Контент удален!

Алек тоже не стал задерживаться за столом.

— Ты чего так торопишься? Поешь нормально, — бросил ему вслед Марк.

— Я уже тоже пойду, — коротко ответил Алек.

Спустившись вниз, он обнаружил, что Лана нигде нет. Водитель ждал у машины один. «На такси, что ли, уехал?» — Алек нахмурился и велел ехать в академию.

Он прибыл на место быстро, но место Лана в аудитории пустовало. Время до первого занятия неумолимо сокращалось. «Решил прогулять? — гадал Алек. — И чего он так бурно отреагировал на беременность?»

Лан вошел в аудиторию ровно со звонком. Пряди волос, обычно безупречно уложенные, выбились из укладки, лицо было мертвенно-бледным. Он сел на свое место, и Алек заметил, как дрожат его руки, которые тот пытался спрятать под столом. От этого зрелища у Алека что то дрогнуло внутри.

Вскоре зашел преподаватель, и в классе воцарилась тишина. Началось занятие, но для Лана оно превратилось в бесконечную пытку. Учебное время пролетело как в тумане, и вот пришел черед тренировок...

Лан вышел на баскетбольную площадку, отчаянно надеясь, что физическая нагрузка и шум игры помогут заглушить мысли. Но тело предавало его. Он играл из последних сил, задыхаясь после каждой пробежки. Руки мелко дрожали, а мяч казался тяжелее обычного.

В перерыве к нему подошел капитан команды.

— Лан, ты неважно выглядишь. Ты заболел?

Лана изнутри полоснуло острым чувством стыда. Теперь это видели все. Это был крах его маски «идеального Далгарта».

— Нет... — он с трудом перевел дыхание. — Просто плохо спал прошлой ночью.

— В таком состоянии тренироваться нельзя. Ты сейчас с ног свалишься. Заканчивай на сегодня, иди отдыхать.

Лан не стал спорить. Просто не было что возразить.

— Да... тогда я пойду.

— Скоро матч, так что будь в форме. Отдыхай нормально.

— Хорошо.

Лан ушел в раздевалку. «Матч... — горько усмехнулся он про себя. — Как же. Я уже просто не справлюсь с этим».

Он переоделся: черные лосины, шорты до середины бедра, футболка и мастерка. Надевать школьную форму не хотелось — впереди было плавание. Но как идти в бассейн? Мысль о том, что он может потерять сознание прямо в воде на глазах у всех, приводила его в ужас. Это был бы позор, от которого не отмыться.

До занятия оставалось время, и Лан ушел на задний двор школы. Ему казалось, что запах пряного яблока от Марка до сих пор преследует его, витая в волосах и одежде. Это изматывало. «Я не смогу быть омегой... Ненавижу это».

Когда пришло время плавания, Лан подошел к вице-капитану.

— Тео, я больше не смогу быть капитаном. Мне, вероятно, придется совсем бросить плавание.

Слова, произнесенные вслух, резали его, как лезвия.

— Теперь ты займешь мое место.

— Но почему, Лан? — Тео был ошарашен. — Ты ведь лучший пловец, которого я знаю.

— Я сообщу об уходе ребятам... Проведу сегодня последнюю тренировку. Но плавать не буду.

Тео не понимал, что происходит с их лидером, но, видя его мертвенную бледность, не решился на расспросы. Для Лана это был первый акт публичного прощания с собой прежним. Члены команды решили, что он просто берет паузу, но Лан знал — он уходит навсегда.

Возвращаясь из бассейна, юноша чувствовал себя в полном раздрее. Любой лишний звук казался ударом по нервам. Домой идти не хотелось — только не туда, где всё пропитано ароматом беременного омеги.

У раздевалок он столкнулся с Алеком. Тот уже закончил свою тренировку и собирался уходить. Лан шел мимо, как призрак, даже не заметив брата.

— Лан, стой!

