Контент удален!

Приведя себя в порядок в раздевалке и смыв следы крови, Лан направился в актовый зал.

Репетиция началась. Сцена была залита ослепительным светом, в то время как сам зал тонул в густой темноте. Под софитами актеры, облаченные в античные костюмы, оживляли мир древних мифов. И Лан оживал вместе с ними. Здесь, на подмостках, он мог быть кем-то другим — прекрасным принцем, а не загнанным в угол омегой. Он играл с полной отдачей; казалось, усталость и истощение испарялись, стоило ему ступить на сцену. Но это было лишь ложное заблуждение измученного юноши.

В это время у Алека закончилась тренировка. Сегодня она затянулась из-за приближающегося матча. Алек посмотрел на часы: «У него как раз должна быть репетиция». Движимый непонятным импульсом, он направился к актовому залу. Войдя, он тихо сел в последних рядах, стараясь не шуметь.

На сцене шло четвертое действие — Троянская война и падение Ахиллеса. Лан блистал в золотых доспехах с гравировкой в виде солнца. Из-под кирасы пробивалась короткая туника насыщенного голубого цвета, обнажавшая его стройные ноги. На ногах — котурны и поножи, на руках — кожаные наручи. За спиной виднелись лук и стрелы, а голову венчал шлем с высоким конским гребнем.

Лан сиял. Он идеально передавал характер своего героя — принца, который никогда не желал войны, который мечтал о покое, но оказался втянут в жестокий круговорот сражений. В сердце Алека этот образ вызывал особый трепет, объединяя в себе хрупкую нежность и дикую силу воли.

Алек оглянулся: в зале сидели капитан баскетболистов, ребята из секции плавания и еще несколько учеников. Они смотрели на Лана, не отрываясь, и это было невозможно скрыть. Внутри альфы шевельнулось неприятное чувство.

«Завтра на него будет смотреть полный зал...» — эта мысль ему крайне не нравилась.

«Лан, ты прекрасен», — пронеслось в голове, и Алек тут же дернулся. «Он же парень! Я не должен так о нем думать!»

Нарастающее смятение выбило его из колеи, и он поспешил выйти во двор, пытаясь выкинуть эти странные мысли из головы.

Он вернулся в школу, когда репетиция уже закончилась. Актеры расходились, и Алек направился к гримерке, чтобы найти брата. Но за приоткрытой дверью происходило то, чего он никак не ожидал.

Лан, уже снявший шлем, стоял у гримерного стола. Рядом находился Ноа — парень атлетичного телосложения, капитан волейболистов, игравший Ахиллеса.

— Лан, выслушай меня, — Ноа решительно взял его за руку.

У Лана внутри всё похолодело. Он догадывался, к чему идет этот разговор.

— Понимаю, это может показаться внезапным, но ты мне не безразличен... и не просто как друг. Ты мне нравишься, Лан. Я хочу встречаться с тобой.

Ноа держал руку Лана в своих ладонях, осторожно и нежно. Лан был полностью обескуражен. Ему признавались и раньше, но сейчас ситуация заставляла его дрожать от тревоги.

— Ноа... я не думаю, что смогу ответить на твои чувства... — Лан попытался высвободить руку.

— Я понимаю, всё слишком быстро. Но дай мне шанс! Сходи со мной хотя бы на одно свидание...

Лан потерял дар речи. Состояние после удара мячом по железе было критическим, а напор Ноа окончательно выбил его из колеи. От стресса его феромоны непроизвольно, едва заметно начали наполнять комнату ледяным ароматом мэйхуа.

Ноа почувствовал необычный запах и подошел еще ближе. Лану некуда было отступать — позади только стол.

Алек подошел к двери как раз на словах о свидании. Заглянув в щель, он увидел чужие руки на коже Лана. В его глазах вспыхнул настоящий огонь. Не раздумывая больше ни секунды, Алек распахнул дверь и в два шага преодолел расстояние между ними. Он мертвой хваткой вцепился в запястье Ноа, вырывая из него руку брата. Внутри него всё полыхало ярким, первобытным пламенем.

Алек оттеснил Ноа, закрывая Лана своей спиной, словно живым щитом. Он встал почти вплотную к противнику, и воздух между ними, казалось, начал вибрировать от напряжения.

— Какого черта ты творишь? — прорычал Алек, и его голос сорвался на опасный низкий регистр.

— Это я хочу спросить! — Ноа не отступил, его глаза гневно сузились.
— Зачем ты ворвался? Что тебе здесь нужно?

— Я должен перед тобой отчитываться? Ты позволяешь себе лишнее, и я этого так не оставлю!

Голоса становились всё громче, переходя на крик, пока их не разрезал ледяной, дрожащий голос Лана.

— Хватит! Выйдите из гримерки оба. Живо!

Молодые альфы замерли, одновременно обернувшись. Лан стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным, как полотно, а взгляд был полон такого холодного раздражения, что спорить не решился бы никто.

— Лан, ты... — начал было Алек.

Но брат перебил его, почти выплевывая слова:

— Идите, я сказал!

Ноа и Алек обменялись презрительными взглядами и вышли в зал. Едва дверь за ними захлопнулась, Лан запер её на замок. Ему мучительно не хватало воздуха; комната поплыла перед глазами, и он кое-как дошел до дивана, проваливаясь в него, пытаясь собраться с мыслями.

В зале ссора вспыхнула с новой силой. Ребята отошли от двери гримерки, и Алек первым пошел в атаку:

— Почему ты схватил его за руку? Что ты себе позволяешь?!

— А почему нет? — Ноа выпрямился, ничуть не напуганный напором капитана регбистов.
— Лан мне нравится, я сказал это прямо. Ты испортил мне признание, черт бы тебя побрал!

— Признание? — Алек едва не задохнулся от возмущения.
— На что ты рассчитываешь?!

— Это не тебе решать! И вообще... — Ноа подошел ближе, заглядывая Алеку в глаза.
— Даже если ты сводный брат, не слишком ли бурно реагируешь? Ты что... влюбился в него?

Алека словно током прошило. Внутри всё похолодело от этого слова, но он тут же оскалился:

— Что ты несешь? Совсем из ума выжил?!

К ним подбежали Тео и Феликс, пытаясь разнять парней, но те уже не слышали никого.

— Тогда чего прибежал? — не унимался Ноа.
— Тебе здесь делать нечего. Или хочешь посоревноваться с Ланом и на сцене? Не можешь пережить, что он лучше тебя во всем?

— Это мое дело, куда мне приходить! — Алек выпустил свой феромон — тяжелый, влажный запах хвойного леса, который начал заполнять зал.

Ноа в ответ выпустил свой — пряный, с резкими нотами дорогой кожи.

— И что б ты знал, — прошипел Алек, хватая Ноа за шиворот, — Он больше не борется! Он сам сказал, что проиграл!

— Ха! — Ноа тоже вцепился в ворот Алека.
— Наверняка просто для того, чтобы ты наконец от него отстал! Ты дурак, Алек. Ты и твои дружки дальше своего носа ничего не видите! С такими как Лан не соревнуются, ими восхищаются.

Свали уже, ты просто бесишь! — выпалил Алек.

В этот момент дверь гримерки распахнулась. Вышел Лан — он успел переодеться и наспех проглотить еще одну дозу подавителей.

— Прекратите уже! — крикнул он, подходя к альфам.
— Отпустите друг друга!