Контент удален!

Запуск первой стадии проекта по модернизации начался с хаоса. Уже к восьми утра инженерный отдел напоминал муравейник, в который кто-то бросил камень. Сотрудники снова и снова сравнивали контрольные показатели, проверяли резервные сценарии, обновляли конфигурации и по несколько раз пересматривали одни и те же отчёты. На экранах сменяли друг друга графики нагрузки, таблицы прогнозирования и сообщения автоматической диагностики. Одни ругались из-за задержки ответа одного из тестовых узлов, другие требовали повторно проверить синхронизацию данных. Из соседнего кабинета доносился голос системного администратора, который уже третий раз объяснял, что проблема с отображением графика не означает, что проблема в самом приложении. Тэхён ходил между рабочими местами, задавая вопросы и требуя подтверждения каждого критического этапа.

Инхо сидел за своим компьютером. Он проверил контрольные показатели, сопоставил их с текущими и ожидаемыми, изучил журналы системы и ещё раз просмотрел результаты нагрузочных испытаний. Всё было в порядке. Не идеально – идеальных систем не существовало, но эти отклонения они предусмотрели заранее. Приложение должно было выдержать нагрузку, а резервный механизм – сработать, если показатели выйдут за допустимые пределы.

– Инхо! – позвал Уджин. – У нас на втором узле скачок задержки.

– На сколько?

– На четырнадцать процентов выше расчётного.

– А на первом?

– В норме.

– Сравни время поступления данных. Возможно, проблема в канале передачи, а не в модели.

Уджин быстро застучал по клавиатуре. Через минуту он выпрямился.

– Ты прав. Пакеты приходят с задержкой. Сама модель работает нормально.

– Тогда зафиксируй это отдельно. Мы не будем исправлять то, что не сломано.

– Иногда я думаю, что ты вообще не нервничаешь.

Инхо поправил очки.

– Не говори глупости. Конечно, нервничаю.

– Не похоже.

Уджин рассмеялся и вернулся к работе. К полудню система прошла основные контрольные этапы. Затем настало время первой реальной проверки в условиях ограниченного внедрения. Сотрудники почти перестали разговаривать. Даже Тэхён, обычно не упускавший случая отпустить колкость, молча стоял перед большим экраном. Запуск начался. Первые секунды тянулись мучительно долго. На экране появились первые показатели. Данные начали поступать в систему. Модель обрабатывала их, формировала прогнозы и передавала результаты в следующий модуль. Никаких критических ошибок. Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Инхо наблюдал за графиками и чувствовал, как напряжение в помещении постепенно меняется. Через полчаса Тэхён получил окончательный отчёт о прохождении первого этапа. Он посмотрел на экран, затем обернулся к команде.

– Первый этап завершён. Критических отклонений нет. Система работает в пределах расчётных параметров.

Несколько человек одновременно выдохнули. Кто-то захлопал в ладоши. Тэхён поднял руку, призывая всех успокоиться.

– Не расслабляйтесь. Это только первый этап. Нам ещё предстоит много работы. Но сегодня мы заслужили маленький праздник. Столик уже заказан.

Вечером команда инженерного отдела, ответственная за проект, отправилась в ресторан. Это было не самое дорогое заведение, но достаточно хорошее, чтобы сотрудники почувствовали себя участниками настоящего праздника. На длинном столе стояли блюда на всех, официанты приносили закуски, а вскоре появились бутылки соджу и пива. После нескольких недель непрерывной работы людям хотелось расслабиться. Уджин рассказывал историю о том, как однажды перепутал тестовую и рабочую конфигурации – к счастью, заметив ошибку до запуска. Кто-то вспоминал нелепые случаи предыдущих проектов. Тэхён, обычно сдержанный на совещаниях, позволил себе несколько бокалов и даже признал, что одна из ранних версий системы была настолько неудачной, что он всерьёз думал закрыть проект.

– И всё равно вы решили продолжить, – заметил Инхо.

Тэхён рассмеялся и поднял бокал.

– За тех, кто не умеет сдаваться!

Коллеги поддержали тост. Инхо пил воду. Он не любил алкоголь и не видел причин заставлять себя ради компании. После истории с отвальной, которую устроили коллеги из секретариата, он особенно внимательно относился к тому, что попадало в его стакан. Сегодня никто не пытался подливать ему что-либо тайком, но Инхо всё равно не выпускал из рук стакан с водой. И Тэхён это заметил.

– Ты совсем не пьёшь? – поинтересовался он.

