Онлайн чтение книги Стрит Баттл Street Battle
17 Сопереживание

Битва началась. Отключенный разум Доминика, с закрытыми глазами и бесчувственной мимикой, показывал свои зубы, что напоминали деревянные решетки. Почти каждая муха пролетала между его зубов. Его движения были непредсказуемы и идентичны движениям Дарену. Встав в стойку, он сразу всматривался на соперника, который также встал свою стойку, как чёрная тень, копирующая его движения. Потихоньку они подходили друг к другу как на тренировочном спарринге, анализируя, кто выпустит удар первым. Дарен нанёс удар ногой по коленным чашечкам, направляя бедро к противнику, чтобы атаковать по среднему корпусу и по голове. Только нога направилась, как его атака встретилась с другой атакой. Он хотел с прыжка атаковать сразу по голове, этот приём тоже повторили. Его удары тоже встретились. Какой бы удар ни начинал Дарен, его движения напоминали отражение в зеркале. Он смог даже вспомнить, как с дядей тренировались каратэ Янг и Гонрайду. Он тоже считывал его движения как в зеркале, но эти движения были плавными и быстрыми. Лепесточек вился по ветру от холодной погоды осенней природы. Чем отличалось боевое искусство от Янгов и Гоном? Чем их клан предпочитала яростные атаки, напрягая каждую клетку своего тела, чтобы было больно и болезненно. Так и был назван клан Гон, в честь белой змеи, что когда-то произнесла свой яростный звон. Клан Янг больше предпочитал тихие и умеренные атаки. Аисты, что даровали свою любовь не только ребёнку, но и противнику. В их понимании уважение и любовь к противнику называют «сопереживание». Дарен никак не мог понять смысл этого учения, что приводило больше к трудностям, чем к успеху. До сих пор помнит, что уже ставшая семьей с кланом Гон, они не помогли Вин Линь Янгу, который умирал от болезни, в сонном одре от лихорадки. А не помогли из-за того, что наследник получился от другой женщины безымянного происхождения. Дарен до сих пор помнит этот момент, когда новообретённый отец пришёл к нему в деревянную хижину, когда он оплакивал умирающую мать в бездонном доме. Вин Линь посмотрел на мальчика смуглой кожей и парой чёрных пятен на теле. Он не смутился и даже не отвратился от нечистокровного дитя клана, а просто посмотрел с улыбкой и сказал:

— Теперь я твой отец, и хочу, чтобы ты превзошёл мои ожидания.

Для Дарена это было шоком и облегчением, будто наконец-то, кто-то не смотрел с отвращением. Только мать оберегала его всю жизнь, а сейчас человек, который является для него отцом, тоже видит в нём успех. Изначально мальчика просто звали Дарен, без второго имени и фамилии. Как только он вступил в клан под семейным флагом синего аиста, что держит башню на уровне его головы. Получил второе имя Ми и затем фамилию Янг. Мальчик спросил, что означает их флаг клана, а отец ответил.

— Сынок, предназначение нашего клана — это не только осваивать боевые искусства для защиты, а именно осваивать технологию для улучшения людей. Великий предок сказал: «Каждая битва заканчивается одинаково, а технологии тускнеют». 

Каждые слова мужчины вдохновляли юного оборванца на улучшение себя и клана. Но как только жизнь показала обратную сторону, когда умирающий отец, так же как и мать, умирали на его глазах, он не смог выдержать свои эмоции и злобу, что практически хотел поссориться с кланом Гон. Его остановил Вей Линь, который понимал ценность своего, попросил юношу не перечить главным веткам, а то их попросту сдерут кожу. 

Прошло много лет, как клан Гон был уничтожен кланом Чин при главенстве Банда Бо Чин со своей маленькой свитой из двух человек; они убили Рю Гона и старшего сына Рай Гона. Что случилось с другими детьми, и как сбежала Кристалл и с Хай Гоном, до сих пор в его голове не укладывалось. Но, к счастью, они выжили. Больше они с дядей не могли понять, кто же такой этот мальчишка Хай Гон. Что означает его татуировка белого дракона по телу? Рю Гон при жизни, был тем ещё бабником, который не мог устоять перед красивыми женщинами разных видов, что привлекали его внимание. Можно сказать, его армия состояла из его детей, которых он обучал искусству Гонрайд. Вей Линь показывал последнее письмо от Рю, гласившее, что он нашёл ребёнка, который перевернёт понимание самой сути Ханасэро. Что бы это значило? Дарен, Вей Линь и Феоктист не смогли ответить на этот вопрос. 

