Орущая публика требовала продолжения поединков, как дети, чьи внутренние потребности не были удовлетворены. Казалось, они сами были готовы выйти на ринг и сражаться друг с другом. Многих бойцов на верхних этажах смутило такое поведение, а некоторых будто обрадовало. К чему бы эта активность среди зрителей?
— Ужас, нас считают дикими животными, хотя они от нас ничем не отличаются, — проговорил Юлий, с иронией закатывая глаза от стыда и подергивая усиками.
— Потому что у них розовые щеки, а у тебя на морде шерсть, — проговорил Мэтт, чтобы и дальше подразнить лисенка.
Юлий смотрел на него с осуждением, готовый снова начать с ним бой.
— Как же ты меня раздражаешь!
Мэтт громко рассмеялся — такой реакции он и хотел увидеть. Он похлопал Юлия по плечу, как старого друга из детства. Лисёнок был обескуражен таким поведением, и даже на его сердитой мордочке промелькнула улыбка. Сложно Юлию доверять людям, с которыми познакомился пару поединков назад. Жизнь дала ему верный урок: лучше быть злобным зверем, а не послушным. Но в этой компании чувствовались облегчение и беззаботность. Казалось, каждая проблема улетучилась в мгновение ока, но в его душе до сих пор остался осадок после смерти учителя, который стал ему отцом. Его обязанность — победить Баттала Корейкова.
Мысли о молодом юноше Мэтте Шокейде не оставляли его, когда к Максу зашел Айлант. Были разные версии того, что хотел ему предложить этот человек. Рассказывали некие слухи от людей Джона, что он планирует захватить каждую территорию страны, поработить все города Эйенсенсо. Каждый строил свои теории: кто-то говорил — ради денег, кто-то — чтобы пойти против страны Труден’энпайя. Сложно было предположить, что хочет этот коварный засранец. Но Мэтт точно знал, что оставлять Макса вместе с ним — плохая затея. В мгновение юноша задумался: зачем он вообще переживает за человека, которого недавно встретил? Он понимал: он такой же одинокий в этом мире, со своей судьбой, как и Джон с Юлием. Поэтому стал взаимодействовать со странствующим юношей и лисенком. Он видел в них себя — такого же странствующего путника, который хочет узнать правду у одинокой башни. Его задумчивое лицо напрягло лисенка, и не с первой попытки он смог его услышать:
— Куда подевался блондин? — расспрашивал Юлий.
— Ты про Джона? — с удивлением спросил Мэтт. — Он по-любому исследует этот турнир, слишком много тут недосказанности.
— Думаешь, этот турнир организовали не просто так?
— Да, — с уверенностью ответил Мэтт. — Они что-то планируют, поэтому Джон заинтересован покопаться в грязном белье.
Лисёнок с непониманием смотрел на Мэтта, будто тот сказал что-то противное и личное.
— Эх, в натуре, объяснять Сойру про выражение слов — как научить собаку гавкать.
Юлий с непонимающей мордой смотрел на него, готовый укусить. В его понимании оскорбление — сравнивать Сойров с домашними животными. Но он пытался скрыть отторгающую гримасу. Посмотрел на арену, увидел одного из своих Сойров, которые болели за него, почувствовал старые чувства, когда только играл на поле. Но сейчас ощущалась неудовлетворенность: он куда-то укатился от Мэтта, и даже юноша не понял его действий. Чувствовал, что сейчас не время.
Диктор объявил о 14-м раунде, не заставляя публику ждать грандиозных битв.
— Ну что, господа, на арену выходит боец из древнего клана, что когда-то построил город Дон Мот. Хоть семьи и распались, но их наследие осталось. Встречаем Дарен Ми Янга, последнего ребенка из клана Янг. А его противником будет боец из трущоб нашего города, этот маленький район называется Дикая Вонь, на улице Раймонд и Ролла. Величайшие ученые нашего города, что осквернили улицу, можно сказать, всякими...
Публика стала орать, еще не видя вышедшего бойца, а уже проклиная его. Но кто-то пытался поддержать бойца — это были дети из Дикой Вони. Многие участники, знающие историю этого района, понимали, что никто не будет поддерживать такого человека.
