Зрение всё ещё подводило, картинка двоилась, но... мне не показалось? Она действительно ухмыльнулась?
Пока меня била дрожь от ужаса при воспоминании о ледяных прикосновениях Андрея, эта незнакомка смотрела на меня с каким-то странным азартом.
— А-ах... да, всё в порядке... — пробормотал я, судорожно хватаясь за голову.
Попытка встать ровно провалилась — после вспышки паники тело не слушалось.
Хирург внутри меня твердил, что это типичный приступ панической атаки, но я-то знал, что причина — не в нервах, а в нём.
— Кажется, вам тяжело? — её голос прозвучал почти ласково, но в нём слышалась сталь. — Давайте я помогу вам дойти до места?
Было очевидно, что если останусь здесь один, Андрей вернётся.
Тень в углу туалета всё ещё казалась мне подозрительно густой.
— Хорошо... — выдохнул я, принимая её помощь.
Она бесцеремонно перекинула мою руку через своё плечо.
Я ощутил кожей холодный мех её горжетки и тепло её тела — такое живое и реальное, что на миг стало легче дышать.
Но это облегчение длилось всего секунду.
Воздух в узком коридоре вагона внезапно стал густым и ледяным.
В затылке отозвалось знакомое покалывание.
Андрей был здесь.
Он не просто наблюдал — он был в ярости.
Лампочки над нашими головами замигали и начали противно трещать.
— Ты посмотри, какой ревнивый, — негромко произнесла девушка, ничуть не испугавшись.
Она даже не вздрогнула, когда мимо её лица пронёсся поток ледяного воздуха, от которого у меня застучали зубы.
Она посмотрела куда-то мне за плечо, прямо в пустоту, где чувствовалось тяжёлое дыхание Андрея, и её ухмылка стала ещё шире.
— Не рычи, мальчик, я просто помогаю доктору не расшибить лоб, — бросила она в пустоту, покрепче перехватывая меня за талию.
Невидимые пальцы Андрея с силой вцепились в моё второе плечо, пытаясь оттолкнуть меня.
Его хватка была обжигающе холодной, оставляя на коже невидимые синяки.
Мы оказались в центре призрачной битвы: с одной стороны — живая и уверенная в себе девушка, с другой — разъярённая тень, которая считала меня своей собственностью.
— Вы... видите его? — едва нашлись силы задать этот вопрос.
— Эй! Ты чего это на «вы»! Да я для тебя как сестра! — она покрепче перехватила меня за талию, игнорируя то, как задрожали стекла в рамах вагона от ярости Андрея.
— Меня вообще-то зовут Маргарита.
Она на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь хаосом, который творил невидимый дух, а затем добавила, глядя прямо в пустоту:
— Но для тебя, доктор, можно просто Марго.
— Откуда... откуда вы знаете, что я врач? — я во все глаза смотрел на неё.
— От тебя пахнет антисептиком, усталостью и бессонными дежурствами, — она снова ухмыльнулась. — И твой ревнивый «хвост» так громко вопит о том, что ты принадлежишь ему, что даже твоя профессия у него как на ладони.
Она сделала шаг вперёд, буквально волоча меня на себе, и невидимая хватка Андрея на плече чуть ослабла, столкнувшись с её уверенностью.
— Ну же, док, не стой столбом. Поезд не ждет, да и твоему мёртвому другу пора бы поучить манеры.
Марго буквально втолкнула меня в отсек и сама грациозно опустилась на край полки, поправляя меховую горжетку.
Напротив неё, на боковом месте, сидел тот самый седой мужчина.
Он даже глаз не поднял от своей книги, словно всё происходящее — норма для обычного вечера в поезде.
Но в воздухе уже пахло грозой.
Андрей был в бешенстве.
Едва я сел на свою полку, как чемодан, стоявший внизу, сам по себе с грохотом вылетел в проход.
Пассажиры из соседнего отсека вздрогнули, а Андрей зашипел мне прямо в ухо, срываясь на крик:
— Убирайся отсюда! Слышишь? Мы сейчас же выходим из этого поезда! Она мне не нравится! Женя, скажи ей!
Я вжался в стенку вагона, чувствуя, как по спине ползёт ледяной холод.
В плацкарте резко потемнело — свет замигал так часто, что у меня заболели глаза.
— Ну и ну, — Марго театрально вздохнула и подпёрла подбородок рукой, с издёвкой глядя в пустое пространство рядом со мной. — Какой шумный мальчик. Андрей, тебе не кажется, что бросаться вещами — это уровень детского сада? Ты портишь имидж серьёзного призрака-мучителя.
Я опешил.
Она знала его имя. Она говорила с ним так, будто он — капризный ребёнок, а не кошмар, преследующий меня неделями.
— Заткнись! — взвизгнул Андрей. От его крика задрожали железные подстаканники на столе. — Женя, почему ты молчишь?! Скажи этой ведьме, чтобы она не смела так со мной разговаривать!
— Он просит, чтобы я за тебя заступился, — пробормотал я, чувствуя себя полным идиотом под спокойным взглядом седого помощника.
Тот лишь перелистнул страницу, невозмутимо поправив очки.
— Заступиться? — Марго расхохоталась, и её смех был острее ножа. — Бедный маленький призрак. Обиделся, что его больше никто не боится? Слушай меня внимательно, Андрейка: здесь главная я. И если ты не успокоишься, я упакую тебя в этот самый чемодан и выброшу на ближайшем перегоне. Понял?
В вагоне воцарилась звенящая тишина