Задумчивый Дарен, возвращаясь в реальность, замечает своего противника, атакующего прямым ударом по корпусу. Отклоняя удар, он получает второй удар по колено. Оттолкнувшись от Доминика, также возвращаясь в стойку, он откинул ноги назад и сильными пятками ототкнулся от земли. Воздушным хуком он хотел направить удар по челюсти. Кулак соприкоснулся, но сама челюсть была будто как желе, что практически могла отлететь от одного чиха. Доминик схватил голову Дарена в полёте и впечатал в землю. Был слышен хруст, но что именно, не мог понять: либо челюсть, либо голова. В мгновение ока Дарен встал с невероятной скоростью, схватил руку человека и сломал ему плечевую кость. По звуку можно было предположить, что головка плечевой кости отсоединена или сломана. Но Доминик не испытывал боли. Он был в трансе. Он чувствовал боль, это можно было понять по венам на лбу. Они расширились, как обычная тропа, когда гуляют по парку по аллее, такая же большая и длинная полоса. Дарен ударил противника в лоб по несколько раз, образовалось кровавое пятно. Его гримаса также не дремала, ему стало неприятно с ним драться. Выпрямляя свою стопу, он целился ногой по сопернику в подбородок, чтобы вразумить соперника. Выпрямив голову в сторону Дарена, тот повторил все его действия. Его лоб был в крови, плечевая кость сломана, и последний удар был в подбородок. Дарен взлетел и громко упал на пол.

Многие зрители визжали и кричали от незабываемых эмоций, что даже диктор похвалил чужака из района Дикой Вони. Разные зрители заметили, когда ему мужчина в очках показывал жестом, что это можно было не говорить. В безысходной ситуации Дарен еле вскрикивает от боли и выплёвывает сгусток крови. А его чёрные пятна с кровью по всему телу напоминали узор современных художников. Выплёскивая красную краску по холсту, как истинный живописец, и оставляя штрих, непонятные маленькие точки, напоминавшие кратеры или дыры. Также чувствовал и Дарен Ми Янг. В его душе находилось несколько кратеров, которые не мог закрыть, не мог простить клану и не вспоминать слова отца.

— «Сопереживать? Как такому психу я должен сопереживать? Он ничтожество», — мысленно проговорил Дарен, всматриваясь в Доминика, в котором хотел найти хоть одну крупицу желания не убивать его. 

Встал, отряхнулся от грязи, что накопилась за эти поединки. Можно было заметить, что организаторы и пытались убираться на арене, но не всегда. Можно было заметить пару кусочков мяса человека или Сойра, что уже стали частью пола. И, к удивлению, незаметно для Доминика, засунул что-то себе в карман, стряхивал белые штаны. Подумал, что его глаза всё равно не видят, почему бы ему не схитрить? 

— Знаешь, что я больше всего ненавижу в жизни? — не получая ответа, Дарен продолжил. — Когда меня копируют. Если ты хочешь, я покажу тебе другую технику. 

Также вспоминая отца, как они гуляли по деревушке, где обитал их клан, уже почти утерянном городе Дон Мот, который провозгласил своей землей Оил. После уничтожения клана Хабу, что пришлось господина Лар Хабу похоронить живым в лесу, чтобы его тело отдалось природе. Люди, что называют себя посланниками смерти, когда их кожи были оторваны, и местный житель рассказывал о каждой мышечной системе не потому что, является доктором, а потому что, видел перед своими глазами. Они были одеты в чёрные одеяния с капюшонами, а один из лидеров назвал себя Андером Смерти. И мужчина описал его жестоким садистом: не имел мышечной системы на голове, а чистый череп, еле держащий глазницы, выпадал из его черепной коробки, и где были вставлены органические человеческие трубки. Когда отрывал кожу людям, он смог дышать. Маленький Дарен даже сейчас спросил отца об их мировоззрении клана:

— И таким мы должны сопереживать? — спокойно ответил мальчик.

Отец ничего не ответил и тихо промолчал, не давая никакого ответа мальчику. Что же он сказал? Или чего же он не понимает? 

