Со времён зарождения городов Египтсахрана и Дон Мот, Манкисойры, которые впоследствии провозгласили себя единой расой, как люди, решили создать своё государство Дон Мот. Человек по имени Ямамото со способностью Ханасэро Будо организовал кланы и их политику, которые впоследствии обновили стили своих боёв и культуру. Из поколения в поколение в старых сказках их называли великими кланами: Гон, Чин, Янг и Хабу. Их великие постройки из каменных кирпичей и бамбука, которые возводили великие зодчие той эпохи, завораживали.

Но в какой-то момент истории учитель Ямамото бесследно исчез. Молодым правителям пришлось сражаться со змеёй Нэндо, который превратился в дракона. В преданиях говорилось, что великий змей был верным другом Ямамото. Существовала теория, что они чего-то не поделили, поэтому змей съел своего друга и поглотил его. Хоть в сказаниях «Пир Змей» зло было побеждено, это не так... Они всего лишь ослабили его, и ему пришлось сбежать и впасть в спячку на несколько лет.

Последствия этой битвы были решающими. Молодых правителей не стало, поэтому последователи забрали их титулы как будущих наследников. Можно сказать, из-за этого кланы стали враждовать друг с другом. Гон и Чин унаследовали политику предков, что осталось от них, хоть и напоминало прежнее русло. Янг практически не занимались новыми технологиями, из-за чего некоторым пришлось уйти из клана в новые места. Благодаря людям, унаследовавшим знания клана, был создан новый город Пинсити. А Хабу стали врачами и лекарями с меньшим количеством людей, помогающими представителям разных рас.

Но главенство всегда брали Гон и Чин, перетягивая одеяло между собой. Это вылилось в межклановую кровавую бойню. Банда Бо Чин решил уничтожить кланы и забрать их учения. Благодаря великой смекалке Змеиного Эдуарда, который говорил правителю, что ему лучше так, чтобы стать великим правителем. Никто не может описать этого человека — как он выглядел или говорил, кроме самого клана Чин.

Ещё юный Гу Чин вспоминал прошлое своей жизни, как он ненавидел своего отца, который устраивал тиранию в своём клане, даже в семье. Он избивал и пытал его, чтобы закалить будущего наследника. Он утешал его словами: «Так сказал Эдуард, и я буду это делать». За что ему приходилось терпеть эти муки? Невообразимые порезы по всему телу, синяки и дробление костей. Был момент, когда отец пришёл принести ему кормёжку, он бросил её ему в лицо и стал избивать с неистовой яростью. Он вытянул передний и большой палец между глаз мальчика и стал потихоньку направлять их веки. Мальчик чувствовал, как из его глаз сочилась кровь. Он надавил на них сильно своими толстыми пальцами-сардельками с остроконечным ногтем, который не чистил целые столетия. Вдавливал, чтобы мальчик чувствовал боль и пульсацию своего организма. И как только он переставал вдавливать, он стал медленно вытаскивать пальцы, практически не выдернув глаз у безобидного ребёнка. Он кричал и умолял его прекратить, но он только хмуро смотрел на него без эмоций. В этой сцене не было драматической паузы — это было кричащее безумие, которое продолжалось целые минуты или больше. Отец вытащил пальцы из век, протёр их об сына и закрыл решётку. Что чувствовал Гу Чин в этот момент? Ничего!

Когда Гу Чину исполнилось 15 лет, его решили выпустить на свежий воздух со словами: «Ты готов!» Он не хотел уходить из своего маленького прибежища, которое назвал своим домом. Вытащили силой — сам отец. И тогда мальчик увидел того самого Эдуарда. Его вид был отвратительным, он не напоминал человека. Внешне он напоминал по фигуре женщину — традиционную замужнюю женщину томэсодэ с узорами растения цикута. Но его человеческая голова практически отсутствовала: там находилась челюсть робкой женщины, а где должна была быть верхняя часть, была заменена головой змеи, у которой отсутствовала нижняя часть пасти. Этот пугающий образ привёл его в ступор, и ему пришлось отбиваться от отца. Но он получал по морде и в дальнейшем отключился.

Открыл глаза — он находился на улице под ярким лунным светом, который показывал отблески светлячков, сиявших перед его глазами. Думал, что было бы лучше умереть в этот момент и с этими светлячками улететь куда-то вдаль, за горизонт, в неописуемую мечту свободы от насилия и пыток. Трава щекотала его по всему телу, будто успокаивая мальчика перед минувшей гибелью. Ничего не происходило. Его это тревожило и пугало. Он осмотрелся и увидел лежащего мёртвого отца, которого поедал Эдуард. Картина настолько пугала его сознание, что он не смог встать и побежать прочь, а просто наблюдал. Как нечто ножом отрезало его пузо до самых кишок и костей. Слышались хруст и чавканье этого нечто. Эдуард посмотрел в сторону мальчика, который наблюдал за его пиршеством. Отрезая каждое тело на мелкие кусочки, он даже улыбнулся и кинул ему половой орган со словами: «Ешь, ты же оттуда вылез». Глаза мальчика были в неописуемом шоке, который не давал ему двигаться или что-то сказать. Существо встало перед ним, держа глаз Банда Бо Чина. Он нагнулся к мальчику, открыл ему рот и засунул глаз на язык, который напоминал человеческий, имитируя движения. Но оказалось, что он засунул человеческий язык в змеиный рот, делая движения, напоминавшие тряпичную руку, которую засовывают на руку. Засовывая в рот мальчику глаза, что напоминало поцелуй, облизывая каждый кончик, чтобы глаз испробовал на вкус. Ему понравилось...