Лан не обернулся. Алек в два шага догнал его и властно положил ладонь на плечо. Лана пробила дрожь от неожиданности, он поднял на Алека пустой, изнуренный взгляд.

— Почему игнорируешь меня? — в голосе Алека слышалось раздражение, смешанное с тревогой. — Я же тебя позвал.

— Извини... я не слышал.

— Ты закончил? Поехали домой.

Домой. Туда, где теперь каждый взгляд на Марка будет напоминать ему о собственном будущем. Лана снова начало мутить.

— Я пойду порепетирую. Послезавтра премьера.

Алек, глядя на его изможденное лицо и трясущиеся руки, начал приходить в ярость. Ему хотелось схватить Лана, запереть его в комнате и никуда не выпускать — никаких репетиций, никакого спорта, ничего, что высасывало из него жизнь.

— Остановись уже! Хватит! — сорвался Алек.

Лан посмотрел на него своим привычным холодным взглядом.

— Хочешь, чтобы я признал поражение? — его голос звучал тихо и надломленно.

— Что ж... ты победил. Забирай себе семью, школу... Мне нет до этого дела. Это уже не имеет значения. Делай, что хочешь.

Алек крепко сжал его плечи: — Лан!.. Он хотел что-то сказать, закричать, что ему не нужна такая победа, но слова застряли в горле. Мысли путались.

Лан высвободился из его хватки.

— Достаточно. Иди. Водитель ждет. Я потом такси вызову.

Не оборачиваясь, Лан направился в сторону театрального зала, оставив Алека стоять в пустом коридоре с ощущением, что он только что потерял что-то бесконечно важное.

Алек ушел к выходу на автомате. Сев в машину, он уехал, оставив брата в пустеющей школе. Лан остался в комнате драм кружка — просторном зале с зеркальной стеной, где каждый звук отдавался эхом.

Но он не репетировал. Он просто сбежал от реальности. Бросив сумки, Лан устало лег прямо на холодный паркет. «Люци, почему ты не дома?.. Мне совсем некуда бежать». Ему хотелось закричать так, чтобы вдребезги разлетелись зеркала, но сил не было даже на это. В душе рос надлом, превращаясь в пропасть. Школа пустела, коридоры погружались в сумерки. Было начало восьмого вечера.

Дома Кристоф вышел в холл, услышав звук приезда лифта. Он не хотел, чтобы сын отдалялся, и надеялся на спокойный разговор с Ланом. Увидев Алека одного, Крис нахмурился:

— Алек, ты один? Лан не вернулся?

— Он остался репетировать.

Крис посмотрел на часы: — Что за репетиции в такое время? Ладно, проходи, будем ужинать.

Они сели за стол, но отсутствие Лана ощущалось почти физически. Напряжение вибрировало в воздухе: Крис видел в этом протест, Марк чувствовал, что новость о ребенке ударила по пасынку слишком больно, а Алек и вовсе поник, пытаясь разгадать этот странный холодный уход брата.

За окном стемнело. Огни ночного города размывались серой вуалью начавшегося ливня. Осенняя погода окончательно вступила в свои права.

В это время в пустом зале Лан всё же поднялся. Он отдался искусству, чтобы заглушить двойную боль — в мышцах и в душе. Репетировать одному оказалось на удивление комфортно: никто не смотрел, никто не оценивал. Лан погружался в роль без остатка.

Дома Марк, глядя на потоки воды за стеклом, занервничал еще сильнее.

— Крис, что-то Лана долго нет.

— Я отправлю за ним водителя, — Крис потянулся к телефону.

— Нечего по ночам бродить.

Алек, не находя себе места, резко встал: — Я тоже поеду.

— Хорошо, поезжай, — кивнул Марк, хоть слегка и удивился такому жесту сына.

Приехав в школу, Алек нервничал. Коридоры встретили его гулкой тишиной. У входа его перехватил охранник:

— Алек? Почему вернулся? Забыл что-то?

— А... да. Забыл.

— Только быстро, парень, я скоро закрываю школу.