— В скором времени начнётся одиннадцатый раунд «Стрит Баттл»! Уважаемые зрители, прошу вас: как покорённые рабы, отдайте все крохи, чтобы ваш боец выжил или умер. Жду вас с нетерпением, уважаемые! — Он с уставшим видом сел на стол, поправляя очки. — Фу, поскорее бы это закончилось... Скоро этот фарс закончится, господин Айлант?
Он посмотрел на мужчину, который поправил свисающую чёлку так, что она на пару секунд задержалась позади остальных волос.
— Ты же знаешь, Голден, мы должны придерживаться плана: наблюдение. Если мы дадим повод закончить турнир, тогда голодные падальщики решат, что настало время уничтожить верхушку. Да и Фэйтлесс Маус не допустит такого исхода.
— Господин Айлант прав, нам надо следить за нашими врагами, — произнёс Зулу.
— Эх, Зулу, ты всегда такой хмурый, аж дотошно, — он показал пальцем на высунутый язык. — И куда делся молодой Фокс?
— Я отправил его резвиться.
Диктор, которого называли Голденом, ехидно посмеялся, будто знал значение этого слова. Айлант и Зулу придерживались неловкого молчания, наблюдая за неким юношей, которым заинтересовались.
— Господин, а может быть, тем самым Реймсом? — озадаченно спросил Зулу.
— Не знаю. После расправы семьи Реймс и Фрихан самим Уолденом, — он сделал паузу, — прошло несколько лет. Даже если и остались выжившие, не думаю, что кто из них оставил потомство. Только двое из людей нового поколения этих семей на слуху: местный тёмный ангел, который хочет захватить силу ворона для собственных целей, и человек, который родился в другой стране и с другой фамилией. А о нём мало информации: только жил в какой-то деревушке, и в поверьях люди говорили, что за ребёнком велась охота самим дьяволом.
Он согнул спину от спокойного вздоха, посмотрев издалека на Макса Реймса и Девида Фрихана.
— О Девиде нечего рассказывать. Учитывая, что он неудачник, который не смог защитить семью и стал пьянствовать, деградируя собственной способностью, я был удивлён, что он жив.
Он также пристально смотрел на молодого юношу, а вместе с ним стоял Мэтт Шокейд, с которым тот разговаривал по душам. У него было сомнение, что здесь что-то не так...
— И что же случилось потом? — спросил Макс у Мэтта, который рассказывал историю.
— Я украл его трусы и, как бейсбольный мяч, кинул ему обратно. Я тем ещё был ребёнком у отца. Отец после этого закрывал на замок каждый ящик с одеждой.
— Хе-хе.
Они неловко посмеялись, но почему-то Мэтт снова задумался о чём-то...
— Что-то случилось? — спросил Макс.
— Я тебе кое-что расскажу о моём прошлом и сообщу информацию о твоей семье.
Макс Реймс был ошеломлён этой информацией, что почти поддался эмоциям и расспросам. Но он понимал, что с его стороны будет некрасиво, и стал слушать своего друга.
— Маленький Мэтт отдыхал возле окна, среди множества зданий, которые имели куполообразные строения с футуристическим цветом лёгкого оттенка фиолетового и яркими светами из окон. К нему пришёл отец; на его лице была написана осторожность к словам, которые он хотел произнести. Рядом с ним стоял мальчик с белыми волосами и белоснежной кожей, что напоминал девушку. В эту тишину были произнесены слова: «Это твой новый брат, чтобы помогал тебе в бизнесе». Почувствовал ли я радость или злобу? Сложно было сказать. Будто дальнейших событий, что повлияли на моё детство, нет. «Я — голова, а он — руки». Вот такие слова услышал от отца. Годы шли, а только год назад мне было семнадцать. Я хотел уехать из Дарксити со своей женой и ребёнком. Такие планы были, что не задумывался о последствиях. Наша компания создавала вещества «Сигансэро» для помощи людям, чтобы они не боялись «Ханасэро» и «Сойров». Но у компании были чёрные контрабандисты, среди них был Рудольф Год, с которым были хорошие связи у отца. Компания продавала вещества бандитам, которые использовали их для опасных дел. И как раз мой брат был тем, кого отец называл «а он — руки». Не подозревал, что обретённый сын захватит бизнес и убьёт их.
— Что? Почему? И Джон же сказал...
