Вернувшись домой, я предупредил главврача о том, что Софья будет отсутствовать какое-то время, и тут же свалился от усталости. Утро началось с неохотного подъёма на работу.
Первая половина дня прошла на удивление спокойно: приёмы, бумаги — рутина успокаивала. Но стоило мне закрыть дверь кабинета на обеденный перерыв, как я почувствовал знакомое понижение температуры.
Сердце пропустило удар. Он здесь.
Я резко обернулся.
— Ты пришёл, — мой голос прозвучал жёстко, с вызовом.
Едва я это сказал, как меня спиной прижали к книжному шкафу. Руки, привыкшие к миллиметровой точности скальпеля, оказались заблокированы у дерева. Ледяной, неосязаемый холод сковал меня. Это было не приглашение, а принуждение.
Я задыхался от смеси страха и злости. Призрак был настойчив и напорист. Я почувствовал давление у своей шеи, затем — невесомое, но настойчивое прикосновение к щеке. Оно было холодным, как лёд. Я инстинктивно дёрнулся, пытаясь увернуться от этого вторжения, но был намертво заблокирован невидимой силой.
Бестелесные пальцы скользнули вниз, по линии подбородка, затем задержались у губ. Это вызвало у меня мурашки по всему телу — не от волнения, а от омерзения и нарушения личного пространства.
Я чувствовал, что он пытается проявить какую-то близость, но для меня это было лишь вторжением и насилием. Закрыв глаза, сцепив зубы, я мечтал лишь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Он держал меня так несколько мучительных секунд, а затем, так же внезапно, как и появился, исчез, оставив меня дрожать у шкафа, в полной тишине и холодном поту.
— За что он так со мной?
Я хотел просто сбежать, оказаться дома, в своей безопасной квартире и забыть этот день как страшный сон. Я не собирался объявлять войну, я просто хотел покоя.
Я выскочил из здания клиники, вдохнув вечерний прохладный воздух полной грудью. Почти свободен.
Но знакомый леденящий холод настиг меня уже на ступеньках крыльца.
Я обернулся, и сердце упало в пятки. Дверь за моей спиной, которую я только что запер на ключ, медленно, со скрипом, отворилась. За ней была только темнота пустого холла.
Я рванул к своей машине, но невидимая сила сомкнулась на моей лодыжке, и я рухнул на землю, больно ударившись коленом о шершавый асфальт. Боль была острой, обжигающей.
— Да что тебе нужно?! — выкрикнул я в отчаянии, пытаясь высвободиться.
Призрак не дал мне сбежать. Я был его заложником в этом проклятом месте. Паника захлестнула меня с головой, когда я осознал: сегодня я отсюда не уйду.
Внезапно хватка на лодыжке исчезла. Я вскочил, хромая, и огляделся. Фонарь над входом замигал и погас, погрузив крыльцо в полумрак.
Ледяное прикосновение снова коснулось моей щеки. Я отшатнулся, но на этот раз оно было настойчивее.
Призрак явно разозлился моей попыткой к бегству. Он притянул меня к себе, игнорируя мои слабые попытки вырваться.
— Пусти! — прошипел я.
Он не слушал. Невидимые руки, сильные и непреклонные, снова сомкнулись на моей талии и спине. Это не было похоже на танец — это было полное подчинение.
Он прижал меня к себе, и я почувствовал его властное и подавляющее давление.
Затем последовал поцелуй: ледяное прикосновение к губам, долгое, настойчивое, отвратительное. Тело пронзила дрожь. Я пытался отвернуться, зажмурился, чувствуя себя абсолютно беспомощным и униженным. Это было насилие, грубое вторжение в мое личное пространство.
Наконец, он отстранился. Его присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось. Я рухнул на асфальт, задыхаясь, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Сидя на холодном асфальте, я смотрел в темноту двора. Теперь я понял: призрак не искал дружбы или ответов. Он хотел меня.
Осознание этого должно было вызвать у меня ещё больший ужас, но вместо этого пришло странное оцепенение. Я медленно поднялся. Возвращаться домой уже не имело смысла. Моя квартира больше не была убежищем. Я медленно пошёл обратно к двери клиники, чувствуя, как знакомый холод возвращается, но на этот раз не как угроза, а как обещание присутствия. Я открыл дверь, входя в темноту, зная, что эта ночь будет длинной, и я больше не буду один. Я был готов узнать, чего он хочет на самом деле, и, возможно, дать ему то, что он искал.