Гу Чин стоял на втором этаже, наблюдая за зрителями, которые ликовали от ожидания следующего боя. Они делали догадки, кто будет следующим. Он был одет в кога-рю, в чёрных тонах, но без маски, скрывающей его личность. Его лицо покрывали длинные волосы, так что его не было видно. На поясе была катана с узорами хамона волнистыми линиями, с рукояткой чёрно-красного цвета. Даже через волосы видна отчуждённость этого мира, в котором он присутствует. Он даже не хотел участвовать в этом турнире, но Эдуард сказал ему, что он найдёт силу и власть. Не задумываясь, можно сказать, подчинившись, он стал тренироваться мастерству своего клана Чин. Он обучился всем мастерством своего клана и готов дать бой каждому желающему, кто встанет у него на пути. К его удивлению, он заметил двух представителей клана Янг, которые не являлись серьёзной проблемой. Улыбнулся, насмехаясь над ними и его умением. Трогая катану, осматривая её каждым визуальным образом, не сводя глаз с точности, толстого дерева и острого лезвия. Также он наблюдал за Максом Реймсом и его поединком, будто восхищаясь им и его страшной силой, что даже Эдуард испугался. Нашептывая ему в ухо разные теории об этом мальчике, что является сыном или предком первых Ханасэро. Его нужно уничтожить в первую очередь. Он молча принимал его воображения, подчиняясь неистовым словам. Наслаждаясь этим радостным моментом, как очередной выпивкой или покуриванием табачка. В его раунде он покажет все возможные варианты своего стиля боя.

— Мои радостные гости, к сожалению, как было в наших планах, изначально должно быть 20 раундов, но на деле осталось два последних раунда. Могу вам сказать, что некоторые бойцы, такие как Кощей и Оскар Гуров, решили отказаться от турнира, поэтому благополучно ушли, — чихнув в микрофон. — Извините, о чём я? О, да, в 16-м раунде бой будет у нас великий мечник Гу Чин из клана Чин против великого воина из города Альсахран Иосифа Аль-Сауда, его же называют Дойтики. Бойцы, быстро на арену и покажите зрителям шоу, не хуже мечников Спайка и Баттала.

Зрители ждут непременно этого боя. Битва Востока и Запада, провозгласили этот раунд. Вот чего ждут зрители в этих закалённых местах своего города Дарксити. В их городе затрамбовали мысль о том, что только насилие по-настоящему осчастливливает человека, Ханасэро и Сойров.

Двое участников спускаются на арену. Гу Чин прибыл первым, не отставая от противника, который не спеша направлялся на арену. Иосиф выглядел молодым загорелым мужчиной с идеальной чёткой челюстью, с идеальной мягкой кожей, так что даже не видно было второго подбородка. Жёлтые глаза с узкими веками. Каштановые волосы чёлкой на правой стороне. Был одет в майку-рубашку чёрного цвета без рукавов, тёмно-синие джинсы и кроссовки без шнурков. В руках держал катану с левой стороны, свободно держа её, будто несерьёзен на бой. Двое противников смотрели друг на друга по-разному: Гу Чин смотрел с отвращением и злобой, как Иосиф расслабленно почёсывал голову от усталости.

— Не думал, что буду сражаться с тобой, а так не хотелось, — зевает Иосиф. — Надо было отказаться от турнира и возвращаться на родину. У меня много дел: поспать и пожрать. Ну и службу нести нашему правителю Мустафе Кайся. Ладно, я здесь ради брата и моего племянника, они как раз смотрят наш бой, представляешь? Они заставили меня участвовать в бою, чтобы показал себя в другом городе. Мы столько путешествовали, столько всего страшного увидели, лучше бы остались дома.

— Что для тебя семья? — холодно ответил Гу.

— Семья? — от неожиданного вопроса Иосиф немного удивился. — Хм, дай подумать.

Прошло пару минут, как зрители рассматривали бойцов, чтобы увидеть начало битвы. И как только диктор объявил: «В бой!», Гу Чин молниеносно устремился к Иосифу, держа катану в руках, чтобы разрубить его надвое. Приблизившись, вынимая катану из ножен, он уже начал движение, так что кончик лезвия приблизился к его лицу. Неожиданно Иосиф отразил удар, вынул у противника катану и ударил его в лоб рукояткой с задней стороны. Тело Гу Чина устремилось к сетке, как кручёный мяч. Почувствовав боль от удара о сетку, из его рта выплеснулась кровь. Он посмотрел на противника, будто увидел некий фокус. Иосиф бросил ему катану обратно, но также оставался в задумчивости, будто уже готов ответить на вопрос.

— Семья — это для меня всё! Самое лучшее и прекрасное в жизни, что дали любящие родители, ценность всей моей жизни, — улыбаясь, сказал он, глядя на противника.

Его тело становилось неописуемо странным. Вся его внешность будто пульсировала, что было слышно вне арены. Из кожи выходили кости, становясь жидкостью, покрывавшей его тело от головы до пяток. Когда жидкость полностью покрыла его тело, оно напоминало жидкую статую. Послышались звуки хлюпанье из этой статуи, будто из неё что-то выйдет. И оно вышло.
Теперь он напоминал человеческое мясо, на котором были надеты человеческие кости. Видны: череп, рёбра, ключица и т. д. Зрители сразу начали говорить о Ханасэро Ториводисе Торакиси, о способностях, которые заставляют обладателя надевать человеческую кожу как броню. В их городе каждый военный обладает такой способностью, Иосиф — не исключение.

— Что же, давай же повесели меня, — произнёс Иосиф.