Юлий Готов спускался вниз, чтобы подышать свежим воздухом. От таких волн запахов, которые исходили от людей, его местные говорили:
— Говно капибары и то вкуснее пахнет, — сморкаясь в валяющуюся жилетку. — Фух, хотя бы здесь попытаюсь освежить свой нос.
Как только лисёнок хотел побыть в тишине в этом мрачном городе, что напоминал краски цвета золотого дуба с оттенками неоновых вывесок, голыми дорогами и раздробленной почвой, будто из неё выходила сама жизнь, которая когда-то процветала здесь, где была отдельная секция для Энималсойров — для самых чувствительных. Когда они заходили в маленькое здание, каждому виду приходилось привыкать к местной атмосфере и запахам, поэтому для них придумали специальную микстуру для носа — местную брызгалку, очищающую от вирусов, предназначенную именно для чувствительных.
Но он смог забыть эти воспоминания, как только увидел девушку-энималсойру — самоедскую собаку с белым окрасом. Он сразу узнал эту привлекательную собачонку: в серебряном платье, на крупных шпильках, издалека можно было подумать, что она крупная; с толстыми ляжками, что виднелись из-под платья, идеальной прямой шерстью по всему телу, укладкой высшего качества, как у модели, и пышной шерстяной грудью, которая источала привлекательный для самцов запах. Поправляя чёлку, скрывавшую левый глаз из-за травмы детства — когда старшие братья случайно обожгли её утюгом, — она прятала глубокий шрам, который до сих пор не давал ей покоя. Это была тётя Сьюки.
Когда Юлий только начинал жить со Спайком, он встретил тётю Сьюки, которая училась у Спайка. Она училась целый месяц, пока он к ней привыкал. До сих пор помнил, как они втроём с такими же хитрыми мордами пытались подсмотреть на неё без одежды. Это были Юлий, Ронг — овчарка — и Альт — бульдог. Как только они попытались увидеть хоть пару сантиметров обнажённого тела, она вышла в халате и ударила всех троих по носу. Пришлось наблюдателям скулить от боли.
Вспоминая эти моменты и то, как сейчас видит её сексуальной, его хвост начал шевелиться от радости, едва не пустив слюну.
— Ты опять думал о моих сиськах? — требовательно спросила Сьюки.
— Нет, — не оборачиваясь, ответил он от стыда.
— Хитрая морда, сразу видно, что лис, — улыбнулась старому знакомому.
— Ты же подошла не просто так, чтобы узнать, о чём я думаю?
— Дурацкая морда ты! Но привлекательный. И запах восхитительный, — обнюхивая голову Юлия. — Я по поводу Спайка.
— А что с ним? — непонимающе спросил Юлий.
— Нам с Кеном не выдают его тело, — с тоской ответила Сьюки.
— Что за бред! Они там вообще с ума сошли? — ударил по подлокотнику кресла.
— Организация, гвардейцы и мастера ничего не могут сделать с клиникой, куда привозят раненых и мёртвых.
Они не могли дальше разговаривать, будто оба хотели на несколько минут замолчать и подумать, что им теперь делать с этой проблемой.
— Как думаешь, что происходит на этом турнире? — задала вопрос Сьюки.
— Честно? Без понятия. Да и неважно. Я здесь остался, чтобы сразиться с Батталом.
— Сразиться? Или убить? — косо посмотрела на Юлия.
Он ничего не ответил, лишь молча скривил пасть, будто уже хотел закончить разговор и уехать на своей коляске. Сьюки схватила сварливого лисёнка, прижала к себе и обняла. Он не смог сопротивляться пушистым объятиям и ласкающим прикосновениям. Моментально захотел забыться вместе с ней где-нибудь в тёплой норе. Вспомнил, как однажды пригласил её в нору (которая была временно свободна, пока не вернулся настоящий владелец), и они оба тогда насладились этим моментом. Хоть он и считал, что недостоин её из-за возраста, но любил всем сердцем, как и она его. Даже лишившись ног, он продолжал стремиться к лучшему, потому что она вдохновляла.
