— Это было настолько быстро, что мои глаза не успели ничего разглядеть. — Победитель дал знак другим бойцам, что с ним шутки плохи.
Аудитория не смогла ответить ничего путного о бое; тонкая тишина пронеслась по всей арене. Зрители и участники были ошеломлены способностью Кукольника. Это было нечто открытое и новое. Это был страх!
— Это было пугающе, — ответил Мэтт, будто это было обыденным в этом месте.
Присутствующие участники о чём-то шептались между собой, а кто-то даже был удивлён таким зрелищем. Кто-то крикнул...
— Вот этого я и ждал от Ханасэра! Жестоко и быстро. Вы и правда удивительные создания! — прокричал мужчина на всю арену.
На нём были розовые шмотки, а ирокез напоминал рог носорога. Он был настолько радостным, что даже случайно согнул перила от восторга.
— Я, Кэт Ной, одолею тебя и вас всех, сосунки! — прорычал он, сжимая перила ещё сильнее, так что они превращались в пластину.
Макс понял, что ему надо постараться выложиться на полную, чтобы победить хотя бы одного противника. От переполнявших чувств притуплялась бдительность, и что-то в глубине души рвалось наружу.
— Хватит тут орать, очередной фрик этого капустника, — проговорил Мэтт.
— Оу, кто тут у нас? Бывший богатый сосунок? — Кэт посмотрел на Мэтта. — Что, решил выиграть приз, чтобы свою компанию поднять? Тебе точно конец, сосунок.
Эти двое смотрели друг на друга, если можно так сказать. Кэт смотрел на него сверху вниз: он был двухметрового роста, настоящий амбал во всём розовом, поправляющий свою причёску расчёской. Макс решил остановить их, но диктор объявил: «Следующие участники четвёртого раунда!»
— На поле выходят бывший маршал нашей армии Дарксити и Гвардейцев, вице-адмирал в отставке Баттал Корейков, а его противником будет один из жителей Энималсойры, великий мечник своего племени — Спайк Паин! Прошу вас выходить.
Диктор закончил анонсировать поединок и убрал микрофон.
— Молодец, они бы разорвали друг друга вне арены. Мне тоже нужны способные бойцы для своей армии, не так ли? — проговорил Айлант.
— Так точно, сэр, — кивнул собеседник. — Вы уверены, что Баттал выиграет этот бой против представителя Энималсойры?
— Да, он один из моих лучших воинов.
Зрители ликовали, радовались и делали ставки на исход боя. Их волнение было на пределе.
А разъярённый Кэт, не смея больше смотреть на Мэтта, вынужден был молча уйти.
Мужчина по имени Баттал Корейков выходит на ринг в военной форме зелёного и чёрного оттенков, с шевронами со знаком чёрного ворона и флагом страны с горизонтальными чёрными полосами. На ногах — чистые берцы. Руки в коричневых перчатках. На поясе — сабля с золотой рукояткой и подписью «Семья». Спокойным шагом он направлялся к противнику, не показывая никаких эмоций: для него это был просто очередной бой. Но его противник отличался от других. Спайк Паин — из породы гончих псов бигль, которые являются лучшими охотниками. Спайк не был исключением, и за его милой внешностью скрывался опасный хищник. Его рост превышал рост сородичей: многие вырастали до 160 см, а его рост достигал почти 200 см. Порванные сандалии, рубашка и брюки говорили о нём как о бойце, закалённом в боях. Даже его меч превышал его рост — в руках он держал опасное оружие, цвайхендер. Обладатели этого меча считались настоящими монстрами на передовой.
— Эта битва двух смертоносных мечников, делайте ставки, господа! — прокричал диктор.
Противники смотрели друг на друга; судя по их лицам, они не хотели участвовать в этом бою. От Баттала и Спайка исходило спокойное умиротворение, но если кто-то его нарушит, шансов уйти без потери конечностей не останется.
— Человек, давай побыстрее, у меня много дел, чтобы вернуться домой живым, поэтому... — Спайк вытянул цвайхендер из-за спины. — Не двигайся!
Баттал продолжал смотреть на противника, не ответив угрозой, но при словах «вернуться домой» на его лбу дёрнулся нерв — отголосок ужасного прошлого. Вздохнув, он достал из кобуры саблю. Остроконечное лезвие сверкало, готовое запачкаться, как и его противник. Баттал держал саблю, прижав руку к груди, а Спайк, удерживая цвайхендер, выставил плечо сопернику. Они понимали: стоит кому-то сделать шаг, и клинки соприкоснутся с пронзительным скрипом. Нарастало дыхание зрителей и участников в ожидании схватки.
