Контент удален!

Алек почти бежал к театральной комнате. Сквозь приоткрытую дверь пробивался неяркий свет. Он остановился.

Лан играл финальную сцену, где Парис умирает от отравленной стрелы, так и не получив помощи. В этом монологе был максимальный, запредельный надрыв. Лан вкладывал в слова всё свое отчаяние, ведь он и сам чувствовал, что умирает.

Алек замер, затаив дыхание. У него всё похолодело внутри от того, НАСКОЛЬКО правдиво это выглядело. Когда Лан закончил монолог и остался лежать на полу неподвижно, Алеку на миг показалось, что жизнь действительно покинула это тело.

Он резко распахнул дверь и быстрым шагом подошел к брату. Лан услышал шаги и открыл глаза. Алек стоял над ним, глядя в упор со сбитым дыханием.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лан, садясь на полу.

Алек грубовато схватил его за руку:

— Вставай! Ты приклеился к полу или как?

Лан поднялся. Алек смотрел на него с каким-то странным жаром, эмоции переполняли его через край.

— Что ты вообще делал?! Почему лежал?!

— Как почему... Это сцена смерти. Смерти Париса. Последняя сцена пьесы.

Алек понимал это разумом, но сцена была слишком натуральной. Это взрывало мозг.

— Почему ты разулся? Что за странности у тебя? — Алек перевел взгляд на босые ноги брата. Кроссовки стояли в стороне.

— Это помогает сконцентрироваться... заземлиться... В общем, это нормально, — Лан был растерян таким напором.

Алек не понимал его слов ..лишь думал о том что пол холодный.

— Почему ты здесь?

— Родители беспокоились. Время видел? Половина девятого уже.

— Я же говорил, что вызову такси...

— Какое такси?! — Алек снова начал закипать. — Посмотри, какой ливень!

Лан прислушался к шуму за окном. — И правда, дождь...

— Ты что, не видел?!

— Нет... наверное, увлекся игрой.

— Как можно вообще ничего не замечать вокруг? — Алек раздраженно выдохнул.

— Ладно, собирайся. Охранник сейчас всё закроет. И надень обувь наконец!

Лан начал спешно собираться, гадая: «Что его снова взбесило? Что на этот раз не так?» После их тяжелого разговора час назад общаться было и так невыносимо трудно, а Алек снова перешел на наезды. Лан хотел уже забрать сумки, но Алек перехватил их:

— Я возьму. Просто иди.

Лану стало не по себе. Всего вчера Давид точно так же забирал его вещи. «Странно... зачем ему это делать?» — пронеслось в голове.

В машине они ехали молча. Только шум дворников и тяжелые капли дождя, бьющие по крыше, нарушали эту тишину, в которой каждый думал о своем.

Почти не разговаривая, братья зашли в дом. Крис и Марк ждали их в гостиной и сразу вышли в холл, стоило лифту открыться.

Едва Лан взглянул на Марка, как утреннее состояние начало возвращаться с новой силой. Вид беременного омеги стал для него тем самым зеркалом, в котором он с ужасом видел собственное будущее. Оно отражалось в каждой мягкой линии фигуры Марка, в его заботливом взгляде.

Лан старался не подать виду, но Марк успел перехватить этот странный, почти болезненный взгляд пасынка.

— Добрый вечер, — сухо бросил Лан.

— Сын, почему ты так задержался? — Кристоф нахмурился, скрестив руки на груди. — Ты заставляешь нас беспокоиться.

— Извини, отец...

— Марк, между прочим, тоже о тебе волновался, а ему сейчас...

Лан почувствовал, как внутри закипает глухое негодование. Упоминание «особого положения» Марка подействовало как триггер.

— Марк, извини... — Лан отвел взгляд. — Постараюсь возвращаться раньше.

Он резко забрал свои сумки у Алека. Тот хотел было сказать, что сам донесет вещи наверх, но Лан действовал слишком быстро и решительно.

— Я устал, пойду сразу к себе.

Он почти бегом поднялся по лестнице, не оглядываясь.