— Я заметила, что ты стал тусоваться с новыми людьми и тебе весело. Я даже удивлена, — прижимаясь мордочкой к Юлию так, что их носы соприкоснулись. — Будь честен с самим собой и знай, что ты должен делать, мой юный Юлий.
Юлий Готов задумался над словами Сьюки и над теми людьми, с которыми стал хорошо общаться. Нужно ли ему это?
Макс Реймс и Джон Год быстро устремились в палату к Мэтту. Двое людей в халатах помогали юноше прийти в себя после нескольких ударов головой. За всем этим наблюдала медсестра Комарова. Что-то записывая в своём блокноте, она не сразу заметила двух уставших парней. Сказав своим помощникам возвращаться к работе, она тем самым намекнула, что с господином Шокейдом всё хорошо.
Высокий мужчина, на голове которого был пакет, и низкий толстый мужчина ростом 145 сантиметров направились в комнату с личным допуском, куда могли заходить только сотрудники клиники под ареной. Джон незамедлительно посмотрел на двоих сотрудников, и у него промелькнула мысль, как бы туда попасть. Но Комарова сверлила его холодным взглядом, будто душила любознательность, так что ему пришлось отвернуться от грозной женщины, достать сигару из подсигарника и закурить.
— С Мэттом всё хорошо? — всматриваясь в медсестру, выдул он табачный дым.
— Да, ему просто нужен отдых. Если хотите остаться, я не против.
Немного наклонившись, она попрощалась с ними и также направилась в комнату с допуском. Всё больше и больше крепла мысль, что в этой комнате находятся тайны о пропавших телах умерших бойцов, которые им не выдали. Он только хотел приблизиться к двери, как сразу заметил камеру со стороны палаты, где находится Альберт Маркович. А возле двери стояли двое гвардейцев с оружием. Как может клиника иметь двоих вооруженных бойцов? Заговор или покушение? С самого начала этот турнир представлял некую площадку для игр, где могут резвиться дети, жаждущие крови. Информаторы сообщали, что организаторы приобрели ящик колб «Сигансэро». В этой сделке участвовали Фокс Майброд, Бэйрак и кто-то из голодных падальщиков. Тогда Айлант и прочувствовал, что Фокс оказался крысой, поэтому его персоны больше нигде не видать. Если всё так, почему они не могут что-то предпринять? Крипта Дэд был лейтенантом в семье Год, пока его не убили за воровство секретных тайн, что могло погубить Рудольфа Года. Он его нашёл и, по рассказу отца, застрелил обычным пистолетом в сердце. Но когда Джон увидел живого Крипту — пусть и немного побледневшего, с венами зеленого цвета, — он вряд ли был тем человеком, которого Джон знал несколько лет назад.
Отвлекшись от спешки, Джон, можно сказать, забыл, зачем спускался вниз. Посмотрев на раннего Мэтта, подошёл к нему вместе с Максом. Его взгляд на Джона был отторгающим, будто он во всём виноват.
— Мы могли бы защитить его от ударов, но ты остановил меня, — Макс смотрел в пол от ярости, не в силах поднять глаза. — Доволен, чем это обернулось?
Джону пришлось выкинуть свои мысли куда-то вдаль, в закрытые ящики, которые никогда не откроет. Выдыхая дым и потушив сигару, он засунул её в портсигар. Он понимал, что виноват в своём бездействии, что оставил друга наедине с убийцей. Они же давно не дети, чтобы разрешить эту ситуацию миром и конфетами.
— Ты прав! Я виноват, что оставил его без присмотра, но я знаю: если буду вмешиваться в их разборки, то и мне прилетит, — сказал он, почесывая голову от неловкости.
— Извини, что наорал на тебя... Он сколько раз говорил о брате, что позволил себя избить?
— А вот и нет! — прокричал Ендарь из штанов Мэтта.
— А ты что там делаешь, Ендарь? — удивлённо спросил Макс.