Вставая в стойку уже не своего клана Янг, а клана Гон, в котором обучились его сверстники, он моментально скопировал технику до мельчайших подробностей. Приподнимая пятки вверх, прижимая кулаки, он направился к Доминику, который был готов отражать удары. Но его противник стал быстрее и смертоноснее, его тело напоминало движение змей —  эластичное и гладкое. Каждый удар по корпусу чувствовался как укус, что болезненно впитывался по всему телу, как яд. Также, не сжимая руки, атакует по ребрам, ногам, груди, рукам и по лицу. Что Доминику пришлось проснуться из своего чудесного сна. Он больше напоминал кошмар, когда представляешь себя травоядным животным, которое не может уйти от природных инстинктов выживания. Он посмотрел на него, вскрикивая от ужаса, и достал складной нож из своих штанов. Хотел ткнуть ему между бровей, и, по странной случайности, кулаки Дарена оторвали кончик лезвия, из которого хлестала кровь, но его удар направлялся к лицу. 

Тело Доминика устремилось к сетке, как испуганный зверь, который хочет выжить, разрывая пальца до мяса, чтобы оторвать сетку от арены. Но публика не давала ему этого сделать: некоторые из зрителей пырнули его ножом в пупок, чтобы он возвращался. Безымянный мужчина хотел порезать кожицу из пупка, как рубленное мясо мёртвого поросёнка. Но Доминик не дал ему этого сделать. Отшатнулся от него и получил по морде от Дарена, в истинном стиле Гонрайда. Удар был мощный, так что Доминик встал орать от боли, не из-за того, что его ударили по морде, а из-за того, что он не увидел сон, как радуется пиром человек, который его победил. Он наблюдает, как его сейчас замаринуют. Безжалостное чувство агонии пропитывало всё тело Доминика. 

— Я же просто хотел поспать и не чувствовать боли, — стал плакать он.

Дарен смотрел на беззащитного, слабого мужчину, захлёбываясь собственными слезами. Он стал вспоминать снова слова отца. Может, это он имел в виду, когда говорил о сопереживании к противнику? Даже если человек пытается его убить, он чувствовал этого человека как родного и потерянного. Промелькнуло в его мыслях. Понимает, что смотрит на того самого, и, как истинный клан Янга, они должны освободить потерянную душу. В их клане указано, что если своему сопернику сопереживаешь — это означает, что надо освободить личность от оболочки, то есть убить и поблагодарить за старание. Наконец-то юноша понял, что ему хотели донести, и он наступает. Доминик из сетки достал деревянную биту и стал размахивать ею одной рукой, еле что-то выкрикивая.

— Я должен выполнить задание, могут разрешить поспать на коленках! — выкрикнул он в ярости, отчего глаза полностью стали красными от слёз. 

Потихоньку подходит Дарен, из кармана достаёт чей-то зуб из Сойров и перерезает ему горло. Пара капель крови попала на его лицо. Прихватил Доминика, чтобы тот не упал, обнимая соперника.

— Ты молодец! Ты сразился со мной достойно! Пожалуйста, закрой глаза и посмотри, где ты был счастлив.

Он вспоминал детские дни, когда бегал по горкам как ненормальный, и его улыбка была самой счастливой. Качели, скрипевшие металлическими цепными подвесами напоминали гладкий мрамор. Песочница с бесконечной архитектурой, где создавались невероятные здания из пластиковой лопатки. Родители, любившие друг друга и ребёнка. Вот что он видит. Последняя улыбка была на Доминике, который всегда хотел вернуться в то время через сны. 

Публика была довольна таким исходом. Все хором прокричали: «Мы поставили хорошую ставку!» Как ни крути, он жил на районе Дикой Вони. Никто не хотел ставить на такого человека, даже если будет идеальным во всём. 

Дарен поднимался по лестницам к своим товарищем, дяде и Феоктисту. Поздравляли его с победой. Его здоровый компаньон Феоктист приподнял его как ребёнка, но вспоминил, что его рука сломана, и опустил его назад. Все были рады такому исходу, и юноша обратился к своему дяде. 

— Знаешь, наконец-то я понял, зачем мы здесь, — начал Дарен.

— Чтобы восстановить наш клан, — ответил Вей Линь.

— И не только... — немного промолчал Дарен, обкусывая губу. — И чтобы дать людям надежду на счастливое будущее, чтобы нам не пришлось страдать от неизвестных последствий, чтобы мы понимали друг друга. 

Вей Линь смотрел на юношу, который напоминал его брата в юношеские годы, когда тот сопереживал маленькой собаке и обещал ей, что она будет жить. 

— Истинный сын моего брата, — держит руку на плече Дарена. — Я горжусь тобой.