— Спустись позже поужинать! — крикнул вслед Марк. — Ты же наверняка почти ничего не ел за весь день.

— Я не голоден! — голос Лана донесся уже из коридора второго этажа.

При виде Марка мысли о еде вызывали лишь новый приступ тошноты. Запахи, которые теперь преследовали его повсюду, лишали всякого аппетита.

Марк с тревогой посмотрел на мужа. Крис же воспринял это как личный вызов — резкость Лана по отношению к Марку задела его за живое.

— Я поговорю с ним позже, — процедил Крис, желваки на его лице заходили ходуном.

Алек стоял в стороне, подавленный поведением брата. Он не понимал причин такой враждебности и холода, и это незнание злило его еще больше.

Вскоре все разошлись по комнатам. В квартире воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Лишь Крис и Марк негромко спорили в своей спальне. Кристофер никак не мог остыть, возмущенный тем, как сын пренебрегает заботой его омеги.

— Не горячись, — мягко уговаривал его Марк. — Не нужно на него давить. Он просто очень устал, посмотри, какой он бледный. Не ходи к нему сегодня, пусть отдохнет.

Крис нехотя сдался. Он не стал устраивать скандал в этот вечер, и ночь наступила в обманчиво мирной обстановке. Но под этой тишиной уже тикал часовой механизм неизбежного взрыва.

Утро вторника выдалось тихим. Завтрак проходил в гнетущем молчании. Лан почти не притрагивался к еде, лишь создавал видимость, боясь лишнего внимания. Слабость в теле становилась всё ощутимее, а запахи с кухни вызывали новый виток тошноты. Единственное, что заставляло его держаться — мысль о приезде Люциана. Лану до боли был нужен близкий человек, который сможет его понять.

Он старался не смотреть на Марка, но тяжесть новости о ребенке всё равно висела в воздухе невидимым облаком.

Кристоф прервал тишину:

— Лан, я понимаю, что у тебя театр и спорт, но не забывай — скоро бал. В четверг поедешь в поместье, отрепетируешь несколько танцев, а то ты и на полонез к Францу приходил лишь пару раз.

Лан крепче сжал вилку, не поднимая глаз на отца.

— Хорошо... как скажешь.

— У тебя всегда был талант к танцам, я в тебе не сомневаюсь.

— Да... — Лан едва заметно кивнул. «Я бы с радостью, — кричало внутри него, — но это уже невозможно. Я не смогу открывать бал».

— Сегодня придут портные снять мерки для наших фраков, — продолжал Крис.

— Так что, Алек, Лан — не задерживайтесь после школы.

— Раньше семи вечера не смогу прийти, — быстро ответил Лан. — У меня баскетбол и генеральная репетиция.

Крис пристально посмотрел на сына, но тот застыл, глядя в одну точку перед собой.

— Значит, в семь чтобы был дома. Алек, ты тоже.

— Хорошо, — коротко отозвался Алек.

— И вообще, это и твой дебют, ты тоже должен постараться. Так, что поедешь в поместье вместе с Ланом, — настойчиво продолжал Кристоф.

— Да, я займусь танцами, — Алек одобрительно кивнул.

Кристоф закончил трапезу и поднялся:

— Я поеду в офис, дел много.

Марк встал, чтобы проводить мужа. Лан тоже хотел уйти первым, но отец опередил его, и теперь ему приходилось ждать в компании Алека, делая вид, что он всё еще допивает свой кофе.

Алек, наблюдая за подозрительной тишиной и погруженностью брата в свои мысли, не выдержал:

— Так не хочешь заниматься балом? Почему просто не откажешься?

Лан медленно повернул голову. Его глаза сегодня блестели ярче обычного и казались огромными на бледном лице.

— Почему нет?.. Очень даже хочу. Вот только... — он осекся и замолчал.

— Тогда в чем дело?

— Ни в чем, — Лан опомнился и резко встал, услышав, мягкий звук закрывающихся дверей лифта. «Отец ушел, можно уходить и мне».