Контент удален!

Пока семья ужинала, Лан просто заставил себя собраться. Он вытер слезы и сел за стол.

«Хватит плакать, нужно браться за дела — задания на завтра сами себя не сделают, и так запустил учебу за последние дни».

Юноша работал на автопилоте, на каком-то странном, болезненном энтузиазме, словно сама работа была единственным способом не сойти с ума.

Спустя время Лан решил немного отвлечься от учебников. Взгляд невольно скользнул к чехлу на кровати. Он захотел примерить костюмы — там было три наряда, и выбор пал на первый.

Когда он полностью облачился и встал перед зеркалом, по гардеробной словно разлилось сияние. Зрелище было невероятным. Тело Лана прикрывал небесно-голубой хитон на одно плечо, длиной чуть выше колен. Мягкая льняная ткань обволакивала фигуру, скрепленная на левом плече изящной фибулой. Правая часть торса оставалась нагой, а на ногах были высокие кожаные сандалии с переплетами до самых икр.

Образ получился пугающе нежным и трогательным. Голубой цвет ткани идеально резонировал с его сапфировыми глазами, подчеркивая фарфоровую белизну кожи и платину волос. Лан пристально вглядывался в свое отражение, и его охватило странное беспокойство.

«Что со мной? Кажется, я выгляжу иначе...» Ему чудилось, что рельеф мышц стал менее резким, линии плеч — плавнее, а кожа — мягче, чем прежде. Ему не нравились эти перемены. «Неужели таким должно быть тело омеги? Будто всего остального было мало...»

В это время семья вернулась с ужина. Алек сразу ушел к себе, намереваясь заняться учебой, но буквы расплывались перед глазами. В голове набатом стучала мысль: он был слишком груб с Ланом утром. Да и не только утром — почти всегда.

Неожиданно для самого себя альфа решил извиниться. Он не привык признавать ошибки или просить прощения — это никогда не было его сильной стороной, — но чувство вины гнало его вперед.

«Просто извинюсь, и всё станет как раньше», — убеждал он себя, подходя к двери брата.

В комнате Лана было тихо. Алек нерешительно постучал: — Лан? Открой.

Стоявший у зеркала Лан вздрогнул. «И зачем он здесь? Только его сейчас не хватало...» Поколебавшись, он всё же подошел и открыл дверь.

— Что ты хотел?

Взгляд Алека мгновенно застыл. Он буквально «завис», глядя на парня. Лан в этом полуобнаженном наряде выглядел как пришелец из другого мира, нереальный и прекрасный. Алек забыл, зачем пришел, в его мыслях воцарилась звенящая пустота.

— Алек? — Лан нахмурился, не понимая причины его молчания.

— Что... что это на тебе? — наконец выдавил Алек.

— Как «что»? Костюм для постановки.

Лан старался не смотреть брату в глаза — те всё еще были красноватыми после слез, и он боялся разоблачения. Но Алека словно перемкнуло. Видя обнаженный торс, руки и стройные ноги юноши, он почувствовал, как внутри закипает странная, темная ярость.

— И ты в ТАКОМ выйдешь на сцену? Серьезно? — всё внутри него кричало, что на ЭТО не должен смотреть никто, кроме него.

— Ну да... это же костюм. Что не так?

— Ты... это же как платье. Или что оно вообще?

— Хитон, — сухо поправил Лан. — Ты зачем пришел?

Алек опомнился. «Точно, я же извиняться шел...»

— А... я хотел извиниться. Я перегнул утром.

Лан удивленно вскинул брови. Алек, глядя в его заплаканные глаза, запнулся. В этот момент его контроль окончательно рухнул, и он неосознанно выпустил феромоны. В комнате Лана мгновенно повис густой, обволакивающий аромат влажного леса и хвои. Лан вздрогнул — этот запах был настолько мощным и собственническим, что у него закружилась голова.

— Я принимаю твои извинения, — Лан поспешил закончить разговор, чувствуя, как слабеют ноги от этого аромата.

— Ладно, поздно уже. Возвращайся к себе.

— Да... Доброй ночи.

— И тебе.

Лан плотно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. «Зачем он это сделал? Зачем выпустил феромоны?..» Голова слегка кружилась, но, к его удивлению, этот запах не вызывал тошноты, как вчерашний «дым» Эрика. Напротив, в аромате леса было что-то успокаивающее.

В ту ночь Лан забылся глубоким сном, а запах Алека продолжал витать в комнате даже после долгого проветривания. Сам же Алек почти не спал — образ Лана в голубом хитоне стоял перед глазами, выжигая свой идеальный силуэт.

Утро понедельника начиналось обманчиво спокойно. Лан был полон решимости продолжать жить в прежнем режиме, выжимая из себя последние капли сил, пока его тело не сдалось окончательно. Он привычным жестом проглотил подавители и спустился к завтраку.

Вся семья уже была в сборе. И всё могло бы пройти гладко, но внезапно воздух в столовой изменился. Лан почувствовал резкий, концентрированный запах пряного яблока. Для его обостренного обоняния этот аромат стал удушающим — внутри всё мгновенно перевернулось, к горлу подкатила тошнота.

Другие тоже почувствовали этот всплеск. Алек, нахмурившись, посмотрел на Марка:

— Отец, ты чего? Почему выпустил феромоны? Ты в норме?

Кристоф с беспокойством накрыл ладонь супруга своей.

— Ах, извините... — Марк смущенно улыбнулся, глядя на мужа. — Я как-то неосознанно.

Все с вопрошающими взглядами продолжали смотреть на Марка.

— У меня есть одна новость...Я собирался сообщить за ужином, но... Вообщем, у нас будет ребенок, Крис.

Эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Лан побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Крис, напротив, пришел в полный восторг — он не скрывал сияющей радости и нежно поцеловал руку Марка.

— Я так рад! Но почему ты не сказал раньше? Как ты себя чувствуешь? — Я сам недавно узнал. Всё в порядке, правда.

Алек, хоть и был ошеломлен, искренне улыбнулся и поздравил родителей. Но Лана переполняло чувство, близкое к физическому отвращению. Его мутило не только от запаха карамели, но и от самой мысли: «Значит, это и мое будущее? Вот что меня ждет? Вынашивать детей... Стать таким же?..»

— Поздравляю... Отличная новость, — слова давались ему с колоссальным трудом, он почти выдавливал их из себя.

— Прошу меня простить. У меня есть дела перед школой, я уже пойду.

Он резко поднялся и вышел из-за стола, не дожидаясь ответа. В глазах всё плыло, гул в ушах становился невыносимым. Лан едва успел дойти до ванной на первом этаже и заперся изнутри, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Семья осталась в недоумении. Алек проводил брата тяжелым взглядом, чувствуя, что за этим уходом стоит нечто большее, чем просто «дела».

— Похоже, я поспешил с новостью, — расстроился Марк. — Нужно было как-то подготовить его.

— Всё хорошо, — успокоил его Крис. — Он просто удивлен. Ничего, свыкнется.

Лан умылся ледяной водой, глядя на свое отражение, которое казалось ему чужим. Выйдя из ванной, он схватил сумки, брошенные на диване в холле, и выскочил из дома. Он не хотел ехать с водителем, не хотел вызывать такси. Ему нужно было идти, двигаться, дышать холодным утренним воздухом, чтобы не сойти с ума.

Он шел по улицам Вены, не разбирая дороги. Тошнота не отступала, а осознание беременности Марка жгло изнутри. Для Лана это стало символом его собственного «падения».