– Совсем.

– Даже сегодня?

– Завтра мне нужно проверить отчёты, – попытался оправдаться Инхо.

– Отчёты подождут.

– А ошибки – нет.

Тэхён покачал головой и больше не настаивал, но продолжал смотреть на Инхо. Сначала это было почти незаметно. Тэхён слушал разговоры коллег, отвечал на вопросы, иногда улыбался, но всякий раз, когда Инхо вступал в беседу, его внимание словно само собой переключалось на него. Инхо рассказывал Уджину, как однажды потратил целую ночь на поиск ошибки, которая оказалась пропущенной запятой в конфигурационном файле. Тэхён слушал, не вмешиваясь, и улыбался так, будто эта история стоила его внимания. Позже Инхо спорил с другим инженером о необходимости дополнительного этапа тестирования, и Тэхён снова не сводил с него глаз. Сам Инхо заметил это не сразу, потому что успел привыкнуть к вниманию Тэхёна, к его вопросам, шуткам и профессиональному интересу. Но сегодня в поведении директора появилось нечто новое. Что-то, что не имело отношения к проекту.

Инхо опустил взгляд на стакан. Пожалуйста, только не это. Он уважал Тэхёна. Тот дал ему шанс, когда другие видели лишь омегу с сомнительным социальным положением. Он оценивал Инхо по результатам, спорил с ним на равных, не пытался обращаться как с хрупкой вещью, которую следует беречь от сложных задач. И Инхо искренне был ему благодарен. Но благодарность – не влюблённость. Инхо не хотел, чтобы их отношения превратились во что-то другое.

К концу вечера Тэхён выпил достаточно, чтобы алкоголь, почти не влиявший на физиологию альфы, всё же немного ослабил его привычную сдержанность. Он не потерял контроль над собой, не стал громким или навязчивым, но его взгляды сделались откровеннее. Когда сотрудники начали расходиться, Тэхён подошёл к Инхо у выхода.

– Как доберёшься домой?

– На такси.

– Я сам отвезу тебя.

– Не стоит. Вы выпили, – Инхо мягко улыбнулся.

– Я в полном порядке. И не собираюсь садиться за руль, если ты об этом. Машина с водителем, он ждёт неподалёку.

Инхо колебался.

– Я могу вызвать...

– Инхо, – перебил Тэхён. – Позволь мне довезти тебя.

– Хорошо. Спасибо.

В салоне машины между ними возникло неловкое молчание. Водитель сидел впереди, отделённый от пассажиров перегородкой. За окном медленно проплывали огни вечернего города, отражаясь на стекле цветными длинными полосами. Инхо устроился у двери и смотрел на улицу. Тэхён сидел рядом, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. От него исходил слабый запах алкоголя, смешанный с характерным феромоновым ароматом альфы – тёплым, древесным, с едва заметной хвойной горчинкой.

Тэхён заговорил первым:

– Ты сегодня хорошо справился.

– Это заслуга всей команды.

– Я говорю не только о запуске.

Инхо повернул голову. Тэхён смотрел прямо на него.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

В этот момент Инхо почувствовал, как чужие эмоции коснулись его сознания. Обычно он мог воспринимать чувства других людей как отдельные оттенки: лёгкое раздражение, любопытство, радость или тревогу. Иногда они переплетались, но редко становились настолько интенсивными. Сейчас же желание Тэхёна было почти невозможно игнорировать. Оно накопилось в нём не за один день. Инхо ощущал его и раньше, но тогда оно оставалось приглушённым – уважение, симпатия, интерес, который Тэхён старался держать в границах профессиональных отношений. Но сегодня алкоголь ослабил внутренний контроль альфы. Желание вышло на поверхность, переплетаясь с восхищением и надеждой. Тэхён хотел быть ближе. Не как директор к талантливому сотруднику. Как мужчина, который надеялся получить нечто большее.

Инхо медленно выдохнул. Он знал, что Тэхён не собирается причинять ему вред. В его чувствах не было агрессии или намерения воспользоваться уязвимостью омеги. Но от этого ситуация не становилась проще. Инхо не хотел признаний. Не хотел неловких разговоров, которые изменят их рабочие отношения. Не хотел, чтобы Тэхён начал сомневаться в собственных решениях или пытался угадать, что именно Инхо чувствует в ответ. Он мог просто сказать Тэхёну правду: «Я уважаю вас, но не испытываю к вам романтических чувств». Однако, судя по тому, как альфа смотрел на него, отказ прозвучал бы сейчас слишком жестоко. К тому же существовал и другой способ. Тот, который не требовал ни лжи, ни прямого отказа. Инхо коснулся сознания Тэхёна. Сначала осторожно, пытаясь нащупать ту часть чувств, которая могла бы помочь альфе остановиться. Не желание – его было слишком много. Не симпатию – она была искренней. Не восхищение – оно тоже имело основания. Глубже. Там, где обнаружилась неуверенность.

