Поединок закончился громкими овациями Батталу, который невозмутимо смотрел куда-то вдаль арены, будто высматривал кое-кого, и это оказался маленький мальчик, бигль из расы энималсойров. Мальчик со слезами на глазах убежал прочь от толпы: он не мог больше смотреть на мёртвое тело отца. Баттал увидел мальчика, и следующее, что он сделал, — взял цвайхандер и направился к выходу с арены. Публику очень озадачили действия бойца, и не только их.
Некоторые бойцы смотрели удивлённым взглядом, а кто-то даже жаждал с ним сразиться. А Макс Реймс видел в нём удивительного человека, но почему-то печального. Они даже не встречались, но его аура печали чувствовалась. Его взгляд был грустным, с лёгкой улыбкой, можно сказать, незаметно поддерживающей его путь, каким бы он ни был.
— Знаете, парни, хоть мы здесь и сражаемся, я чувствую, что в каждой битве есть немного трагичной ноты, — грустным тоном произнёс он.
— Трагичной ноты? О чём ты, Макси? — спросил Мэтт.
— Я имею в виду, что эти битвы как растения и насекомые, которые самими законами были рождены, чтобы каждый из них получал питательные вещества или уничтожал, — проговорил он вслух. — Как и сейчас с Батталом и Спайком. Их битва на мечах — это танец мастеров, в котором они получали удовольствие, и печально то, что кто-то из них должен уничтожить другого. Вот что я имею в виду.
— Немного не понял тебя, но допустим, — озадаченно посмотрел Мэтт.
— Ахахаха, а ты у нас философ! — громким тоном высказался Джон и достал из кармана сигару. — Ты меня заинтересовал, Макс Реймс.
— Спасибо, — неловко сказал Макс. — А сколько вам лет? — озадаченно посмотрел он на молодого мужчину, державшего железную банку с сигарами.
— Мне 20.
— Ого, такой молодой, а сигары куришь, — с неудовольствием ответил Макс на курение.
— Отвянь, моя привычка — моя могила. Лучше подготовь силы, а то вдруг с тобой будем сражаться. От моего стиля боя не уйти, — с радостным настроем проговорил Джон, закуривая сигару и выпуская дым табака.
— Какой ещё стиль?
— Рукопашный бой с пистолетом, — сказал он, вынимая из кобуры револьвер «Кольт». — Я с этим дружком развлекаюсь намного больше, чем с женщинами в постели. Когда-то давно на улицах Дарксити ходило поверье о загадочном бойце, который уложил сто человек за шесть выстрелов этим пистолетом. Но годы шли, и его мастерство передалось его сыну, когда тот смотрел на умирающего отца в больнице после выстрелов бандитов, которых наняли убить его. Мальчик обещал взять его бизнес, научиться его искусству и даже улучшить его. Этого мужчину звали Рудольф Год — контрабандист Дарксити. — Мне плевать на деньги и славу, они и так у меня есть. Я хочу доказать, что его стиль боевого искусства ещё жив! — он сжал кулак. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь, но в твоих словах я почувствовал искренность к противнику, это я одобряю.
Он посмотрел на Макса, понимая всё без слов, засунул пистолет в кобуру и направился к выходу, не произнося ни слова. Макса тронуло его прошлое, и он немного расстроился. О настоящих родителях он не знал: ни отца, ни матери. Только сенсей Йога был с ним, но из-за болезни ему пришлось покинуть этот мир. Его существование в деревне было недолгим: как только похоронил сенсея, собрал все вещи и направился в путь.
— И как тебе Джон?
Немного потерявшись в реальности, Макс не услышал, что сказал ему Мэтт.
— Прости, ты что-то говорил? — неловко переспросил Макс.
— Пфу, ты, забей. Пошли возьмём закуски, пока поединок не начался.
— Пошли.
Пока чистильщики убирались и восстанавливали арену, тот самый мальчик-бигль, корчась от боли и печали, подошёл к Батталу у входа на арену. Мальчик, как увидел убийцу своего отца, сразу переменился: от печали не осталось и следа, сменившись злобой, и он по-собачьи рявкнул. Маленькие ручки были готовы вцепиться когтями в будущего врага. Мужчина увидел, что на него набрасывается мальчик, царапает голое колено. Баттал не стал его толкать, пинать или ещё что-то делать. Он просто стоял и смотрел бесчувственным лицом. Как только мальчик увидел, что на него это не действует, перестал царапаться и начал снова плакать. Но громкий плач стих, как только Баттал заговорил:
— Как я понял, ты сын Спайка, Кен Паин, верно?
Мальчик ничего не ответил.
— Я убил твоего отца, поэтому отдаю Цвайхандер, — он поставил меч рядом с мальчиком. — Надеюсь, через годы ты подрастёшь и сможешь отомстить за отца. Я буду ждать тебя.
