Контент удален!

Репетиция прошла хорошо. Привезли костюмы, устроили примерку и подгонку. На Лане наряды смотрелись отлично. На вторник объявили генеральную репетицию в костюмах, чтобы все привыкли к одежде, а тем, кому подгонка не нужна, разрешили забрать их домой.

Лан вышел из академии с чехлом в руках. Начинался ливень. Пока он доехал до дома, дождь превратился в стену воды. Лан быстро зашел в фойе, где его уже ждал Давид.

Лан выглядел как то особенно завораживающе: светлый тренч поверх одежды пастельных тонов, влажные от дождя платиновые пряди и этот вечно гордый взгляд сапфировых глаз. Образ сразу зацепил взгляд молодого альфы. Давид быстро подошел к нему, не скрывая радости, что добился своего.

— Такой дождь... Ты не промок? — спросил Лан. — Решил, ты передумаешь из-за ливня.

— Всё в порядке, я же на машине. А вот твои волосы намокли... — Давид потянулся, чтобы поправить прядь у лица Лана.

Лану стало неловко. «Почему он делает такие жесты? Это уже слишком».

— А... может, когда выходил из академии... — Лан сделал шаг назад.

Давид пристально вглядывался в голубые глаза Лана, скользя взглядом по лицу и шее.

— Что это у тебя? — он указал на чехол.

— Костюмы для спектакля...

— Давай помогу... ты выглядишь уставшим, — Давид взял чехол.

Лан не нашел что возразить, но его раздражало такое поведение: «Он перегибает, я же не девушка, ну правда».

— Ладно, пойдем в кофейню... На террасе отличный вид во время дождя.

«И с кем ты пьешь кофе обычно? С тем сводным братом?» — пронеслось в мыслях у Давида.

Они устроились на за уютным столиком. Пили кофе, ели десерты, говорили о разном. И в какой-то момент Давид снова услышал этот запах — морозный, сладковатый. На пустой террасе, среди ароматов озона и кофе, он ощущался особенно ярко.

—  Лан, могу я спросить прямо? — Давид отставил чашку.

«Да что там может быть... что он удумал?» — напрягся Лан.

— Да... спрашивай.

— Ты ведь омега? Я прав?

Лана будто погрузили в ледяную воду. Сердце на мгновение остановилось. «Как?.. Я же принял подавители...» Но лгать больше не было смысла. Притворяться бетой становилось сложнее.

— Видимо... да, — тихо ответил он, глядя в одну точку перед собой.

Давид почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло от этого признания.

— Ты только пробудился? Семья знает?

— Недавно. Никто не знает. Пока им не нужно знать... Пожалуйста, сохрани это в тайне на несколько дней.

— Но зачем?

— Просто сделай, как я прошу, — Лан сильнее сжал чашку.

Лан уже не знал, как себя вести. Почва уходила из-под ног.

— Это случилось тогда, на стадионе? — Давид понизил голос.

— Да. С того дня всё пошло прахом..

Лан поднял на него глаза, полные горькой решимости.

— Ладно, мне пора. Он встал, собираясь уходить.

— Извини, что я начал эту тему... — Давид поднялся следом.

— Неважно... придет день, и об этом будут знать все... пора привыкать к этой мысли.

Давид нежно взял Лана за руку.

— Я вовсе не хотел тебя расстроить.

— Это не твоя вина... так что не думай об этом. Лан мягко убрал руку и взял вещи.

— Постой, я тебя провожу... хотя бы до лифта.

Лан напрягся внутри. «Не хочу быть омегой... не хочу быть объектом ухаживаний... это выше моих сил».

— Не нужно этого... правда.

— Может пригласишь меня на премьеру?

— А..конечно. В среду в пять вечера, в моей академии. Приходи, можешь позвать друзей, если хочешь.

Они распрощались в холле. Давид вышел на улицу с тягостным ощущением. Он чувствовал непреодолимое желание защитить этого гордого парня, который так отчаянно сражался со своей собственной природой. «Ладно, нужно время... но я не сдамся так легко»

Лан зашел в квартиру в абсолютно разбитом состоянии. Разговор с Давидом лежал тяжелым камнем на груди. Признать перед кем-то свою новую сущность стало для него настоящей точкой невозврата. Он омега. И этот факт теперь жил не только в его голове, но и в памяти другого альфы.

Лан обессиленно присел на диван в гостиной. Внутри было пусто: после разговора с Давидом казалось, что его мир не просто треснул, а окончательно рухнул в бездну. «Я не понимаю, как жить дальше...» — эта мысль пульсировала в висках в такт дождю за окном.

К нему подошел Марк, легонько коснувшись плеча.

— Лан, ты поздно. Репетиция затянулась?

— Сегодня добавилась примерка костюмов, — глухо отозвался Лан, не поднимая глаз.

— Мы с твоим отцом решили поужинать внизу в ресторане. И Алек скоро вернется. Ты ведь присоединишься к нам?

Лан посмотрел на отчима, и в голове сама собой возникла горькая параллель: «Меня ведь тоже это ждет... Стать мужем альфы. Создать семью... Неужели я тоже стану таким утонченным омегой, как он?» При мысли об этом глаза Лана заблестели от подступающих слез. Он едва сдержал всхлип, вовремя отвернувшись.

— Я перекусил с ребятами после репетиции... так что не голоден. Пойду подготовлю задания на завтра, много накопилось... Идите без меня.

— Ты всё еще злишься на отца? — Марк сочувственно вздохнул. 

— Он был довольно резким сегодня, но это лишь от беспокойства за тебя.

— Всё в порядке, я не злюсь. Ладно, я пойду к себе.

Он резко встал, подхватил чехол с костюмами и скрылся в своей комнате. Бросив вещи на кровать и скинув тренч, Лан почувствовал, как ком в горле становится невыносимым. Он сполз на пол у панорамного окна, обхватив колени руками. Глядя на ливень, затянувший Вену серой пеленой, он позволил слезам течь. Тихим, соленым ручьям горечи и досады, которые съедали его изнутри.

Алек в это время пытался расслабиться в компании друзей из команды по регби. Он пришел к ним сразу после спортзала, но даже шумные разговоры не помогали — мысли постоянно возвращались к Лану.

— Эй, капитан, что с тобой? Ты какой-то сам не свой, — спросил кто-то из ребят.

— А что со мной? — Алек нахмурился, сжимая стакан с пивом.

— Ты где-то в облаках витаешь... и сам темнее тучи.

— Не знаю... — Алек встал.

— Я бы и сам хотел знать. Ладно, пойду я. До завтра.

Он быстро покинул бар, чувствуя необъяснимую потребность оказаться дома.

Крис и Марк уже стояли у лифта, собираясь в ресторан, когда Алек вошел в холл.

— Сын, ты вовремя, — улыбнулся Марк.

— Мы идем ужинать вниз, давай с нами.

Алек оглянулся, ища глазами брата. Марк, заметив этот немой вопрос в глазах сына, тут же ответил:

— Лан сказал, что не голоден, будет заниматься.

Кристоф молчал. Он был уверен, что Лан просто избегает его после утреннего скандала, и это чувство вины делало его еще более хмурым.

— Да, пойдем, — коротко бросил Алек.

«Ну, он дома, и то хорошо», — подумал он, и тут же разозлился на самого себя за эту невольную заботу.