Она стояла посреди долины, и долина дышала.
Воздух искрился от множества мелких частиц света, застывших в пространстве, как мошкара над летней водой. Казалось, он стал плотным, почти осязаемым, и его можно зачерпнуть ладонью.
Долина была неширокая, и со всех сторон её окружало космическое пространство. Не звёзды в привычном смысле. Просто чернота, в которой были другие долины или то, что ими казалось: далёкие, крошечные, светящиеся пятна, разбросанные по бесконечности, как огни деревень в ночи. Между ними не было ни дорог, ни пустоты в обычном понимании, только бесконечное, холодное, безмолвное расстояние.
Воздух вокруг неё дрожал, и в этом дрожании было что-то похожее на музыку. Она слышала её кожей, костями, чем-то глубоко внутри, что не имеет названия.
Потом из её груди вышел свет. Маленький шар, размером с кулак, светящийся ровным золотистым светом. Шар поднялся над долиной. Он плыл медленно, чуть покачиваясь, как мыльный пузырь, который несёт невидимый ветер. Свет его становился ярче, глубже, насыщеннее, как будто вбирал в себя всё, что было вокруг: искрящийся воздух, далёкие долины, черноту космоса. Он вбирал и отдавал обратно, умноженным.
А потом он распался, разошёлся на множество мелких частиц, таких же, как те, что уже искрились вокруг. Тысячи, миллионы светящихся точек, которые медленно, плавно, как снежинки в безветренный день, опустились в воздух и повисли там. Долина стала ярче. Пространство — плотнее.
Она стояла и смотрела. Пространство искрилось. Космос молчал. А где-то в глубине, в самой середине её существа, начинало расти что-то новое. Тёплое. Светящееся.
Она улыбнулась и приложила руку к груди.