Макс Реймс и Мэтт Шокейд проходили по белому коридору, где на стенах были чёрные пятна и плесень. Как оказалось, под бойцовской ареной находилась подвальная клиника, где работали шесть врачей. Проходящий мимо главный врач Лебедев обсуждал что-то с медсестрой по фамилии Комарова. «Похоже, Мэтт говорил именно о ней». Идеальная фигура, разрушающая все представления о женской красоте, рыжие прямые волосы, костюмчик, из-под которого выпирала грудь. Тонкие ножки с непонятными царапинами, которые, можно было предположить, появились из-за пациентов или кого-то другого. У неё виднелась оранжевая радужка одного глаза, второй был закрыт повязкой, а её безэмоциональное лицо не выражало никаких эмоций и морщинок. А врач показался Максу доброжелательным старческим мужчиной с круглыми очками; он держал в руках кружку кофе и рассказывал историю про пациента по имени Хайдар Аму.
— Старшего Аму еле как откачали, и он практически идёт на поправку, а его младший брат всё хныкал. Дал ему леденец, вроде успокоился. Проследите, чтобы оба брата вышли из здания без происшествий, — он посмотрел в сторону Макса. — Вы вроде Макс и Мэтт, я полагаю?
— А как вы узнали? — задумчиво спросил Макс.
— Я главный врач Лебедев, и у меня есть список бойцов и их описание. С вами что-то стряслось?
— Эм, мы...
— Мы хотели осмотреть наших товарищей, которые выжили: братьев Аму и Марковича, — среагировал Мэтт.
— Оу, это очень прекрасно, что товарищи держатся вместе, — он почесал голову, на которой находилась пара волосков, показывая слабую улыбку. — Комарова, вы можете их отвести, пока я буду в своём кабинете вместе с врачом Роком, чтобы обсудить дальнейшие решения?
— Конечно.
Лебедев ушёл в противоположную сторону. Комарова смотрела на своего главврача, будто ожидала чего-то ещё, но потом повернулась к молодым людям, показывая пальцем и спрашивая:
— Они с вами?
Сзади стояли двое мужчин: один был здоровый, а другой среднего телосложения. Это были Дарен Ми Янг и Феоктист Бульба.
— Прошу вас! Возьмите нас с собой, — Дарен склонился перед Комаровой. — Мы хотим увидеть замечательную профессиональную врачебную подготовку от вас, замечательная дама, — его глаза пылали радостью.
— По-любому тоже хочет на её формы посмотреть, — прошептал Мэтт. — Мы вообще-то хотели узнать, как здоровье у братьев Аму и Марковича.
— И это тоже.
Мэтт мысленно произнёс: «Вот гавнюк, мы первые пришли на милашек посмотреть».
— Я не против, чтобы вы тоже пошли, следуйте за мной.
Четверо мужчин направились за медсестрой, не говоря ни слова, а только показывая руками, что останавливаться и смотреть на другие комнаты необязательно. Дарен о чём-то разговаривал с Феоктистом, пока главные инициаторы похода разглядывали формы нижней части женского тела. Мэтт уже немного подталкивал Макса вперёд ради шутки, но тот отказывался. Кто-то ткнул Макса в спину.
— Извини, дружище, но эти наручи, этот символ белой змеи знакомы. Ты из клана Гон? — заинтересованно спросил Дарен у Макса.
— Нет, эти наручи подарил мой сенсей. Он ничего не говорил о себе, даже в его доме было чувство, ну, не знаю, одиночества. Одно знаю: я родился в деревне Ви, где когда-то процветал город Дон Мот, пока он сам себя не разрушил.
— Значит, ты знаешь историю кланов, а история сегодняшнего клана тебе известна?
— Немного. Клан Хабу был полностью истреблён, а кем — я не знаю. Ваш клан Янг переметнулся к клану Гон, а потом вас перебили из клана Чин, — озадаченно посмотрел Макс на Дарена. — Видно, что вы выжили.
Дарен Ми Янг после этих слов смотрел в пол, шёл, ничего не говорил, будто был в каком-то трансе. Прошла минута, прежде чем они подошли к пациентам.
— Постой! — он дёрнул Макса за футболку, чтобы тот остановился.
— Что такое?
— Всё верно, кроме одного факта: половина клана Янг и Гон, большая их часть, выжила до сих пор и где-то странствует, — он разжал кулак. — Макс Реймс, я участвую в турнире, чтобы вернуть клан Янг, но для этого нужны люди из клана Гон. И я знаю, что в финальном бою кому-то придётся драться с тем, кто зовётся Хай Гон.
— Почему ты так уверен? — удивлённо спросил Макс.
— Потому что нам прислали флаер с приглашением на турнир на наш адрес, хотя никому из наших мы его не давали. Но самое странное, — промолчал Дарен, — там было письмо, адресованное нашему клану, написано: «Если ты правда сын Вин Линь Янг, то примешь участие. Мы хотим посмотреть на тебя в бою, и тогда ты встретишься с одним из выживших клана Гон, а именно Кристалл Гон или Хай Гон». Тогда мой дядя, брат моего отца, рассказал, что знал всех детей Гонов, даже тех, которые родились вне клана. Кристалл Гон он описал как миленькую девушку, которая старалась обучаться Гонрайду, ей должно быть столько же лет, сколько и нам. А вот имя Хай Гон он слышал впервые.
— Значит, Гонрайд принадлежит клану Гону. И что ты думаешь по этому поводу?
— Сомнительно, но с помощью клана Гон мы с дядей вернём наши земли, и наконец-то клан Янг вернёт былую славу, — он разжал кулак от спокойствия. — Но пока пошли смотреть на рыженькую, — он отвернулся от Макса и побежал к медсестре.
Макс не понимал людей, их странности, но знал: через эти знакомства у него получится узнать информацию о самурае. Его предчувствие не обманывало. Будто совсем рядом, через смежные комнаты, стояли двое мужчин-врачей: у одного была военная прическа «полубокс», а на голове у второго — пакет треугольной формы. Не став обращать на это внимание, он думал уходить из клиники, но Мэтт подбежал к нему и утащил в палату к двум пациентам. Он не сопротивлялся, даже был рад.
Но чувство радости перешло в неловкость, когда двое молодых мужчин оказались перед людьми, которых даже не знали. Альберт Маркович лежал перебинтованный по всему телу, а нос ему поправили после того, как Дункан ударил его об колено. Любимые очки-сердечки были сломаны, поэтому он достал другие — в форме звезд. Но, энергичный, как всегда, он что-то кричал: «Дункан Бил спиздил у меня спиртягу!» Рядом с ним лежал Хайдар, а на стульчике сидел Фахад, сосущий леденец, который он совал попробовать своему старшему брату, на что тот отвечал: «Отвали!»
— Друзья мои, я так рад вас видеть! — прокричал Мэтт, обнимая раненых. — Если вы скажете что-то противоположное перед этой красавицей, на которую я пришел посмотреть, я вас убью, — прошептал он на ухо Альберту и Хайдару.
В мыслях у них было: «Лучше бы убили нас».