Последние слова оживили Кена; теперь он смотрел на своего противника грозно. Убрав с мордочки слёзы, он взял рукоятку гигантского меча двумя руками и еле потащил его за собой, едва не упав вместе с ним. Он не смог посмотреть ему в глаза, но знал, что честь его отца не будет опозорена его детской слабостью. Направляясь к выходу, он выкрикнул что-то в переулок, откуда к нему подошли двое близнецов — мужчин-доберманов в белых майках и джинсах. По разговорам было ясно, что они знают друг друга и сразу поняли, что случилось на арене. Один из мужчин посмотрел на Баттала грозным взглядом, рявкнул на него, и они ушли, оставив раненого военного в одиночестве. Немного выдохнув от тихого настроя, он услышал звук коляски издалека. И не припомнил Баттал, чтобы среди бойцов был колясочник. Это оказался Юлий Готов, тоже принадлежавший к расе энималсойров — человек-лис с серебристо-чёрным окрасом, коричневой радужкой и чёрными глазками. Он был одет в белую майку, на которой было написано название его прошлой футбольной команды — «Оранжевые хищники». Как гласили слухи, его выгнали из-за странного поведения и плохой работы в команде. Так говорили в новостях, а в реальности он избил своих товарищей и практически их убил, даже несмотря на то, что они были одной расы. Его прозвали «нападающим шакалом» из-за свирепости и жажды превзойти свои же лимиты. Но, как заметил Баттал, состояние Юлия было плачевным: он остался без ступней, его конечности были перевязаны бинтами, а левый глаз прикрыт повязкой. Возможно, кто-то повредил ему глаз во время схватки. Футболка и шорты служили ему боевой формой.
Он ехидно улыбался, пребывая в хорошем настроении, и стал расспрашивать Баттала.
— Это же наш победитель, Баттал Корейков, — произнес он, вытягивая длинный язык и облизывая мордочку. — Поздравляю с победой и надеюсь, что в следующем турнире встречусь с вами.
В его улыбке чувствовались кровожадность и едва сдерживаемое желание вцепиться в соперника зубами.
— Вам Спайк Паин кем-то приходится?
— Да, — с лёгким облегчением ответил Юлий. — Он мой бывший наставник из школы. Когда меня забрали из детдома, моё существование было бессмысленным, но благодаря ему я обрёл цель, и я ему благодарен. Если смотрел про меня новости, то знаешь мою судьбу.
— Если у вас такая ситуация, то почему вы участвуете?
Юлий, услышав вопрос, рассмеялся на всё фойе с такой игривой улыбкой, что были видны остроконечные клыки.
— Ради удовольствия, — всё так же игриво улыбался он, присматриваясь к Батталу. — Ты, Баттал Корейков, станешь моей целью: я уничтожу тебя и получу от этого удовольствие. И не смотри на меня как на беспомощного инвалида! Ты скоро увидишь меня во всей красе! — он развернулся и укатился обратно.
Баттал за всё это время не испытывал к противнику никаких эмоций. Он просто не мог ничего сказать, позволяя собеседнику говорить всё, что угодно. В его мыслях было только одно — отомстить за смерть жены и ребёнка. Для него такой противник был лишь тихим эхом, звучавшим где-то издалека, поэтому он даже не заметил, как собеседник укатился.
Мэтт и Макс, поднимавшиеся наверх, увидели Юлия Готова, который закрепил ноги лямками, схватился руками за перила, приподнял своё тело вместе с коляской и медленно поднялся по лестнице. Макс и Мэтт были удивлены таким тонким телосложением и длинными руками этого существа.
— Ничего себе, что это за зверь, Мэтт?
— Юлий Готов, нападающий-шакал из футбольной команды «Оранжевые хищники». Надеюсь, с этим монстром не встретишься в бою. Многие говорят, что под конец карьеры он сошёл с ума, стал винить свои ступни и перегрыз их.
— Жестоко, — ответил Макс. — Даже интересно посмотреть на его бой.
— Это точно. В молодости он был тем ещё бугаем с его ростом 260 см. Хоть это незаметно, но он до сих пор не потерял хватку.
— Уважаемые участники и господа...
— Вот чёрт, скоро поединок начнётся, побежали! — прокричал Мэтт.
— Хорошо.
Удивлённый Макс радуется моменту, что у него появился человек, с которым можно поговорить.
— В пятом раунде выходит у нас боец, переживший штурм после атаки «Голодных падальщиков». Все же знают эту историю: после смерти нашего главы Чаутая Коку нам пришлось воевать на собственной земле и освобождать её от этих гадов. Было время не из лёгких, — убавил он тон в своём голосе. — Но благодаря нашему лидеру Фэйтлесс Маусу, который заметил этого мальчишку и спасал от истребления... Я, как человек, отдаю честь Гёзову Бакштейну. А его противник будет... — с непонимающим видом почёсывая макушку, — будет... Да чёрт его знает. Фахад Аму, приветствуйте!