Спайк отставил ногу назад, чтобы ускорить взмах. Оттолкнувшись, он бросился к противнику, взмахнув мечом по прямой линии. Баттал стоял на месте, присматриваясь к оружию. Как только цвайхендер едва не коснулся его, сабля Баттала приняла удар — раздался скрип лезвий. Оттолкнув противника, они начали размахивать мечами по всей арене. Это была настолько зрелищная битва, что нельзя было сказать, чьё мастерство лучше. Баттал, чей стиль боя был военным, двигался тонко и отточенно, а Спайк, хоть и двигался медленно, был нацелен на быстрые удары. Нельзя было сказать, кто из них победит. По всей арене раздался гул толпы, что немного оглушило присутствующих, но не мечников. Для них звук толпы ничего не значил, кроме столкновения лезвий. Баттал и Спайк немного передохнули от взмахов. Немного отдышавшиеся противники сразу рванулись в бой! Контратаковав прямой удар лезвием, Баттал сильно оттолкнулся от пола и, словно в лёгком полёте, направился к голове противника, но не сразу осознал, как Спайк выхватил его саблю зубами и отбросил подальше. Ему подрезали три передних зуба. Но Баттал был не промах: как только его отбросили, он достал из кармана армейский нож и кинул его между глаз противника. Кончик лезвия зацепил правый глаз. Спайк был разъярён такой наглостью, что сбросил тряпки со своего тела для быстроты движений и кинул в него меч. Баттал от удара сетки перекатился на противоположную сторону. На него уже бежала огромная псина на четвереньках, с открытой пастью и высунутым языком, готовая разорвать врага. Не успев отодвинуться, Баттал был схвачен противником за руку, которую тот почти откусил. Армейский нож, всё это время находившийся в глазу Спайка, Баттал достал и ударил им в другой глаз. От боли Спайк отбросил Баттала в другую часть арены; из глаз текла кровь, но он всё ещё жаждал убивать.
— Жутко больно. Я сразу узнал в тебе дикого зверя, который жаждет крови, — прикрикивая от боли на противника, произнёс он. — Но ничего, мне не нужны глаза. А ты знал, что гончие псы — хорошие охотники? Даже если нам закрыть глаза или мы потеряем часть тела, мы никогда не упустим нашу жертву.
Жуткая собачья физиономия с бешеным выражением лица лишь настораживала Баттала; он даже не мог предположить, что будет дальше. Затем он посмотрел на высокого противника, который достал цвайхендер из сетки, взял рукоятку меча в зубы и опустился на четвереньки. Эта картина пугала: человекоподобная собака держала цвайхендер во рту, а из кровавых глаз иссякала жизнь. Немного вздохнув, Баттал встал в стойку и начал двигаться, как и его противник. Искры от мечей летали по всей арене, бойцы даже не передыхали, а зрители смотрели на это с невероятным трепетом.
Макс и Мэтт смотрели с будоражащим восторгом, как дети, наблюдающие за очередной забавой.
— Это правда зрелищно! — сказал молодой мужчина в смокинге с расстёгнутой рубашкой, стоявший возле Макса и Мэтта.
— А ты ещё кто такой? — спросил Макс.
— Не волнуйся, это мой друг, Джон Год.
Ошарашенный таким заявлением, словно это слово что-то значит, но почему-то загадочное и неизвестное...
Пока молодые люди знакомились, они пропустили половину боя. Почти раненый Баттал, с порванным кителем и штанами, стоит возле Спайка с оторванными руками, но до сих пор держит цвайхандер в зубах. На их телах блестели окровавленные раны, свидетельствующие о бессилии. Их битва должна закончиться, когда кто-то опустит оружие. Спайк уже не мог использовать передние ноги для передвижения: он мог только сгибаться для удара, но каждый удар блокировался, а его спина так и хотела разорваться. В его душе чувствовалась утрата, которая до сих пор мучила его; при каждом ударе он говорил о неком Кене. Почему-то Баттал почувствовал трагичность в этих словах, а ведь в начале битвы он говорил, что должен вернуться домой.
— Когда-то у меня тоже был дом, — тихо сказал Баттал.
Не успел он договорить последние слова, как вдруг голова противника опустилась вниз с тихим грохотом, не выпуская цвайхандер из зубов.