Контент удален!

Ледяной ветер, трепавший мои волосы, внезапно стих.

Я почувствовал, как Андрей опустился на край моей полки — по привычному холоду у бедра, который, однако, изменился.

Стал обиженным.

— Женя... — донеслось до меня тихое, почти жалобное бормотание. — Она злая. Она меня обижает. Скажи ей...

Я просто закрыл лицо руками.

Это был самый абсурдный вечер в моей жизни.

Я, профессиональный хирург, сидел в плацкарте и слушал, как медиум в бордовом платье отчитывает моего призрака-ревнивца, а её помощник при этом спокойно читает классику.

Я видел, как Андрей буквально сжался рядом со мной на узкой полке. 

Холод от него больше не бил током, он стал каким-то липким, тоскливым.

— Женя-я... — снова прошелестело у самого уха. — Почему она так со мной? Я же всё делал для тебя... Я же хотел, чтобы мы были только вдвоем. Выгони её. Давай перейдем в другой вагон. Пожалуйста.

Я покосился на Марго.

 Она в это время совершенно невозмутимо достала из сумочки зеркальце и начала поправлять и без того идеальную помаду.

— Твой нытик всё ещё жалуется? — спросила она, не отрываясь от своего отражения. — Передай ему, что если он не заткнётся, я научу его по-настоящему страдать. Быть призраком — это привилегия, которую я могу быстро аннулировать.

— Она угрожает мне! — в голосе Андрея послышались истеричные нотки. — Она психопатка! Женя, ты врач, ты должен видеть: у неё же явное расстройство личности! Посмотри на её помощника, он же запуган до смерти!

Я невольно посмотрел на седого мужчину. 

Тот, словно поймав мой взгляд, на секунду оторвался от книги, поправил очки и едва заметно, сочувственно мне улыбнулся. 

Вид у него был вовсе не запуганный, скорее философский. Мол: "Привыкай, парень, это только начало".

— Андрей, — я впервые за вечер обратился к пустоте не с ужасом, а с раздражением, — замолчи.

Ты сам виноват. Не нужно было выкидывать чемодан.

Холод рядом со мной мгновенно исчез. Андрей, оскорбленный до глубины души тем, что я принял сторону этой «женщины в бордовом», явно решил поиграть в молчанку. 

Он не ушёл, нет — я всё ещё ощущал морозный сквозняк у ног, но теперь он затаился, как обиженный ребёнок в углу.

— Вот и славно, — Марго захлопнула зеркальце с победным щелчком. — Тишина и покой. Ну что, доктор Евгений, теперь, когда твой домашний полтергейст временно обезврежен, может, расскажешь, за какие такие грехи он за тобой таскается?

Она наклонилась вперёд, и её острый аромат ледяного чая снова заполнил всё пространство, вытесняя запах вокзальной гари.

— Обычно призраки просто так отпуска не портят. Что ты ему пообещал? Или, может, что-то у него забрал?

  — Я не знаю, — честно ответил я, замечая, как под пристальным взглядом Марго потеют ладони. — Он просто... появился. Сначала падали книги в кабинете. Я думал — сквозняк, полки кривые. Но потом двери начали запираться сами собой. А неделю назад коллега нашла в архивах старое фото.

Я сглотнул, вспоминая то черно-белое лицо.

— Вы, наверное, давние знакомые? — спросила Марго.

— Не просто давние... — я покачал головой, чувствуя, как по коже пробежал мороз, и на этот раз Андрей был ни при чём. — На том фото... они были в мундирах. Старых, с эполетами или чем-то похожим. 

Больница ведь построена на месте бывшего военного корпуса. И один из офицеров на снимке — это он.""

— Ты забыл... — прошептал голос над ухом. — Женя, ты всё забыл. Но я-то помню. Я ждал тебя слишком долго, чтобы какая-то девица в перьях встала между нами.

Я вздрогнул и посмотрел на Марго.

— Он говорит, что я что-то забыл. Но это невозможно! Столько лет назад меня и в помине не было!

Марго замерла. Её помощник даже сдвинул на кончик носа очки, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Мундиры? — переспросила Марго, и её голос стал непривычно тихим. — Значит, история куда старше, чем я думала. Доктор, ты понимаешь, что это значит? 

— Что я схожу с ума? — горько усмехнулся я.

— Нет, — Марго резко подалась вперёд, мех её горжетки коснулся моих коленей. — Это значит, что он ждал тебя не одну жизнь. Он привязался не к твоему халату хирурга, а к самой твоей сути. Для него ты всё тот же... из того времени.

В воздухе плацкарта вдруг отчётливо повеяло чем-то странным: порохом, старой кожей и сургучом.

Аромат прошлого просочился сквозь вонь вокзала.

Андрей внезапно материализовался прямо за моим плечом.

Я его не видел, но ощутил, как его невидимые руки, холодные, как могильная плита, сомкнулись на моей груди в собственническом жесте.

— Мой поручик... — прошелестел его голос, на этот раз странно искажённый, с каким-то старинным говором. — Женя... Ты обещал, что мы встретимся, когда стихнут пушки. Я ждал. Я стерегу это место. Почему ты смотришь на неё, а не на меня?

Я вскрикнул и попытался отстраниться, но спинка полки была слишком жёсткой.

— Он называет меня поручиком... — выдохнул я, глядя на Марго округлившимися глазами. — Марго, я хирург! Я в армии-то не служил!

— Для него ты всё ещё тот человек, — Марго прищурилась, глядя прямо в лицо невидимому Андрею. — Кажется, у нас тут не просто ревнивый призрак, а дезертир из самой смерти.

Она вдруг протянула руку и, словно отгоняя назойливую муху, провела пальцами в воздухе там, где сжимались пальцы Андрея.

Тот издал обиженный шипящий звук и отпрянул к окну.

— Слушай меня, военный, — бросила она в темноту стекла. — Времена изменились. Сейчас 20## год. И если ты будешь пугать моего доктора своими мемуарами, я лично отправлю тебя под трибунал в преисподнюю. Понял?

Андрей ничего не ответил, но на стекле вагона мгновенно проступил слой инея, складываясь в одну-единственную букву — «Е».