— Имею в виду, что не помню, чтобы кто-то из семьи вынашивал ребёнка. В семье Фриханов были одни пацаны: Даймонд и Дунай. Я был среди них младшим, которому чисто повезло выжить после той заварушки. А насчёт Реймсов — ты вряд ли можешь быть ребёнком Глории Реймс, которая уехала из страны и сменила фамилию на Пайп. Остаётся Элизабет Реймс, но она умерла во время заварушки. Поэтому встречный вопрос: ты на самом деле являешься Реймсом?
— Это точно! — уверенно прокричал Макс. — Меня спасла мать, когда убегала от самурая, который принадлежал голодным падальщикам.
— Хм, странно, — он задумчиво повёл бровью. — Даже если так, ты можешь предъявить доказательства? Ты можешь примерно описать свою мать?
— Я еле её помню, но знаю одно: у неё была родинка на лице, напоминавшая чёрную точку.
— Не может быть, ты сын Элизабет! — он озадаченно сел в кресло, попивая пиво. — Значит, она в тот день была жива и кто-то из моих братьев с ней взаимодействовал. У меня, конечно, есть предположение, что это может быть Дунай, потому что у вас черты лица очень схожи, особенно скулы, как у меня, — он показывает на свою скулу. — Тогда я боюсь представить, что было с моим братом и Элизабет, особенно когда ты появился. Для меня это загадка.
Немного успокоившийся Макс Реймс взял себя в руки; всё, что он хотел услышать, — это хоть какая-то информация.
— Девид, я хочу знать, кто такой Уолден Вальдемар и что случилось в тот день.
Публика встречала бурными овациями предстоящий бой двух стрелков. Они поставили металлические пластины возле арены, где можно было через щели или на мониторе посмотреть битву. Джон Год поправляет свою рубашку, застёгивая верхнюю пуговицу. Дмитрий Шепотов укладывает волосы назад и поправляет пиджак.
— Учитель, я помню, когда впервые учился у вас: можно сказать, вы не отправили меня на тот свет, когда я неправильно попадал в темп классической музыки.
Они смотрят друг на друга, держа двумя руками пистолеты; немного сгорбившись, наводят прицелы в наклонном положении.
— Ненавидел эту хрень, — пристально смотрел на противника Джон. — Но спасибо, что научили меня всему — хотя бы кто-то будет меня бояться.
— Извини, конечно, я бы точно не испугался человека с револьвером «Кольт 73». Не спорю, оружие хорошее для мальчика в ковбойской шляпе, но получится ли справиться?
— Да! — грозно ответил Джон.
— Хорошо, урок первый: обмани противника.
Первый выстрел сделал Дмитрий Шепотов, выпустив две пули, от которых Джону пришлось бы увернуться. Но, как говорил его отец, он должен чувствовать пулю и её движение. В его глазах движения были медленными, будто время остановилось. Он чувствовал две пули, направленные в колено и плечо, чтобы обездвижить его. Вытянув свой револьвер, он смог одним выстрелом отбить пули, так что они разлетелись в стороны. Дмитрий был немного удивлён этому и не стал медлить. Сделал кувырок к Джону, чтобы направить дуло к лицу оппонента. Выстрелил — юноша моментально увернулся и также направил дуло к лицу противника. Тот смог увернуться. Зрители были шокированы движениями бойцов, напоминавшими танец. Сделав несколько выстрелов друг в друга, каждый уворачивался от пуль, как в блокбастере. Звенящий шум проскользнул у самого уха, каждый выстрел звучал как громкий гонг, от которого можно оглохнуть. Но не для этих парней: они сражались с огнестрельным оружием всю свою жизнь и не намерены проигрывать, потому что для каждого бойца, владеющего оружием, доступна только смерть. Дмитрий понимал, что потратил первую обойму и надо перезарядиться. Но он думал о другом. Чтобы не отходить от противника, он решился ударить пистолетом по челюсти оппонента, что и сделал. Достал магазин из кармана и хотел вставить его обратно, как вдруг Джон ударил лбом об дуло револьвера. Дмитрий грациозно взлетел, распахнув руки в стороны, и смог бы с лёгкостью вернуться на ноги. Но Джон в это время засунул необычные патроны в барабан, взвёл курок и открыл шквал огня по падающему противнику. Из комплекта необычных пуль у него было пять штук: с лезвиями, огненные, ядовитые, кислотные и