— Да, он сказал тебе это поверье, которое знают обычные люди, а такие, как мы с Джоном... Бэйрак убил наших отцов и мою жену, захватил бизнес и украл моего ребёнка.
Сложно было воспринимать информацию Максу, будто не мог ответить ему взаимностью или сожалением, потому что сам не знает, каково это — быть на его месте. Он также смотрел на рассказывающего Мэтта, который стал смотреть куда-то вдаль и, выдохнув, посмотрел на Макса, чтобы наконец-то дойти до сути его рассказа.
— Я участвую, чтобы выведать у Бэйрака информацию о моём сыне, большего мне и не надо, — спокойно, с улыбкой произнёс он.
— Что? — озадаченно вырвалось у Макса. — Разве ты не хочешь отомстить?
— Отомстить? Да, хочу, за то, что он сделал с моей жизнью, но есть одно чувство, что не даёт мне покоя, и это чувство братской любви, — с тяжёлой грустью выдохнул он. — Потому что все эти годы нахождения в нашей семье не являлись раем: он был инструментом с этикеткой «не трогать, принадлежит семье». Когда машина взорвалась, где находилась моя жена, он стоял позади меня, в его руках был мой ребёнок. Моя злоба была на пределе, я хотел его убить, но за пару секунд он ударил мне в шею, и я потихоньку стал отключаться. За эти пару секунд я не увидел на его лице никаких эмоций.
Последние нотки Мэтта были трагичны, что почувствовал Макс внутри себя. Нельзя было сказать того же про другого слушателя рядом с ним.
— А-а, — зевнул Юлий Готов. — Извини, твоя история была настолько грустной, что я чуть не упал с коляски, — с уставшим видом произнёс Лис.
— Извини, я, кажется, забыл поставить знак: «Животным и инвалидам не входить», — ехидно ответил Мэтт.
— Да ладно, грустная у тебя история, ставлю ей пять баллов.
— Ох, вот это расценка! Пожалуйста, мистер, орущий в лесу, будто его режут, можешь оценить мою историю на высший балл.
— Пошёл нахер, я ухожу от вас! Пойду чем-нибудь позанимаюсь, пока вам морды не перегрыз, — с невозмутимым видом ушёл Юлий.
— Ты хотел сказать «укатываешься»? — с насмешкой произнёс Мэтт.
Пока Мэтт и Макс смотрели, как Юлий Готов подходит к лестнице, он завязал свои отрубленные ноги на коляске, взялся за перила и стал спускаться. Они дважды увидели эту картину, что до сих пор приводило в ступор: сколько выдержки ему приходится проявлять. Друзья посмотрели друг на друга с непонимающим видом, но быстро выдохнули, чтобы отогнать тяжёлые мысли.
— Если честно, я мало знаю о твоей семье, потому что они жили в городе Минатобург. Знаю лишь, что они были влиятельными политиками, но точно могу сказать: боец Девид Фрихан может быть твоим родственником.
— Почему ты так думаешь? — озадаченно спросил Макс.
— Я читал историческую хронику города Минатобург, и в ней указано, что когда появилась некая банда «Крик», семьям Реймс и Фриханов пришлось заключить договор о браке.
— Что это значит?
— Если вкратце, просто женили, вот и всё! И, как я читал, это решение стало для них погибелью: на следующее утро семьи нашли мёртвыми. Ты можешь найти этого мужчину, может, у него будет много информации.
— Спасибо, Мэтт, обязательно сейчас это сделаю, — Макс пожал руку товарищу. — Я скоро вернусь!
Макс Реймс побежал по лестнице с такой скоростью, что его никто не смог бы остановить. Мэтт хотел прокричать другу о чём-то важном, но его след уже остыл. Зазвучали динамики диктора, который стал произносить имена соперников одиннадцатого раунда. Это были Джон Год и Дмитрий Шепотов. Мэтт вмиг удивился, что они будут сражаться. В каждом раунде чувствовалась какая-то закономерность: каждому бойцу была предоставлена роль в событии. Он стал задумываться о словах старика Вей Линя, который сказал ему: «Не думаешь, что некоторым бойцам предоставлена фора, чтобы раунд продолжался?» Некоторые бои казались ему спланированными. Он вспомнил пятый раунд, когда один из бойцов присоединился к другому, что диктор посчитал нормальным. Получается, место было свободно или дисквалифицировано? Можно также сказать про седьмой раунд, где говорили, что Кэт Ной пришёл с трупом бойца, который оказался братом Гёзова. Диктор также посчитал это нормальным. Мэтт вспомнил договор, в котором был прописан запрет на бои вне арены. Но он выходит на следующий раунд.
