Юлий Готов спускался вниз, чтобы подышать свежим воздухом от таких волн запахов, которые исходят от людей, как его местные говорили:
— Говно капибар и то вкуснее пахнет, — сморкаясь об валяющую жилетку. — Фух, хотя бы здесь попытаюсь освежить свой нос.

Как только лисёнок хотел побыть в тишине в этом мрачном городе, что напоминал краски цвета золотого дуба с оттенками неоновых вывесок разных видов цвета, голыми дорогами, раздробленной почвой, будто из неё выходит сама жизнь, что когда-то процветала в этом городе, где была отдельная секция для Энималсойров, для чувствительных. Когда заходили в маленькое здание, каждый из видов приходилось привыкать к местной атмосфере и запахам, для них придумали микстуру для носа — местную брызгалку для очищения от вирусов для самых чувствительных. Но он смог забыть эти воспоминания, как только увидел девушку-Энималсойру из видов самоедской собакой с белым окрасом. Он узнал эту привлекательную собачонку: в серебряном платье, с крупными шпильками, можно издалека подумать, что она крупная; толстыми ляжками, что виднелась, идеальная прямая шерсть по всему телу, укладка высшего качества, как у модели; пышная шерстяная грудь, что пахла привлекательным запахом для самцов. Поправляя челку, что скрывала её левый глаз из-за травмы детства, когда старшие братья случайно обожгли её глаз утюгом. Поэтому шевелюра с челкой скрывала глубокий шрам, что не давал покоя. Это была тётя Сьюки. Когда Юлий только начинал жить со Спайком, он встретил тётю Сьюки, которая училась у Спайка. Она училась целый месяц, пока он стал к ней привыкать. Он до сих пор помнит, как пытались с такими же хитрыми мордами посмотреть на неё без одежды. Это были Юлий, Ронг, он же овчарка, и Альт, он же бульдог. Как только пытались увидеть хоть пару сантиметров обнаженного тела, она вышла в халате и ударила всех по носу, что пришлось трио наблюдателям скулить от боли. Вспоминая эти моменты и как он сейчас видит её сексуальной, его хвост стал шевелиться от радости, почти не выпустил слюну.

— Ты опять думал о моих сиськах? — требовательно предъявила Сьюки.

— Нет, — не отворачиваясь назад, от стыда.

— Хитрая морда, сразу видно, что лис, — улыбнувшись старому знакомому.

— Ты же подошла не просто так, чтобы узнать, о чём я думаю?

— Дурацкая морда ты! Но привлекательный, и запах восхитительный, — обнюхивала Юлия голову. — Я по поводу Спайка.

— А что с ним? — непонимающе ответил Юлий.

— Нам с Кеном не выдают его тело, — тоской ответила Сьюки.

— Что за бред! Они там вообще с ума сошли? — ударяя по подлокотнику кресла.

— Организация, гвардейцы и мастера ничего не могут сделать с клиникой, куда приводят раненых и мертвых.

Они не могли дальше разговаривать, будто хотели на несколько минут замолчать и подумать, что им придётся делать с этой проблемой.

— Как думаешь, что происходит в этом турнире? — задала вопрос Сьюки.

— Честно? Без понятия. Да и неважно, я здесь остался, чтобы сразиться с Батталом.

— Сразиться? Или убить? — косвенно посмотрела на Юлия.

Он ничего не мог ответить, а молча скривил пасть, будто уже хотел закончить разговор и уехать на своей коляске. Схватила сварливого лисёнка, чтобы прижать к себе и обнять его. Он не смог сопротивляться пушистым объятиям спутницы, ласкающим прикосновениям. Моментально захотел забыться вместе с ней, куда-нибудь в тёплые норы. Вспомнил момент, когда пригласил её в нору (которая была временно свободна, когда не приходил настоящий владелец), даже этим моментом насладились. Хоть и считал, что он её недостоин из-за возраста, но любил всем сердцем, как и она его. Даже если ног лишился, она вдохновляла его стремиться к лучшему.

