Первой ночью он решил, что ему показалось.
Шёпот был тихий, вкрадчивый, будто кто-то стоял за входной дверью и говорил одними губами. Он не разобрал слов — только звук, похожий на дыхание. Утром, осмотрев лестничную площадку и не найдя следов чужого присутствия, списал всё на сон.
Второй ночью шёпот повторился. Теперь он слышал отчётливее — два слога, мягкие, тягучие. Он подошёл к двери и приложил ухо к холодному металлу. Тишина. Только сердце стучало где-то в горле. Он не открыл.
Третьей ночью он уже ждал. Лёг в постель, но не спал. В три часа шёпот пришёл снова. Он различал имя. Оно было незнакомым, но звучало правильно — как ключ, который наконец повернулся в замке. Он лежал, глядя в потолок, и слушал, как его зовут. Не встал. Не открыл.
Так продолжалось неделю. Каждую ночь — в одно и то же время, с теми же паузами, с той же интонацией. Имя. Его имя. Он был уверен.
Днём он перестал выходить из дома. Спал урывками, смотрел в одну точку, вздрагивал от любого звука. Друзья звонили — он не отвечал. Наконец, на восьмой день, он не выдержал и позвонил единственному, кому ещё мог что-то рассказать — своему лучшему другу.
Они сидели на кухне. Друг пил чай, хмурился. Слушал молча.
— Каждую ночь? — переспросил он.
— Каждую.
— И ты не открывал?
— Нет. Я не знаю почему. Просто… не могу.
Друг поставил чашку. Посмотрел на него внимательно, как смотрят на человека, который говорит странные вещи.
— А какое имя он называет?
Он ответил. Друг замер. Лицо его медленно потеряло краски. Он отставил чашку, неловко, чуть не разлив, и уставился на собеседника так, будто видел впервые.
— Что? — спросил тот.
— Это не твоё имя.
— Конечно, моё. Я слышу его каждую ночь.
— Нет. — Друг покачал головой. — Я знаю тебя с детского сада. Мы вместе учились, вместе снимали квартиру, вместе хоронили твоего отца. Я знаю, как тебя зовут. И это — не твоё имя.
Повисла тишина. На кухне капал кран. Часы на стене тикали слишком громко.
— Тогда чьё? — спросил он.
Друг открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Из-за входной двери в тишине квартиры прозвучал всё тот же вкрадчивый шёпот. На этот раз громче, чем ночью. Отчётливее. И в нём слышалась улыбка.
— Он всё ещё не вспомнил.