Тэхён – опытный руководитель, уверенный в своих решениях, привыкший брать на себя ответственность. Но перед Инхо он не чувствовал той же уверенности. Альфа не знал, будет ли желанным, и боялся разрушить то доверие, которое они успели построить. Именно эту неуверенность Инхо выбрал и усилил её. В сто раз. Сомнение, которое прежде было лишь тонкой трещиной под поверхностью, разрослось мгновенно. Тэхён вдруг начал воспринимать каждую возможную реакцию Инхо как угрозу их отношениям. Ему стало казаться, что любое признание может поставить под сомнение всё, чего они добились вместе, заставить Инхо отдалиться, превратить рабочее доверие в неловкость и сожаление. Тэхён замолчал. Его плечи заметно напряглись. Инхо отвёл взгляд к окну и убрал руку с подлокотника.

– Вы устали, директор Пак, – спокойно сказал он. – Сегодня был тяжёлый день.

Тэхён моргнул, словно возвращаясь из собственных мыслей.

– Да. Наверное.

Он потёр ладонью лоб.

– Я хотел кое-что сказать, но… – Тэхён запнулся и невольно нахмурился. – Неважно. Не сегодня.

– Хорошо.

– Прости. Я, кажется, слишком расслабился после запуска.

– Ничего страшного.

Тэхён откинулся на спинку сиденья и больше не пытался продолжить разговор. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Лишь изредка Тэхён поглядывал на Инхо, будто пытался понять, не заметил ли тот чего-нибудь лишнего. Когда машина остановилась у дома Инхо, Тэхён первым вышел и открыл ему дверь.

– Отдохни как следует, – сказал он. – Завтра увидимся в офисе.

– Спасибо, что подвезли.

– Не за что.

Инхо попрощался и направился к подъезду. Он не обернулся, пока не вошёл внутрь. Только тогда позволил себе прикрыть глаза и прислониться спиной к стене. Он избежал признания альфы, но почему-то вместо облегчения почувствовал неприятную тяжесть. Тэхён не сделал ничего плохого. Он не давил, не требовал ответа, не пытался воспользоваться своим положением. Просто испытывал чувства, на которые имел полное право. А Инхо вторгся в его сознание и изменил их силу, потому что испугался. Он мог оправдать себя тем, что таким образом сохранил их отношения, не позволил ситуации стать неловкой, что не хотел причинять Тэхёну боль прямым отказом. Но оправдания не меняли сути. Он снова воспользовался своей способностью. И не потому, что оказался в опасности, а потому, что ему было проще управлять чужими чувствами, чем разбираться с собственными.

Инхо медленно снял очки и потёр переносицу.

– Чёрт, – тихо произнёс он.

Он не собирался делать это привычкой. По крайней мере, хотелось в это верить.

На следующий день Тэхён встретил его в офисе так, словно ничего не произошло. Он обсуждал результаты тестирования, задавал вопросы по документации и даже успел поддеть Инхо за то, что тот снова пришёл раньше остальных. Никакой неловкости, никаких попыток задержать его наедине. Инхо отвечал ему так же, как всегда. Со стороны их отношения ничуть не изменились. Но теперь Инхо знал, что Тэхёну придётся приложить усилия, чтобы сохранить прежнюю лёгкость общения. Не потому, что альфа сознательно решил отступить, а потому, что теперь сомнения не позволяли подойти ближе.

Инхо не знал, как долго продлится эффект. Он лишь надеялся, что со временем Тэхён сможет разобраться в своих чувствах без вмешательства извне. И что сам Инхо научится принимать чужие эмоции, не пытаясь немедленно их исправить. В конце концов, он мог защищаться от тех, кто хотел причинить ему вред. Но не каждый человек, испытывавший к нему чувства, был врагом. И если Инхо собирался сохранить хотя бы несколько отношений, в которых его действительно ценят, предстояло научиться одной вещи, которая давалась куда труднее программирования. Позволять людям чувствовать то, что они чувствуют. Даже если эти чувства ставят Инхо в неудобное положение.