— Я заметила, что стал тусоваться с новыми людьми, и тебе весело. Я даже удивлена, — прижимая мордочку к Юлию, чтобы их носы соприкоснулись, — будь честен с самим собой и знай, что ты должен делать, мой юный Юлий.

Юлий Готов стал задумываться о словах Сьюки и о тех людях, с которыми стал хорошо общаться. Нужно ли ему это?

Макс Реймс и Джон Год быстро устремились в палату к Мэтту. Двое людей в халатах помогали юноше прийти в себя после нескольких ударов головой. А за всем этим следила медсестра Комарова. Что-то записывая в своём блокноте, она не заметила двух уставших парней. Она сказала своим помощникам направляться к своей работе, намекая на то, что с господином Шокейдом всё хорошо. Высокий мужчина, на голове которого был пакет, и низкий, толстый мужчина ростом 145 сантиметров направились в некую комнату с личным допуском входа, куда могли заходить только сотрудники клиники под ареной. Джон незамедлительно посмотрел на двоих сотрудников, и промелькнула мысль, как-то туда попасть. Но Комарова сверлила его холодным взглядом, будто душила его любознательность, так что ему пришлось отвернуться от грозной женщины и достать сигару из своего кармана в подсигарнике, разной крепости табачной палочки. Закурив её, он начал говорить:

— С Мэттом всё хорошо? — всматриваясь в медсестру, выдул табачный дым.

— Да, ему просто нужен отдых. Если хотите остаться, я не против.

Немного наклонившись, она попрощалась с ними и также направилась в комнату с допуском. Всё больше и больше заигрывалась мысль, что в этой комнате находятся тайны о пропавших трупах умерших бойцов, которые им не выдали. Он только хотел приблизиться к двери поближе, как сразу заметил камеру со стороны палаты, где находится Альберт Маркович. А возле двери находились двое гвардейцев с оружием. Как может клиника иметь двоих вооруженных бойцов? Заговор или покушение? С самого начала этот турнир представлял некую площадку для игр, где могут резвиться дети, что хотят крови. Информаторы сообщали, что организаторы приобрели ящик колб Сигансэро. В этой сделке участвовали Фокс Майброд, Бэйрак и кто-то из голодных падальщиков. Тогда Айлант и прочувствовал, что Фокс оказался крысой, поэтому его персоны больше нигде не видать. Если всё так, почему они не могут что-то предпринять? Крипта Дэд был лейтенантом в семье Год, когда его не убили за воровство секретных тайн, что могло убить Рудольфа Года. Он его нашёл и, по рассказу отца, застрелил его обычным пистолетом в сердце. Но как только Джон увидел живого Крипту, но немного побледневшего, и его вены были зелёными, он вряд ли был тем человеком, которого знал несколько лет назад.

Откликнувшись от самой спешки, можно сказать, забыл, зачем стремился спускаться вниз. Посмотрев на раннего Мэтта, подошёл к нему вместе с Максом. Его взгляд на Джона был отторгающий, будто он во всём виноват.

— Мы могли бы защитить его от ударов, но ты остановил меня, — смотрел в пол от ярости, что не мог смотреть в глаза. — Доволен, чем это обернулось?

Джону пришлось свои мысли выкинуть куда-то вдаль, в закрытые ящики, что никогда не откроет. Выдыхая дым, потушив сигару, он засунул её в подсигарник. Он понимал, что виноват в своём бездействии, что оставил друга наедине с убийцей. Они же давно не дети, что могли разрешить эту ситуацию с миром и конфетами. 

— Ты прав! Я виноват, что оставил его без присмотра, но я знаю, что если буду вмешиваться в их разборки, то и мне прилетит, — почесывая голову от неловкости.

— Извини, что наорал на тебя... Он сколько раз говорил о брате, что он позволил себя избить?

— А вот и нет! — прокричал Ендарь из штанов Мэтта.

— А ты, что там делаешь, Ендарь? — удивлённо спросил Макс.