Выходит Гёзов Бакштейн, напоминающий некоего водолаза, который попал не по адресу. В кроссовках с идеальной шнуровкой, из которых он даже не сможет выпрыгнуть. Его гидрокостюм поддерживает свободное движение всего тела, ему не придётся рассчитывать на то, что что-то порвётся. А его очки для плавания с красными линзами обеспечивают отличную видимость противника, но скрывают глаза Гёзова. Его стойка, в которой он сразу приготовился, напоминала кикбокёрскую. Его руки и ноги уже встали в боевую позицию, ожидая противника. Но почему-то противник не выходит, будто его и не созывали. Все ожидали его, и вот участник спускается с непонятной походкой, будто ноги сломаны. Это был худощавый мужчина с выпирающим лбом, с деформированными чертами лица: где-то было выше, где-то ниже. Да и сам участник не напоминал бойца, будто это был какой-то розыгрыш. Он даже нормально стоять не мог, только смотрел куда-то вдаль, пуская слюни изо рта. Присутствующая публика и диктор не могли описать то, что они видят и как будет происходить бой. Гёзов посмотрел на диктора, который дал понять, что надо начинать раунд.
— Извините за мою долгую паузу, вы можете...
Внезапно со второго этажа выпрыгнул мужчина в чёрной жилетке с капюшоном, запачканных спортивных штанах с зелёными узорами в виде круга и с забинтованными руками. На теле — разные татуировки: с цепями, драконами, пауками, пулями и т. д. Он снял жилетку с капюшоном, и оказалось, что это его брат Хайдар Аму. Его внешность не напоминала чего-то удивительного, но была запоминающейся из-за пирсинга в бровях, а за левым ухом виднелась татуировка дракона. Нельзя было сказать, что они являются родными братьями, из-за скул лица: Фахад напоминал груду мяса, а его брат — грозного бандита из какой-нибудь группировки, даже с зелёным ирокезом из шипов. Диктор и зрители были ошеломлены поворотом событий: одному бойцу придётся сражаться. Диктор хотел что-то сказать, но его перебил Айлант, наблюдавший за процессом вместе с Фоксом Майбродом. Тот с возбуждённым видом смотрел на зрелище и уронил стакан с белой газировкой из трав. Ударив локтем о подлокотник и немного прищурившись от боли, он был готов заплакать, глядя на стоящего охранника Зулу в солнцезащитных очках и коричневом смокинге. Фокс встретился с ним взглядом и сразу понял его злобу, если не поднимет стакан. Он поднял его и больше не смотрел на охранника, пока Айлант что-то нашептывал диктору насчёт пятого раунда.
— Мои уважаемые зрители, как было сказано, братья Аму являются единым целым бойцом, и поэтому правила не запрещают сражаться, особенно в таком стиле боя. Начинайте битву! — прокричал диктор.
Гёзов не понимал, как они будут драться единым целым; может, они объединят приёмы? Но реальность оказалась хуже...
Непонимающий Фахад стал смотреть на брата как на божество, в котором всегда видел поддержку, даже если она была насильственной. Хайдар приказал ему стать его оружием. Глупый брат стал подчиняться приказу: он начал выворачивать и ломать своё тело, чтобы руки и ноги отсоединились. Это выглядело жестоко, так что некоторые зрители отвернулись от увиденного. Как и оказалось, конечности отсоединились, и его кости выглядели как цепи. Фахад уже не мог говорить, потому что оказался в трансе, не чувствуя боли. Гёзов смотрел на противника с ужасающим презрением, показывая своим взглядом, что начало боя ему не понравилось, но уходить он не стал. Будто чувствовал, что ему нужна помощь — спастись от брата-тирана, который использует его как оружие. Встав в стойку, Хайдар закрепил тело брата на спине, а сам стал крутить его руки как нунчаки.
— Что, парень в трико, ты боишься меня? — с ухмылкой ответил Хайдар.
Закручивая руки брата, он бросил одну в противоположную сторону, положил их накрест и крикнул на всю арену:
— Палец!
Костяные цепи руки направились к сетке, выдвинув палец вперёд и долетев до конца. Зрители увидели, как палец Фахада проломил голову человеку. Все были в ужасе от Хайдара. Он потянул костяную цепь обратно, высунув палец из черепной коробки. Увидел окровавленный палец, облизал его своим скользким языком, где не хватало пары передних зубов. Немного отвлёкся на стоящего противника, вытягивая слюнявый палец брата, давая понять, что сражение начинается.