— Что тухнешь? — с сигаретой в зубах подошёл Джон Год.
— У тебя сигары закончились? — не ответив на вопрос, переспросил его Мэтт.
— К сожалению, да. Но ты не уходи от вопроса.
— Максу рассказал свою историю и о том, что Девид может быть его родственником.
— Понятно, — Джон выдохнул табачный дым. — А ты как думаешь, он может переступить черту?
— Сложно сказать. Если он и вправду Реймс, то у него на душе утрата и месть. Может, он даже обладает способностью Ханасэро. Но не это меня беспокоит, а сам турнир. Что-то здесь не так. Особенно странно, почему нам выдали листовки с номером каждого участника и указанием его комнаты для отдыха.
— Когда я осматривался, медики забирали из этих комнат два трупа: Кощея и Оскара Гурова.
— Что за чёрт! — невозмутимо ответил Мэтт. — Они в курсе этих событий?
— Похоже, в курсе. Рядом с трупами находились два бойца: один был одет в буддийский халат, а второй — в смокинге. Они разговаривали с носильщиками из медблока. Их зрачки были разными, но это точно были Ханасэро. Здесь всё происходит по какому-то плану, который нам не виден. Даже если так, надо быть наготове к бою. Ты понял меня, Мэтт?
— Да, буду осторожен, — Мэтт посмотрел на верхнюю часть здания, где находился диктор и верховные личности. — Что насчёт тебя? Ты правда будешь с ним сражаться?
— Конечно! Хоть он мой учитель, хочется поспрашивать у него во время боя, что он тут делает. Ладно, пожелай удачи, — Джон выкинул сигарету на арену.
Он направился вниз, на арену, с радостными нотками, предвкушая предстоящий бой. Как только оказался на месте, увидел мужчину в чистых туфлях, глаженном пиджаке и рубашке, с чёрным галстуком в полосочку. Прилизанные волосы каштанового цвета, серьги лунного рассвета и шрам на лбу. В его кобуре находились два пистолета «Глок», но под костюмом виднелось и другое оружие. Джон достал свой пистолет «Кольт», перезаряжая его с такой скоростью, что даже зрители были ошеломлены. С удивлением он посмотрел на своего соперника, которому посвятил пять лет жизни.
— Рад вас видеть, господин Кровавая Балерина. Прошло пять лет с тех пор, как мы с вами встретились. Что вы тут делаете? — с радостной ноткой спросил он у Дмитрия.
— Тоже рад тебя видеть, — с усталой улыбкой ответил мужчина. — Прошло пять лет с тех пор, как я ушёл от вас. Даже немного соскучился. А вопрос, что я тут делаю...
Выпуская из кобуры пистолеты, он встал в позу: ноги вместе, ступни врозь, руки у головы, пистолеты касаются висков.
— Тебя не касается, я на задании.
Почувствовав ауру друг друга, они оба поняли: единственная мысль, промелькнувшая у них, — это то, что только дракой решится их судьба. Диктор прозвучал громким голосом: «В бой!»
Шатаясь по коридорам, Макс не мог найти ту самую комнату, где находился боец. Издалека было слышно, что раунд начался, но ему это было неважно — нужно было узнать правду о семье и о самурае. Спустя пять минут он нашёл нужную комнату отдыха, откуда доносились голоса. Он был у цели. Постучав, он увидел открывшего дверь небритого мужчину с непонятным запахом, напоминавшим протухшую курицу. Вид у того был побитый и потрёпанный. Переборов отвращение, Макс спросил:
— Вы Девид Фрихан?
— Да, что нужно? — брезгливо ответил тот.
— Я хочу поговорить о Реймсах и Фриханах! Я — Макс Реймс, хочу услышать от вас версию того, что случилось с этими семьями в Минатобурге.
— Даже если я расскажу, как ты можешь являться Реймсом, если тебя не должно существовать?
— Что? Я вас не понимаю, — озадаченно произнёс Макс.
— В ту ночь он убил всю мою семью.
Глаза Макса изменились: они горели злобой и ненавистью. Из его уст вырвались слова:
— Кто это сделал?
— Уолден Вальдемар.