— Я и забыл, что ты теперь с нами, — тихо ответил Джон.
— Я прятался в его кармане, когда его избивали. Хоть я и великий воин из расы Вудсов, мне нужно прорасти обратно в землю, чтобы вернуть свой прежний облик и силы. Пока в таком маленьком положении, от меня никакого толку, — с расстроенным видом произнёс Ендарь, и из его рта выпал лепесток.
— Не кори себя, а лучше расскажи, что ты видел? — спросил Макс.
— Бэйрак избивал его, а позади стояли трое участников турнира: Кэт, Крипта и Никита. Когда господин Шокейд отключился, я послушал их разговор: они говорили о каком-то товаре, который готов к тестированию. Они называли его «Акусэро».
Собеседники немного замолчали, посматривая на Джона, который кашлянул от знакомого слова. Они смотрели на него, будто уже готовы услышать историю.
— Ладно, а то так смотрите, — пожимая плечами, сказал Джон.
Он стал рассказывать, что когда его семья познакомилась с Шокейдами, они стали финансировать проект против «Ханасэро». Отец Мэтта был директором цитологической компании по исследованию и созданию клеток Хана. Башня, что когда-то сияла синим цветом надежды и справедливости, теперь — заброшенное здание, напоминающее один большой кусок от великой башни. И как говорил ему отец, они создали две клетки, что могли забирать силы и возвращать их в определённое время. «Сигансэро» временно даёт силы и способности клеткам, можно сказать, практически превращает в «Ханасэро», но лишь на время. Эффект длится 30 минут, после чего клетки возвращаются в состояние обычного человека. Есть дефекты после использования данной инъекции, а именно: сонливость и возбудимость. «Жонсэро» — может отбирать клетки Хана, как говорили в лозунгах. По правде говоря, препарат действовал неоднозначно. Он уничтожал клетки! Некоторые люди оставались инвалидами на всю жизнь, или их тела мутировали, что по сути извращало организм. А может, даже возвращались способности, что усиливало их в плохом смысле. Эти инъекции не действуют на Сойров из-за того, что их клетка на протяжении нескольких лет стала самостоятельной. Что можно сказать про «Акусэро»? Были теории, что эта клетка могла превращать человека и Сойра в «Ханасэро». Этот проект не смогли реализовать из-за недостающих материалов, а именно человека «Ханасэро» с определённой способностью по захвату сознания или контролю. Они искали определённых личностей, но успех покинул их.
— Блять, если они уже тестируют «Акусэро», нам, ребятки, снова придётся вернуться в то время, когда каждую улицу и дом захватывают психи со способностями. А мне отец внушительно рассказывал о том времени, мне не хочется этого ощущать, — тревожно произнёс Джон.
— Что же нам делать? — спросил Макс.
— Максимум — только наблюдать, ждать, что произойдёт в конце, — со спокойным голосом произнёс Джон, будто не в первый раз в такой передряге.
Джон Год посмотрел на Макса, который, казалось, чего-то тревожился. Он понимал, что здесь, в этом городе, ему не место. Он и Мэтт родились здесь и понимали, что в этом городе живут только ради битв.
— Макс, я понимаю: для тебя это что-то новое и непонятное, — начал Джон. — Будто город втягивает тебя в водоворот битв, в котором тебе предстоит побывать. Если ты готов искать правду и сражаться за неё, тебе пригодится наша помощь, а мы будем нуждаться в тебе. Поэтому ответь чётко: ты готов окунуться в это дерьмо?
Какой бы ответ Макс ни дал, он был готов к испытаниям.
— Да, — сказал он, глядя Джону в глаза.
— Хорошо, — Джон протянул руку. — Друзья Мэтта — мои друзья, и ты тоже, листик.
Джон и Макс обменялись крепким рукопожатием, пока Ендарь сидел рядом, показывая, что он в их команде.
— Я пока буду заниматься своими делами, а именно следить за всеми и вся, а ты присматривай за Мэттом, пока он не очнулся.
— Мы с Ендарем присмотрим за ним.