— Что это за район? — проговорил тихим голосом Макс Реймс.
— Оу, Макси, ты выздоровел, а это...
Мэтт хотел уже убрать что-то с плеча Макса, но это оказался Ендарь, который стал маленьким сорняком на двух корнях, напоминавших лапы, а его голова — розой с острыми зубами. Он искренне улыбался, встречая человека, который ему помог. В секунду он перепрыгнул на плечо Мэтта, протягивая кулачок дружбы.
— Рад, что ты жив, дружище!
— Я буду защищать тебя, человек, до самой смерти, — проговорил старческим голосом Ендарь.
— Как раз расскажешь мне о старой эре, а то в книгах неточности.
— Чем смогу, тем и помогу.
Двое собеседников настолько разговорились, что не заметили странного выражения лица Макса. Оно напоминало взрывчатку, которая вот-вот должна была взорваться. Но не от злости, а от непонимания, кто он или что он...
Двое бойцов смотрели друг на друга. Мэтт от неловкости вспомнил вопрос и стал рассказывать, что после нападения Голодных Падальщиков некоторые районы потихоньку захватывали банды Манхэттена и Биг Бена. Рудольф Год пытался защищать районы Северные Чыршы, Куш, Шабар, Центр и Лариона, но его убили свои же люди, которых подкупили обещаниями лучшей жизни. Теперь в каждом районе находятся базы Манхэттена и Биг-Бена, которые используют для выкачивания денег и неких экспериментов. Но только один район в Западном округе стал самостоятельным — тот, что расположен у съезда в город Спейс-Учу. Банды хотели захватить это место под своё крыло, чтобы было удобно торговать в двух городах. Как писалось в истории, этот маленький район в дальнейшем будет напоминать городок под названием Дикая Вонь. Фэйтлесс Маус и Финн Фугу спорили, кто получит эту территорию. Для каждого из них это было плюсом, а именно — железная дорога, которую можно было использовать для поставки товаров в Минатобург. В этом нерешительном политическом противостоянии победил город Дарксити. Банды уже было обрадовались лёгким деньгам, но в какой-то момент район восстал против своего же города, хоть документы о взятии территории были подписаны. Некий Моти Биг захватил район и создал банду «Чешуйка», которая была сформирована для того, чтобы удержать этот участок с железной дорогой. Многим не понравился такой исход, и они направили опытных ханасэров, которые должны были ликвидировать человека. Ходят слухи, что он может управлять силой ханасэров, хотя сам таковым не является. Строили теории, что он может заключать клетки или людей в материальное оружие. Моти Биг противостоит городу до сих пор, ни разу не усомнившись в своём решении. Пока его верхушку не трогают, но, как говорилось в местных газетах, город снова планирует захватить свою территорию. С помощью пропаганды они натравили народ Дарксити на Дикую Вонь. У них хорошо получилось: каждого жителя района так ненавидят, что готовы сдать любого, если узнают, откуда он.
— Хм, господин Шокейд, похоже, он использует животных ханасэров, — серьёзным тоном ответил Ендарь.
— Откуда ты знаешь? — вопросительно произнёс Мэтт.
— Я не знаю, а предполагаю, что он использует силу ханасэров на животных.
— О чём речь? — непонимающе спросил Макс.
— Если вкратце, история говорит, что появились Сойры как первые разумные существа, но из-за сильного перепада климата некоторые из них вернулись к своим животным инстинктам, но... — он не договорил предложение, облизывая верхнюю губу. — У них тоже могут быть сверхсилы. Можно сказать, они будут напоминать то, как старший брат Аму использовал своего брата как оружие. Можно предположить, что молчаливый Гёзов обладает такой же способностью. Я прав, Ендарь?
Маленький сорняк кивнул собеседнику, который практически не хотел верить в такую историю.
На протяжении долгого разговора лицо Макса Реймса не изменилось: он так и стоял, глядя на Мэтта опустошённым взглядом. Юноша и сорняк хотели что-то спросить, но голос диктора прозвучал так громко, что едва не лопнули слуховые перепонки. Он прокричал соперникам: «Быстрее подходите на арену!»