транквилизаторы. Эти пули были разработаны его коллегами, которые наблюдали за кулисами. Каждая имела свои характеристики: с лезвиями можно было засунуть все в барабан, огненные — только по одной, ядовитые — с использованием специальной перчатки, чтобы самому не отравиться, кислотные — тоже все можно засунуть, только с осторожностью, а транквилизаторы предназначены для Сойров. Выпустив пули с лезвиями, он думал, что сможет обездвижить его. Но не был бы Дмитрий Шепотов «Кровавой Балериной» — для него увернуться от пуль с лезвиями было так же просто, как сделать несколько кувырков назад на носочках. Он смог снова встать на ноги, и ни одна из пяти пуль его не задела, кроме магазина, который был продырявлен, из-за чего патроны разлетелись по всей арене.
— Вижу, ты улучшил свои навыки, похвально! — он хлопает в ладоши. — Но в твоих движениях чувствуется напряжённость, даже тогда, когда убили твоего отца.
Джон Год смотрел на своего бывшего учителя, услышав оскорбление в адрес человека, которого любил и уважал.
— Хм, я в напряжении. А кто ушёл от нас, когда дело завоняло говном, от которого мне пришлось возвращать уважение к нашей семье, пока какие-то неизвестные чудики в смокингах захватывали улицы? Не ты же к ним примкнул. Напомни, как их там звали? А, точно! Манхэттен и Биг-Бен, и это даже не их имена. Просто нажравшиеся идиоты, которые решили забрать улицы во время смерти моего отца, — взбешённо проговорил Джон. — И не тебе меня учить, в каком я сейчас напряжении.
Дмитрий вздохнул.
— Послушай, я уважал твоего отца не меньше твоего, но он не понимал, что город меняется и обычной силой их не напугать, особенно обычному человеку. Ты лучше меня знаешь, что на улице происходит: когда один из обладателей Ханасэро появляется, сразу начинают возвышать себя. И обычные люди боятся таких, как будто какой-то бомж получил ядерную бомбу. Но Рудольф был тем человеком, который обладал взрывчаткой и мог использовать её каждый день. И знаешь, что они сделали с взрывчаткой? — он щелкнул пальцами. — Подожгли раньше времени.
Юноша напрягся так, что на лбу, под светлыми волосами, которые он не мыл несколько дней, вздулась вена. Дмитрий понимал, какими словами раззадорить маленького щеночка, чтобы тот на него напрыгнул. Он понимал чувства своего бывшего ученика, но для него задание было в первую очередь.
Выстрел. Три пули в сторону Дмитрия. Он успел выстрелить в одну из них, чтобы та, отрикошетив от стены в противоположную сторону, сменила пулю с лезвиями на огненную. Дмитрий понимал, что от четырёх пуль он, может, и увернётся, но не от огненной. Как и оказалось, Дмитрий увернулся от пули, грациозно пританцовывая на носочках так, что практически не касался земли, а пуля сверху направлялась к нему. Но он заметил вторую пулю, которая летела огненным шквалом и вот-вот должна была взорваться. Джон был уверен в своей победе, но почему-то его противник стоял и улыбался. Дмитрий ждал пулю, которая должна была появиться быстрее второй, взял один из своих «Глоков», ухватился за ствол и, допрыгнув до пули, ударил её рукояткой в сторону другой. При соприкосновении произошёл взрыв, который отбросил обоих противников, оставив на них ссадины. У кого-то из зрителей тоже случился взрыв рядом с ареной, отчего глаза перестали видеть. Как только один из бойцов хотел встать, Дмитрий кинул пистолет в голову Джону, попав точно в цель. Выплюнув горсть крови, тот попытался подняться. Они снова стали сражаться, но Дмитрий из обычного пистолета смог смастерить подобие ножа, наточив стволы до предельной остроты. Направившись прямо на противника, он стал крутить пистолет на спусковой скобе, играя с жертвой и атакуя острым концом. Джон пытался уворачиваться от острого затвора, но некоторые порезы всё же оставались на теле. Как только представилась возможность, Дмитрий неожиданно достал из-за спины автомат Калашникова и выстрелил в колено. Джон почувствовал боль. Противник ударил его прикладом в челюсть. Он хотел упасть, но успел выстрелить из «Кольта» в плечо противника, отчего тот отошёл назад.