— Я и забыл, что ты теперь с нами, — тихо ответил Джон. 

— Я прятался в его кармане, когда его избивали. Хоть я и великий воин из расы Вудсов, мне нужно прорасти обратно в землю, чтобы вернуть свой прежний облик и силы. Пока в таком маленьком положении, от меня никакого толку, — расстроенным видом произнёс Ендарь, и из его рта выпал лепесток.

— Не кори себя, а лучше расскажи, что ты видел? — спросил Макс.

— Бэйрак избивал его, а позади него стояли трое участников турнира: Кэт, Крипта и Никита. Когда Мэтт отключился, я послушал их разговор, они говорили о каком-то товаре, который готов к тестированию. Они называли его Акусэро.

Собеседники немного замолчали, посматривая на Джона, который кашлянул от знакомого слова. Они смотрели на него, будто уже готовы услышать его историю.

— Ладно, а то так смотрите, — пожимая плечами, сказал Джон.

Он стал рассказывать, что когда его семья познакомилась с Шокейдами, они стали финансировать проект против Ханасэро, которые в который раз причиняют людям несчастье. Отец Мэтта был директором цитологической компании по исследованию и созданию клеток Хана. Башня, что когда-то сияла синим цветом надежды и справедливости, теперь заброшенное здание, напоминавшее один большой кусок от великой башни. И как говорил ему отец, они создали две клетки, что могли забирать силы и возвращать в определённое время. Сигансэро — временно даёт силы и способности клеткам, можно сказать, практически стал Ханасэро, и то временно. Эффект длится 30 минут, и клетки возвращаются в то же состояние обычного человека. Есть дефекты после использования данной инъекции, а именно: сонливость и возбудимость. Жонсэро — может отбирать клетки Хана, как говорили в лозунгах. По правде говоря, препарат действовал неоднозначно. Он уничтожал клетки! Некоторые люди оставались инвалидами на всю жизнь или их тела мутировали, что по сути извращало их организм. А может, даже возвращались способности обратно, что усиливало их в плохом смысле. Эти инъекции не действуют на Сойров из-за того, что их клетка на протяжении нескольких лет стала самостоятельной. Что можно сказать про Акусэро? Были теории, что эта клетка могла превращать человека и Сойра в Ханасэро. Этот проект не смогли реализовать из-за недостающих материалов, а именно человека Ханасэро с определённой способностью по захвату сознания или контроля. Они искали определённых личностей, но успех покинул их.

— Блять, если они уже тестируют Акусэро, нам, ребятки, снова придётся вернуться в то время, когда каждую улицу и дом захватывают психи со способностями. А мне отец внушительно рассказал о том времени, мне не хочется этого ощущать, — тревожно произнёс Джон.

— Что же нам делать? — спросил Макс.

— Максимум — только наблюдать, ждать, что произойдёт в конце, — со спокойным голосом произнёс Джон, будто и не в первый раз в такой передряге.

Джон Год посмотрел на Макса, который будто чего-то тревожился. Он понимал, что здесь ему не место, в этом городе. Он вместе с Мэттом родились в этом городе и понимают, что здесь живут только в битвах.

— Макс, я понимаю, для тебя это что-то новое и непонятное, — начал Джон. — Будто город втягивает тебя в водоворот битв, в котором предстоит тебе побывать. Если ты также готов искать правду и сражаться за неё, тебе пригодится наша помощь, и в тебе будем нуждаться. Поэтому чётко ответь: ты готов окунуться в это дерьмо?

Какой бы ответ Макс ни сказал, он был готов к испытаниям.

— Да, — смотря в глаза Джону.

— Хорошо, друзья Мэтта и мои друзья, — протягивая руку, — и ты, листик.

Джон и Макс обменялись крепкими рукопожатиями, пока Ендарь сидел рядом с ними, показывая, что он в их команде.

— Я пока буду заниматься своими делами, а именно следить за всеми и вся, а ты пока присматривай за Мэттом, пока он не очнулся.

— Мы с Ендарем присмотрим за ним.