошлись по инженерному отделу, потом добрались до секретариата, финансового управления и отдела связей с общественностью. Через неделю Инхо обсуждали уже в столовой, в лифтах и даже в курилке, куда он сам никогда не заходил.

– Это ведь тот омега, который придумал защиту от копирования кода?

– Говорят, он сам её написал.

– А ещё говорят, что именно его пытались подставить.

– Да брось. Если он такой умный, почему вообще оставил компьютер открытым?

– Потому что умные люди тоже ошибаются, идиот.

– Ну да. А теперь он ещё и патент получит. Быстро же некоторые продвигаются.

Инхо слышал обрывки разговоров, проходя по коридорам. Иногда люди замолкали при его появлении, а иногда, напротив, говорили громче, чтобы он их услышал. Одни смотрели на Инхо с искренним уважением. Другие – с плохо скрываемым раздражением. Для последних омега стал выскочкой, который слишком быстро поднялся вверх по служебной лестнице с непрестижной должности и получил поддержку руководства. Но теперь никто не утверждал, что омега ничего не умеет, кроме как перебирать бумажки.

Инхо научился принимать обе реакции с одинаковым спокойствием. Гораздо сильнее его беспокоило другое: человек, от которого он ждал извинений, так и не появился. Кан Минсон больше не вызывал его к себе без необходимости. Не писал сообщений, не приглашал на обед и не задерживал после совещаний. Если им приходилось встречаться в коридоре, генеральный директор ограничивался коротким кивком или сухим приветствием. Инхо не мог сказать, что скучал по прежним разговорам. Скорее его раздражало, что Минсон предпочёл молчание вместо того, чтобы признать собственную ошибку. Он ведь даже не посмотрел содержимое флешки, прежде чем ворваться в инженерный отдел и обвинить его в предательстве.