На арену первым вышел Дарен Ми, который красовался перед публикой, поправляя дреды. Он демонстрировал чёрные родимые пятна по всему телу — штук десять по правой стороне, из-за чего некоторые прозвали его «азиатским далматинцем». Дарен помахал на втором этаже своему дяде и Феоктисту, желая чистой победы. Искренне улыбнулся Гульфику, поправляя густые усы красной расчёской из швейцарского ножа, в котором находилось столько примочек, что он сам был удивлён их количеству. Взгляд Дарена устремился на другой этаж. Там не было организаторов — он смотрел на зеркало, где находился клан Гон. Он чувствовал облегчение от того, что направился в этот город, что наконец-то перестанет прятаться и чувствовать опасность, что их защитят и приютят. Лёгкое опьянение будоражило Дарена Ми. То, что один из кланов Чин тоже участвует в турнире, его не беспокоило. Он посмотрел на лестницу, по которой должен был спуститься его противник.
Это был Доминик Луи-Пьер — худой, или даже высушенный человек, до измождения скелетного строения. Кудрявые волосы напоминали сальные заросли. Вытянутый подбородок с острым концом, зубы как у хищника. А эти глаза! В них присутствовало дикое безумие. Его тело дёргалось и кривлялось, словно в нём сидел демон. Дарен Ми пытался не обращать внимания на такие мелочи, но эта походка его встревожила. Улыбаясь безумной улыбкой, Доминик начал говорить:
— Ты любишь спать? — он вглядывался в глаза соперника, не моргая.
Подкашлянув от неожиданного вопроса, Дарен нехотя ответил с неприветливой улыбкой:
— Да.
Доминик продолжал улыбаться, практически не слыша ответа и не отводя взгляда. Некоторые зрители почувствовали испуг, даже диктор ощущал гнетущую атмосферу.
— Ребятки, давайте не играть в гляделки, а начнём незабываемый бой!
Дарен встал в стойку карате, вытянув правую ногу вперёд и держа правую руку ближе к лицу. Взгляд был направлен на соперника, который стоял и улыбался, не моргая зелёными глазами. Не дожидаясь нападения Доминика, Дарен рванул вперёд, выбрасывая кулак в солнечное сплетение. Его руки вскочили вперёд, а соперник моментально упал. Многие зрители, не желая видеть бой, который длился всего несколько секунд, были разочарованы. Но Доминик медленно вставал, выплюнув сгусток крови изо рта.
— Мне ангел сказал, что моя сила — это когда я сплю, и моё тело само решает, как поступать с обидчиками.
Доминик смотрел на Дарена, у которого глаза из орбит скоро вылезут.
— Я был хорошим мальчиком, ходил в церковь и слушался взрослых. Но почему-то мне хотелось сделать кому-то больно, однако у меня не было решимости, — начал плакать он. — Меня всегда обижали за мои волосы, прозвали «барашком Пьером», мне было так грустно и одиноко. А родители только усугубляли: подшучивали и издевались. Как-то раз я ушёл спать в одиннадцать часов вечера, когда родители выпивали. Они били меня, если я им мешал. Как только закрыл глаза, моё тело стало само ходить. Я не мог этого контролировать, но чувствовал, — вытер слёзы Доминик. — Я направился вниз к родителям, они говорили что-то плохое, а я не хотел этого слышать. Мой палец случайно поцарапал кошку Гэри, на ногте осталась кровь, я облизнул её и почувствовал усталость. Я спал, но видел сон, будто стал кошкой и бегал за маленькими мышками: кусал их, отрывал хвосты, бил о стены, даже ушки отрывал. А из них выходили конфеты, я любил конфеты. Но меня прервали какие-то взрослые в синих костюмах и забрали в страшное место, где надо мной издевались намного больше. Хотел уснуть, но мне не давали этого сделать, даже не кормили. Хотел умереть, но... — он поменялся в лице: от печали до веселья. — Ко мне пришёл большой ангел, сказал, что я особенный и ему нужна моя помощь...
Он закончил монолог от усталости, его глаза закрылись. Как и говорил, малец облизнул кровь. Дарен заметил это и приготовился к боевой стойке, но его противник встал в такую же стойку, как и он.