— Молодец, Джон, всегда знал, что у тебя есть талант в этом ремесле, но до отца тебе далеко, — он выкинул пистолет и взялся обеими руками за автомат. — На тебе покажу мой приём — «Танец пуль».
— Как думаешь, выкарабкается? — спросил Юлий у Мэтта.
— Я уверен. Не просто же он оттачивал навыки отца, — Мэтт крепко держался за перила. — Знаешь, мохнатый...
— Эй, с уважением, человек! — грозно пробормотал Юлий.
— Есть поверье между двумя стрелками: когда Кровавая Балерина и Рудольф Год встретились, он находился перед Дмитрием в таком же состоянии, будто сейчас проиграет. Произошло ли чудо или нет, но Рудольф вышел победителем.
— И как же?
— Сейчас увидишь.
Дмитрий использует приём «Танец пуль»: выдыхает воздух, приподнимает автомат, разводит руки в стороны и встаёт на носочки. Его движения показались странными, но это означало, что он будет вращаться и спускать курок. Джону рассказывали об этом приёме, от которого отцу было легко увернуться. Говорили, что он справился с ним одним выстрелом. Но как же ему это сделать? Его револьвер находился далеко, вряд ли он успеет добраться до него. В кармане была пуля с лезвиями, но он не понимал, что с ней делать. Тогда он вспомнил урок Дмитрия: «Каждое движение пули определяет не оружие, а сам человек. Это как направлять энергию души в предмет, и тогда этот предмет станет сильнее». Немного улыбнувшись, он наконец понял, чего в его технике не хватало: не само оружие, а его принадлежность. Он вдавил пулю двумя пальцами так, чтобы она могла отлететь с мощностью, способной пробить броню. Прицелившись в ногу противника, когда тот начал кружиться, Дмитрий стал замечать его действия и вмиг усилил вращение своего тела, прокричав:
— Тебе не победить меня, Джон Год!
В миг Дмитрий увидел поток яркого света, блистающий в его очах. Он не понимал, что сейчас произошло. Не чувствовал ничего из того, что могло его ранить; почему-то в его руках не было автомата. В его воспоминаниях виднелся силуэт мужчины, взявшего одну из пуль, которая хранилась в его кармане. Для него это было глупо, но почему-то он проиграл этому мужчине. Он вспомнил: он сделал выстрел, такой глухой, что не мог понять — это было из пистолета или из пальцев? В такой же ситуации он оказался снова. Понимал, что Джон Год освоил его технику, хоть и не безупречно. Смотрел вдоль арены и увидел раздробленную ногу и кричащего мальчишку, у которого не было переднего пальца. Сон ли ему это казался или реальность? Не слышал публику, которая провозгласила победителя по имени Джон Год. Похоже, для него миссия закончена, но куда его ведут мужчины в смокингах, с белыми лицами и с рогами? Точно, за ним пришли его заказчики. Похоже, боссу не понравился исход миссии. Может, для него к лучшему, что он не смог убить сына Рудольфа. Но в его мыслях прозвучало: «Прошу тебя, Джон, живи!»