1 - 12
— Я не был поручиком, — я покачал головой, стараясь игнорировать холодное дыхание у шеи. — На той старой фотографии я... то есть человек, на меня, был в форме военного врача. А вот он... Андрей... — я запнулся, — он стоял рядом. Высокий, в тяжелом мундире, с саблей. Он выглядел как тот, кто привык командовать полками.
Марго прищурилась, переводя взгляд с меня на пустое место рядом.
— А-а, так у нас тут классика, — протянула она с усмешкой. — Грозный воевода и его прекрасный лекарь. Один проливает кровь, другой её останавливает. Неудивительно, что он так взбесился, увидев тебя в объятиях женщины.
— Ты был моим... — голос Андрея зазвучал глубже, в нём прорезался командный металл, от которого по вагону прошла вибрация. — Мой лекарь. Мой Женя. Я вытаскивал тебя из-под обстрелов, я отдавал свой паёк, чтобы ты не упал от усталости в лазарете.
Весь мир принадлежал мне, но я хотел только, чтобы ты зашивал мои раны. Почему ты теперь лечишь чужих? Зачем уезжаешь от меня?
Я ощутил, как невидимая рука Андрея собственнически легла мне на затылок, заставляя склонить голову.
— Он думает, что я принадлежу ему, потому что он меня «защищал», — прошептал я Марго.
— Защищал или запер в клетке? — Марго резко захлопнула зеркальце. — Слышишь, командир? Сейчас не девятнадцатый век. Твой лекарь теперь сам себе хозяин. И если ты не перестанешь давить ему на психику, я оформлю тебе отставку прямиком в небытие.
Она обернулась к помощнику:
— Степан, скажи ему. Эти военные такие твердолобые, даже когда сдохнут.
Седой мужчина закрыл книгу и посмотрел на то место, где «стоял» Андрей.
— Сильная привязанность — это та же цепь, — негромко произнёс он. — Андрей, вы путаете любовь с осадой крепости. Дайте Евгению поспать. Он живой, ему нужны силы.
Андрей издал тихий, обиженный рык, но холодные пальцы на моём затылке разомкнулись.
Холод медленно отполз к краю полки.
— Спи, Женя... — донеслось до меня. — Я буду стеречь твой сон. Как и тогда. Никто не прикоснётся к тебе, пока я здесь.
Марго иронично выгнула бровь.
— Ну надо же, охрана включилась. Ладно, «доктор-поручик», забирайся наверх. Ночь будет долгой, а мне ещё нужно обсудить с моим спутником, как нам завтра высаживать твой багаж с привидением.
В вагоне наконец погасили основной свет, оставив лишь тусклые синие лампы дежурного освещения.
Гул голосов стих, сменившись ритмичным, усыпляющим перестуком колёс: ту-дух, ту-дух.
Я забрался на свою полку и натянул колючее одеяло до самого подбородка.
Снизу доносилось спокойное дыхание Степана и едва уловимый аромат духов Марго — она явно не собиралась спать, я видел тусклый отсвет экрана её телефона.
Но стоило мне закрыть глаза, как в висках заломило от знакомого мороза.
— Спи, Женя... — прошелестело над самым ухом.
Край моего одеяла подоткнули с такой силой, будто меня пеленали.
Андрей невидимой стеной замер рядом, перекрывая собой проход.
Для него не существовало ни перегородок, ни других пассажиров.
— Я рядом. Ни одна душа не взглянет на тебя, пока ты спишь. Помнишь, как в палатке у реки? Только ты, я и запах полыни...
Я хотел ответить, что моя память пуста, что я просто хочу тишины, но веки налились свинцом.
Последним, что я увидел перед тем, как провалиться в тяжёлый сон, был силуэт Марго снизу.
Она вдруг подняла руку и погрозила невидимому Андрею пальцем, словно предупреждая: «Только попробуй устроить концерт».
— Спи, доктор, — донёсся её тихий, ироничный шёпот. — Под охраной целого полка и одной сердитой женщины ты в полной безопасности.
Веки сомкнулись.
Поезд нёс нас сквозь темноту, а где-то на границе сознания гремели пушки давней войны и звенели скальпели настоящего.
.....